Людмила Райкова.
Глава 8.
С билетом на руках, собранным рюкзаком, за сутки до поезда Маня все ещё не верила в эту поездку. Казалось, вот сейчас позвонит иранский Сева, сообщит что в боях перемирие, и он выезжает. И уже в Питере будет ждать их с Глебом.
Маня конечно обрадуется, с Севой они знали, что родной дом в любое время ждёт их. Да и вообще, он предложил планы на совместный бизнес. Конечно, Маня поднимет стоимость аренды. Со своей сердобольностью, питерские апартаменты сдаются по цене двушки её приятельницы в Домодедово.
Но вояж набирал обороты. Откликнулась невестка Дарья. Написала, что будет очень рада повидаться и познакомить Маню с Гордеем. Он уже богатырь. Главное, чтобы никаких вирусов. Маня сразу ответила, что вирусов и сама боится, как огня, поэтому приедет к ним не сразу с поезда, а через пару дней. Хорошо, что всё время она поддерживала контакт не только с Анатолием, но и его женой. Славно, что ребята приезжали к ним с Глебом в гости в Латвию. Было время пообщаться, посмеяться, шашлыки пожарить и по старой Риге погулять. Маня считает, что именно этот визит молодых, влюблённых и ещё не женатых ребят сделал так, что она стала общей тётей. Внук тоже готов в любую минуту стартовать, но Маня не говорит ему, что решила рискнуть и ехать одна. Язык не поворачивается сказать, что в доме проблема с деньгами. Сева задолжал, расходы на выплаты за машину. Пришлось прилично вложиться в колёса, починить печку. Купить новые накидки на сидения в салон. Не жмотничали, ждали, Сева вернётся долг отдаст и всё войдёт в норму. Ждали сколько могли, и дождались что на билет выкраивать пришлось.
Так что уже прямо из Питера напишет, мол пришлось выезжать срочно. И если время до сдачи квартиры затянется, то она попросит внуков приехать, только уже пусть оплатят дорогу за свой счет.
Есть у неё ещё одна подвисшая проблемка. Юлька, больше полугода дурочка мучилась с мениском. Вчера наконец прооперировали. Девочка плакаться и стенать не умеет. Маня написала, как она там. Юлька не ответила. Ясно трясётся перед операцией, ни о чём другом думать не может и говорить тоже. Её стиль выходить на связь исключительно на оптимистической волне. Маня сама такая. Но вчера получила от Юльки сообщение. «Отоперировалась. Еду на такси домой». Маня рвётся позвонить, потом осаживает себя. И спрашивает осторожно – когда свяжемся. Юлька отвечает, что будет спать сколько сможет. Поест как следует и в лю́лю. Раньше вечера поболтать не получиться. Вечером Маня набрала, дала два звонка и отключившись написала, – не дозвонилась. Будет возможность напиши, созвонимся. Такие у них церемонии. У Юльки четверо детей, работа дом в три этажа. Привет, привет можно сказать любому, но им надо поговорить. С кофе и сигаретами. Хотя без кофе обойтись можно.
Маня ждёт звонка и роется в письменном столе, ключ от питерской квартиры ищет. Перебрала четыре ящика в левой тумбе. Нашла три визитки, ключи от чего-то, две печати, старый блокнот с записями, которые до зарезу были нужны полтора года назад. Духи пробники, три флэшки, упаковку с длинными шпильками, но питерские ключи, как сквозь землю провалились. Есть по комплекту у старших внуков, у Юльки, у Глеба тоже свой. Но стоит у него спросить, и придётся перебирать ещё один письменный стол, штук пятнадцать коробочек в кладовке, шкаф с инструментами. На этот подвиг она не готова, пока с максимальной тщательностью изучит ящики в правой тумбе своего стола. На втором ящике и позвонила Юлька.
Ей богу, её приключения достойны пера Ильфа и Петрова.
- Так домой неслась, что капсулу из вены забыла вытащить. Такси ждёт, а я скачу обратно на четвертый этаж имущество вернуть.
Маня про себя чертыхается, наказывала старшему внуку, маму из больницы встретить всенепременно. После операции да на костылях, мало ли голова закружится. Юлька сына оправдывает – он в понедельник всё отменил и приехал, а выписали во вторник. Сама запуталась, считала, утром в операционную, отобедаю и домой. Хирург решил иначе. О нём у Юльки отдельный рассказ – операционные сестрички порхают вокруг, комплименты расточают, а он слушает и краснеет от удовольствия.
