Предыдущая часть:
Что бы Андрей теперь ни думал, какие бы слова Галины Петровны ни вспоминал, ему всё равно хотелось одного: догнать Веру прямо сейчас, крепко обнять и больше никуда не отпускать. Сказать ей: «Вера, ты — вся моя жизнь, без тебя мне не нужно ничего. Я принимаю все твои условия, любые. Мы снимем квартиру, я буду жить у твоих родителей, если захочешь. Всё, что ты скажешь, только не уходи, не бросай меня одного». Но дома его ждала мама, а в коляске ехал чужой, вероятно, ребёнок. Разве можно простить предательство и ложь? Разве можно простить то, что она устроила его матери? Что она всё это время была с другим мужчиной?
Вера быстро шла к зелёному скверу, где теперь всегда гуляла с Мишей, и изо всех сил боролась с подступающими к горлу слезами. Ведь на самом деле это довольно странно выглядит со стороны — идёт молодая женщина с детской коляской и горько плачет на ходу. А встретить можно и знакомых, да и незнакомые люди могут пристать с ненужными вопросами, а это ей сейчас совсем ни к чему. Кому надо и даже кому не надо — уже знают, что она вернулась из большого города к родителям, что разводится с мужем и живёт одна.
«Ну и что? — думала Вера, ускоряя шаг. — Это самое обычное, житейское дело. Многие люди разводятся, потом ещё раз выходят замуж и снова разводятся, но уже по другой причине. И так хоть десять раз, если повезёт. Возможно, и я когда-нибудь выйду. А за кого? Если самый любимый, самый родной человек на свете развернулся ко мне спиной и ушёл, отрёкся и от меня, и от собственного сына. Мамочка так велела, он и послушался. Только с Андреем я могла быть по-настоящему счастливой, но его нет и больше никогда не будет в моей жизни. Это очень плохо, это невыносимо больно, но это когда-нибудь пройдёт. Непременно пройдёт, как проходят все болезни и несчастья».
Но время шло, а боль не проходила долго, очень долго. Развод прошёл мирно и без особых скандалов. Никому из бывших супругов не хотелось лишних судебных волнений, переживаний и унизительных выяснений отношений. Началась новая, серая жизнь без мужа. Заботы о маленьком сыне, разговоры с родителями, редкое общение с прежними, ещё детскими подругами по переписке отвлекали от горестных, тяжёлых мыслей. Понемногу, день за днём, прошлое отходило всё дальше и теряло свою остроту. О Галине Петровне Вера уже почти не думала — вычеркнула её из своей памяти, — но вот Андрей по-прежнему продолжал жить в её душе, как заноза. Вера машинально, сама того не замечая, отмечала про себя дни, когда он уходит в очередной рейс, и дни, когда он должен вернуться обратно. Встречает ли его сейчас кто-нибудь на пирсе, кроме мамы, или он по-прежнему сходит на берег один? «Меня это больше не касается, — строго одёргивала себя женщина. — Всё. Нет никакого Андрея в моей жизни, и никогда уже не будет». Но всё равно вспоминалось, сердце ныло и болело.
Сегодня день рождения бывшего мужа, а вот завтра — годовщина их свадьбы. А такого-то числа, несколько лет назад, он сделал ей предложение руки и сердца, и это было такое огромное, всепоглощающее счастье. Каждый день в году оказался под завязку набит такими памятными, щемящими датами. «О чём я только думаю? — сердилась на себя Вера, засыпая по ночам. — У меня растёт замечательный сын, чудесный, умный мальчик. Так зачем мне думать о его отце? Об отце, который добровольно отказался от собственного ребёнка, даже не захотел взглянуть на него?» — мысли приходили без спроса, и прогнать их, увы, было очень и очень непросто.
Так незаметно и прошло два долгих года. Михаилу исполнилось три года, и пора было отдавать его в детский садик. Оформив ребёнка в группу, Вера начала активно искать себе работу, чтобы не сидеть на шее у родителей. Она прекрасно понимала, что только в каком-то любимом деле, в ежедневной занятости её спасение от тоски. И это оказалось действительно так. Только выйдя на новое место службы, в новый коллектив, она наконец-то почувствовала, что со старой, несчастливой жизнью покончено навсегда. Она даже стала потихоньку подумывать о поиске отдельного от родителей жилья. Нет, им вовсе не было тесно в одной квартире, и особых ссор между самыми родными людьми тоже не случалось. Но как можно почувствовать себя самостоятельной, взрослой, независимой женщиной, если живёшь с мамой и папой под одной крышей? К тому же родители не упускали возможности по-доброму намекнуть на то, что не дело молодой, красивой женщине жить в одиночестве без мужской поддержки. Мама то и дело начинала такие разговоры за ужином.
— Ну и какой у тебя коллектив на новой работе, дочка? — начинала Елена Николаевна. — Это хорошо, что молодёжный, это плюс. Ну что, в основном одни женщины, наверное? Неужели совсем нет интересных, свободных мужчин? Ах, не отмахивайся ты от меня, Вера, я же мать, я за тебя волнуюсь. Всё же о будущем надо думать, не сидеть же сложа руки. У тебя вон сын растёт, мальчику нужен пример для подражания. Как он будет без отца?
— Да, от него родной отец отказался, выгнал нас, — горько усмехалась Вера. — А ты хочешь, чтобы какой-то чужой дядя его принял и воспитывал? Нет, мама, не получилось — так не получилось, судьба, значит, такая.
— Да что ты такое говоришь, глупости какие! — возмущалась Елена Николаевна. — Что значит «не получилось»? Это у него, у первого твоего, не получилось перестать быть маменькиным сынком и начать жить своим умом, а ты всё делала правильно, ты не виновата. Не смей даже думать иначе!
И вот так, чуть ли не каждый день, одни и те же разговоры по кругу. И как тут не мечтать о собственном, отдельном угле, где можно будет строить новую жизнь по-своему, без чужих советов и намёков? Когда Вера осторожно намекнула об этом родителям, те, конечно, обиделись.
— И чем же мы это тебе мешаем, интересно знать? — спросил Павел Сергеевич, откладывая газету.
— Может быть, ты замуж за кого-то собралась, а у твоего жениха своей квартиры нет? — с лёгким раздражением ответила Вера. — Тем вы мне и мешаете, что то и дело замуж пытаетесь спихнуть, как ненужную вещь. Я просто хочу наконец пожить настоящей, взрослой, самостоятельной жизнью. Ну что это такое? То с вами, то с вами. Я и взрослым-то человеком ещё ни разу в жизни не была по-настоящему. Моя зарплата вполне позволяет снять скромное жильё. Сын пока маленький, мне апартаменты в десять комнат не нужны, хватит и двух.
— Ну и мы без Мишеньки, значит, останемся одни, — пригорюнилась Елена Николаевна, вытирая глаза. — Опустеет дом.
— Да я неподалёку где-нибудь сниму, мама, — успокоила её Вера. — Не в Америку же я собралась уезжать, за тридевять земель. И, кстати, мама, может быть, я там гораздо быстрее свою личную жизнь устрою, если ты не будешь жужжать мне над ухом целыми днями: «Замуж, замуж, замуж».
— А вот это верное замечание, — неожиданно согласился с дочкой Павел Сергеевич. — Пусть поживёт отдельно, без чужих указок и подсказок. Раз недалеко от нас уедет, то чего нам переживать и убиваться? И сама дочка у нас не маленькая уже, чай, не ребёнок. Опыт семейной жизни у неё есть, справится, не пропадёт. А мы что? Мы поможем, если попросит, всегда подставим плечо.
Вскоре Вера переехала в небольшую, уютную двухкомнатную квартирку на той же самой улице, где жили её родители, в пяти минутах ходьбы. И первой её мыслью после переезда было: «Теперь Андрей не знает моего нового адреса. К родителям, если приедет, спросит, а они его пошлют куда подальше, не скажут. Вот и всё. И не увидимся мы больше никогда». Да, несмотря ни на что, на все обиды и боль, она продолжала в глубине души ждать своего бывшего, но всё ещё любимого мужа.