- Тоже как я, рыжий, но в операционной мы в шапочках, волос не видно. Я такая, готовая ко всему, в белоснежных компрессионных чулках. Артур Ильич смотрит на них с изумлением. Мол, через чулки оперировать ещё не доводилось. Снимает, и ищет куда положить. Нашёл, сунул за резинку трусов. Потом смотрит на мои пылающие щёки. У вас давление? Думаю, сейчас отменит операцию, а я к ней полгода стремилась. С чего вы взяли? Щёки красные. Так я стесняюсь, прямо как в стрипклубе, – комплимент в трусы. В операционной хохот. Наркоз в спину, внизу ничего не чувствую, но всё слышу и потолок вижу. Чик-чик. Ага надрыв небольшой. У лампы края зеркальные, вижу всё и комментирую. Мол, нельзя второй страховочный мениск добавить? Смеются, нарколог подходит и шепчет на ухо, будете нас смешить дам общий наркоз. Очнётесь, а все уже отрезали. И знать не будете, что именно. Так и подлатали. Но к обеду не успели, а я без ужина и без завтрака, приезжаю в палату голодная как волк. Понимаю, что до ужина ещё четыре часа, хотела у кого ни будь хоть пару печенюшек попросить.
Юлька делает паузу, Маня не сдерживается:
- Что не дали?
- Не посмела спрашивать, я их заморозила.
- Это как?
- В палате душно, все лежачие после операции. Взялась проветрить, укутала болезных, окно распахнула и тут за мной транспорт прислали. Я на каталку, а окно закрыть некому. Хорошо, через два с половиной часа нянечка пришла, она и закрыла. Ну и меня диверсантку через пять минут привезли. Пришлось голодать.
К Мане на связь риелторы рвутся и латышский, и питерский, а она впитывает родной голос, наслаждается им. Анютка, младшая, вышла в отличницы. Кузя притащил домой костюм химзащиты и противогаз со сменными линзами. Спрятал его у себя в комнате в шкаф для одежды, а джинсы футболки по комнате раскидал. Беспорядок, так не помещается всё в шкафу. Юлька с инспекцией костюм находит. Реквизирует любимые джинсы и футболки:
- Будешь в этом защитном костюме ходить, пока не сносишь. Он прочный резиновый, надолго хватит. Да ещё и на вырост. Быстро нашёл для него место в гараже.
С Юлькой не забалуешь. Строгая. Но и весёлая, не даром дети все как один домоседы. Убирают и готовят дома по расписанию. К четвёртому ребенку она наконец осознала, что за школьными уроками надо с первого класса следить и всё проверять. Анютка отличница, а Кузя сам уже двух репетиров запросил.
Очередной звонок пробивается, Маня видит, что на связь рвётся Анатолий, и рассказывает дочке о его ранении, разладе в семье и о том, что намерена навестить племянника в госпитале, и чуть не проболталась, что уже в субботу его увидит. Рассказывает о Мишке, который для тренировки воли в штурма ходит. Юлька норовит перескочить на скользкую тему материного здоровья. Но Маня начеку. Мол что мне сдается, 15 лет к докторам не заглядывала в своей Латвии, теперь время долги раздавать. Дочь не настаивает, сетования о латышском риелторе слушает вздыхая. Морока с зарубежной недвижимостью пошла у всех. Юлька знает, у них в коттеджном посёлке, кто квартирой в Болгарии обзавелся, чтобы на лето ездить, кто виллу на Ривьере прикупил. Второй год с визами проблема, а налоги и коммунальные услуги изволь платить своевременно… Больничный брать не будет, на работе без неё не обойдутся. Машина с механической коробкой. Бросила клич среди знакомых, три велосипеда привезли. Оказывается, ей три недели педали тоже крутить нельзя. Пока будут забирать и привозить сами сотрудники офиса. Как министра. Уже начали прощаться – пора, второй час пошёл, как болтают. Юлька просит скинуть ей телефон Анатолия. Маня пересылает и соображает, парень сию минуту доложит дочке, что матушка едет, вон уже и билет прислала. Хитрить и юлить не её стезя. Звонит Толику раз, другой – занято. Строчит сообщение: «Юля позвонит не говори, что я еду». Никакой реакции! Сдаст ведь ни за грош и разом пресекут все её планы. Насядут, дорога неблизкая, тяжести поднимать нельзя, без сопровождения никуда не поедешь. С Глебом ещё можно договориться, а с Юлькиным семейством, лично ей ни разу не удавалось достичь консенсуса ни по одному вопросу. Дела мигом выскочили из головы. Пробовала подобрать пару футболок, носки на смену – всё валится из рук. Отправилась с телефоном на кухню, пока не купирует угрозу, всё равно ничего делать не сможет. На шестой попытке Анатолий откликнулся.
- Тебе не Юлька звонила?
- Пробивалась, но я с ребятами с ленточки говорил.
Маня выдыхает, повторяет просьбу, присланную в МАХе. Берёт с парня слово, что не проболтается и будет молчать как партизан на допросе.
- Прямо в точку. Ребята сегодня себя так назвали, только с уточнениями партизаны-одиночки. Укрытие на одного, выход в рейд цепочкой по одному, держать дистанцию 30 метров. Что бы в зоне видимости и разброс живой силы для вражьих снарядов. На задание без телефонов, связь с командиром только по рации, которая всегда у старшего. Партизаном было хорошо, селились в глубокой чаще в землянках с буржуйками. Костры жгли, а наши на тушёнку смотреть уже не могут. От бомжпакетов аж тошнит. Почти час рассказывали, какое у них счастье случилось – бродячая корова на мине подорвалась. Говядины заготовили на неделю. Говорят, такой аромат от бульона по округе стоял, что посты дополнительные выставлять пришлось, чтобы укропы обед не отбили. Разговорился племянник, может всё наладилось? И скорая спасительная помощь больше не требуется? Смеётся над тёткиным вопросом, не до конца, но в этом направлении есть серьёзные подвижки и перспективы. Маня приедет, и Дашка согласилась с ней встретиться. Сама она не уверена, что сможет растопить камень обиды на сердце невестки, при первой же встрече. Только Анатолию говорить о своих сомнениях незачем. Вера и надежда, хорошая опора во всех делах.