Не мог избавиться от тяжёлых воспоминаний и Андрей. Возможно, ему было даже немного проще, чем Вере. Он всё так же уходил в длительные рейсы на три месяца, и там, в бескрайнем море, можно было отвлечься от мыслей о бывшей жене, раствориться в работе. Но вот подходил день долгожданного возвращения, и он против собственной воли, вопреки голосу разума, начинал высматривать среди толпы на пирсе милое, родное лицо Веры, но натыкался взглядом только на ликующую, счастливую улыбку Галины Петровны. Нет, он не злился на мать и не держал на неё обиду, но, глядя на неё, всегда почему-то вспоминал бывшую жену и всё меньше и меньше верил в то, что рассказывала тогда мама про Веру.
А пока им приходилось возвращаться домой вдвоём. Дома Галина Петровна постаралась изменить всё до неузнаваемости: переклеила обои, купила новую, дорогую мебель, переставила ту, которая осталась ещё при Вере. Но эти постоянные перемены почему-то только острее и больнее напоминали о потере. А мама была на седьмом небе от счастья. Она, как молоденькая девушка, порхала по дому, закармливала сыночка разными деликатесами, уже не знала, чем ещё ему угодить и порадовать. Расспрашивала о том, как прошли его дела в отсутствии, делилась своими скучными новостями, которые были совсем не интересны Андрею, но чем заняться и куда пойти долгими вечерами, он совершенно не знал. Да, у него были старые друзья, но все они давно уже были женаты, обзавелись детьми, и времени на долгие посиделки и разговоры по душам у них, конечно, не было. Сам он ни с кем знакомиться не спешил, тем более и с этим были большие проблемы. Где он мог познакомиться с достойной девушкой в таком маленьком городе? К тому же любую женщину он невольно сравнивал с Верой, и сравнение это, увы, всегда было не в пользу других.
Помочь сыну в устройстве его личной жизни пыталась, конечно, и Галина Петровна. Как-то раз она торжественно вручила сыну два билета в театр на премьеру. Сказала, что у них на работе устроили что-то вроде лотереи, и вот она, к своему удивлению, выиграла эти билеты.
— Спектакль, говорят, очень хороший, интересный, — щебетала она. — Там артисты из столицы приезжают, очень известные. А сама я пойти, к сожалению, не могу — у меня, видишь, насморк сильный случился, боюсь простудиться ещё больше. Сходи, сыночек, развейся немного. Жалко ведь, если такие хорошие билеты пропадут зря. А потом мне расскажешь, программку принесёшь посмотреть.
— Хорошо, мама, уговорила, схожу, — без особой охоты согласился Андрей.
Делать вечером было всё равно совершенно нечего. Андрей без особой радости, скорее по обязанности, пошёл в театр. Зрителей на очень интересный спектакль пришло на удивление мало. Зал был полупустой, чувствовалась какая-то странная, гнетущая атмосфера. Но на соседнем с Андреем кресле сидела какая-то незнакомая худая девица с длинным, вытянутым лицом. Она, мельком глянув на соседа, странно и как-то насмешливо хмыкнула. Во время первого антракта она повернулась к нему и насмешливо спросила:
— Жених, надо полагать?
— Извините, я не совсем понял, о чём вы, — растерянно ответил Андрей.
— Ну как же, Галина Петровна, мамаша ваша, наверное? — усмехнулась девица. — Ну, ясно, всё понятно. А я, между прочим, дочка её сослуживицы Елены Григорьевны. Тоже, как вы, незамужняя, в возрасте. Моя мамаша меня тоже замуж всё пытается спихнуть с рук. Вот такие вот лотерейные походы в театр и устраивает периодически. Да вы не волнуйтесь так, ухаживать за мной и знакомиться не надо. Я замуж не хочу — нужды такой нет по некоторым личным причинам. Так что смело можете своей маме рассказать, что невеста вам совсем не понравилась.
— Ну что вы, зачем же так, — смущённо пробормотал Андрей, чувствуя себя неловко.
Ситуация и в самом деле была одновременно смешной и очень неловкой.
— Да ладно вам, не тушуйтесь, — махнула рукой девушка. — А спектакль, кстати, и правда дурацкий, скучный до невозможности. Может быть, пойдём отсюда потихоньку?
— Куда? — почти испугался молодой человек.
— Да куда угодно, — хохотнула девушка. — Не вместе, конечно, упаси боже, а просто по отдельности. Душно здесь ужасно, и смотреть неинтересно.
Они вышли из театра на прохладный вечерний воздух. Девушка внимательно посмотрела на Андрея, потом вдруг широко и искренне улыбнулась.
— Нет, парень, вы хоть куда, симпатичный, но у меня, извините, уже есть любимый, — доверительно сообщила она, понизив голос до шёпота. — Да, вот так вот бывает в жизни, не всё так просто, как кажется. Смотрите, матери своей об этом не вздумайте рассказывать, а то пойдут по городу нехорошие слухи, пересуды. Ну, до свидания, товарищ незнакомый, успешных вам поисков.
Она развернулась и быстро зашагала прочь, оставив Андрея в полном недоумении.
«Фу ты, господи, с кем меня ещё мама познакомить умудрится? — подумал он, провожая её взглядом. — И как ей теперь объяснить, что такие смотрины мне совершенно ни к чему, я не собираюсь искать невесту по объявлению?»
Об этом забавном и нелепом знакомстве он бы с удовольствием рассказал Вере. Вот бы они вместе посмеялись от души! «Да, как бы то ни было, а такие мысли о ней возникают у меня постоянно, — с грустью признался он сам себе. — Что бы я ни увидел интересного или необычного за день, первым делом думаю: понравилось бы это Вере, как бы она отреагировала на то или иное событие».
Галина Петровна была очень разочарована тем, что сын вернулся из театра так рано, даже не досидев до конца спектакля.
— Что это ты, сынок, так быстро? — спросила она с нескрываемым огорчением. — Спектакль тебе не понравился, что ли?
— Нет, мама, муть какая-то, скукотища невыносимая, — отмахнулся Андрей, снимая пальто. — Я и половины не выдержал.
— Ну хоть на артистов, на людей вокруг посмотрел бы, — вздохнула Галина Петровна. — Много было народу в зале?
— Очень мало совсем, — ответил Андрей. — Рядом со мной одна девица сидела, соседка по креслу, но знакомиться со мной она, к счастью, не пожелала, да и я с ней тоже.
— Ой, ну ты, можно подумать, так уж и обрадовался, что не пожелала, — обиделась за сына Галина Петровна. — Ещё неизвестно, кто кому больше не понравился.
— Я и не обрадовался, мама, — устало сказал Андрей. — Ты, пожалуйста, в таких сомнительных лотереях больше не участвуй, хорошо? Призы в них попадаются самые никчёмные и ненужные.
Билетов в театр мать больше ему не приносила, зато несколько раз приглашала в гости своих подруг с их взрослыми дочерьми, которые все как на подбор были какими-то унылыми, скучными и блёклыми старыми девами, не способными даже остановить на себе чей-то заинтересованный взгляд. Андрей в такие вечера старался поскорее сбежать из дома, чтобы не участвовать в этом фарсе, и печально думал о том, что и сам потихоньку превращается в такого же унылого, словно запылившегося холостяка. А ведь где-то там, в другом городе, живёт Вера, растит его сына, который, возможно, всё-таки его родной ребёнок. «Как же так получилось? — горько размышлял он. — Как я умудрился потерять их, самых дорогих людей?»
И однажды, вернувшись из очередного плавания, Андрей не выдержал и принял твёрдое решение. «Сколько же можно мучиться и терзаться? — сказал он сам себе. — Я должен ещё раз хоть повидать Веру и сына — мой он в конце концов или не мой, это уже не так важно. Да, скорее всего, она уже вышла замуж или живёт с кем-то. Может быть, у неё уже и другой ребёнок появился — это всё неважно. Я хочу просто увидеть женщину, которая для меня значила слишком много и значит до сих пор, как оказалось».
Продолжение :