Вот сейчас она переберёт второй ящик правой тумбы письменного стола, обнаружит там штук пять старых потерь, а если повезет, и ключ от питерской квартиры. Повезло сразу, оказался в барсетке с латышскими документами. Хорошо, молния была не закрыта, он первым и вывалился, а следом ещё два. Знать бы от чего они. Сейчас повесит на ключницу в коридоре, откуда она свой поиск начинала. И можно считать, что ключи на своём месте.
Маня продолжает укладывать вещи в рюкзак и думает о любви. Не о конкретной, а вообще. Как она зарождается и почему потом умирает. Уж она то это знает. По личному опыту, зарождение чувства проходит одинаково - взгляды встречаются и замирают. Наверное, в это время невидимый Амур прицелился и натянул тетиву лука. Нет, Амуров должно быть два, чтобы стрелы полетели синхронно. Одна в него, вторая в неё. В общем невидимые стрелы пробивают защиту, настороженность, настраивают резкость, дабы жертвы или избранные (время покажет) в нужных местах ослепли, в других рассмотрели и приукрасили что-то главное. Пара законтентилась и подает друг другу сигнал, мол есть контакт. Потом они начинают разговаривать, не важно о чём, первый разговор это всего лишь средство незаметно размягчить место поражения стрелой. Удержать, закрепить, пустить в невидимую рану специальную любовную смесь. Она проникает, разрастается, и очень быстро берёт в плен внимание, захватывает в пучок мысли, выдёргивая из них всё, что может помешать разрастанию этой смеси в особи. И вот уже два раненых на свидании сплетаются взглядами, мыслями. И каждый из них думает, как же ему или ей повезло встретить такого замечательного, чуткого, совершенно особенного, бесконечно благородного и приятного во всех отношениях. Кажется, кто-то от огорчения писал, как женщина мечтает завести себе котика, породистого с особым раскрасом. Просматривает сайты, приценивается. День мечтает о ласковом пушистом комочке, неделю. А потом вечером идёт домой и замечает на улице дрожащего, мокрого, блохастого несчастного котёнка и тащит его домой. Желание исполнилось? Не о таком мечтали? Так сами принимали решение – отмывайте, прививайте, обустраивайте ему корзинку с мягким матрасом и специальной мисочкой.
А не заладится, можно всегда на кого-то списать, мол любовь зла – полюбишь и козла. Ну это так сказать крайность. Есть такие дамы, которые и приличного молодого человека, своими закидонами до состояния козла доведут. Если, конечно дражайшая половина вовремя не спохватится и не поставит защиту. Вон Алексей, отец Анатолия, выдержал напор избранницы. Да, любовь через 18 лет завершилась разводом. Старший Анатолий школу закончил, с институтом определился, Дашку полюбил. Они и развелись. А что, если Даша и Толик тоже на пути взаимного излома, а она вмешается. Помирятся, будут жить как кошка с собакой, терзать друг друга на глазах у Гордея и считать её, Маню, во всём виноватой. Мол, приняли в своё время правильное решение. А эта вмешалась, и вот результат. Маня вспоминает приезд ребят в Латвию, как они идут рядом, сцепив мизинцы на руках. Как смотрят друг на друга и молча, только взглядами, разговаривают. Не надо быть провидцем чтобы понять, эти друг друга любят. И время всё подтвердило. Анатолий получил по мобилизации повестку, и ребята сразу в ЗАГС. Приехал на неделю домой, и появился на свет Гордейка.
Желанный здоровый малыш, на радость родителям, бабушкам и дедушкам. А потом злые завистливые силы решили попробовать эту любовь на прочность. И она получила первый неожиданный и мощный удар под дых. Не рассыпалась, но надтреснула. И чем дольше ребята будут выжидать, лелея свои обиды, трещина будет расползаться, расширяться, углубляться. И наступит момент, когда заштопанная и заклеенная, она оставит внутри яд подозрений, разрушающий любовь и полное доверие. Любовь надо беречь, лечить и укреплять в четыре руки. Пока она не обрастёт совместными привычками, воспоминаниями, обязательствами и ответственностью. И тогда можно будет надеяться, что пара будет жить долго и счастливо. Поддерживая друг друга встречать старость, печали и радость. Как они с Глебом, например. Хотя нет, такого как её муж больше на свете нет. Но ведь и Анатолий тоже такой на планете единственный. Хотя здесь Маня ошибается и очень скоро своими глазами в этом убедится.
Продолжение следует.