Предыдущая часть:
Вскоре после выписки закончился отпуск Константина. Пришлось брать ещё один месяц за свой счёт, потому что оставлять детей одних с Надеждой он не мог. Хорошо ещё, что руководство, понимая все сложности воспитания близнецов, пошло ему навстречу. Константин просто не представлял, как можно оставить на целый день беззащитную Лизу одну. Он твёрдо знал теперь, что мать ни в коем случае не станет за ней ухаживать. Надежда словно не замечала существования дочери, закрывала глаза на всё, что происходило в доме. А вот за стол садилась точно по расписанию, считая само собой разумеющимся, что Костя приготовит, принесёт продукты и полностью обеспечит все потребности своей разросшейся семьи. Он невероятно устал от этой непосильной ноши, валившейся на него со всех сторон, но больше всего его угнетала та нездоровая, тяжёлая атмосфера, которая установилась в их доме.
В первый же день, выйдя на работу после отпуска, мужчина ни на минуту не был спокоен. Он всё время переживал за Лизу, представлял, как она плачет голодная и мокрая, пока Надежда возится с Серёжей. Не работать тоже было нельзя — денежные запасы за время болезни сына и похорон почти истощились, а зарплата Константина была не так велика, чтобы содержать семью из четырёх человек в одиночку. О том, чтобы нанять няню, не могло быть и речи. Во-первых, на это просто не осталось средств. А главное — Надежда ни за что не потерпела бы в доме чужого человека. Кто знает, что ещё могло прийти ей в голову? Обвинила же она работников роддома в подмене ребёнка. Кроме того, кто согласится работать у такой неуравновешенной хозяйки? Кому бы Константин мог раскрыть жуткую тайну, что его любимая когда-то жена стала настоящим монстром по отношению к собственной дочери? Он был в полном тупике и не видел никакого выхода. Бессонные ночи и вечно грызущее его беспокойство за будущее семьи сделали его рассеянным и невнимательным. Он ни на что не мог решиться, так как не видел для себя никакого приемлемого варианта.
В полном отчаянии мужчина вышел на работу. И вот итог: ни одной спокойной минуты, никаких мыслей о выполнении служебных обязанностей. Когда, измученный физически и морально, Константин вернулся домой, он ещё в подъезде услышал, как отчаянно плачет его доченька. Он взлетел на свой этаж, дрожащими руками открыл дверь ключом и побежал в детскую. Представшая перед ним картина его не просто удивила — она его шокировала. Жена спокойно сидела на диване и занималась с сыном, сюсюкая с ним и переодевая его в чистый памперс. В это время Лиза лежала мокрая, в старой, давно не сменённой пелёнке, в своей кроватке и заливалась горькими, надрывными слезами.
— Надежда! — крикнул Константин, не в силах сдержать гнев. — Ты почему не переодела дочке памперс? Ты что, не слышишь, как она плачет?
Надежда удивлённо, будто ничего не случилось, взглянула на него и продолжала спокойно разговаривать с сыном. Костя быстро вымыл руки, согрел их под горячей водой и подошёл к Лизе. Оказалось, она была не только мокрой и голодной. У девочки был сильный жар, она горела вся.
— Да что ты делаешь?! — закричал Костя на жену, выходя из себя. — Ты своими руками ребёнка убиваешь, понимаешь ты это или нет? Сама её родила, а теперь сама же до болезни доводишь!
Надежда молчала. С абсолютно спокойным, безучастным лицом она продолжала заниматься своими делами, не обращая ни малейшего внимания на плач дочери. Только потом Константин понял, что она затаила зло не столько на него, сколько на этого маленького, ничего не понимающего и совершенно невинного ребёнка.
Константин немедленно вызвал врача на дом. Приехавший доктор осмотрел девочку, выписал нужное лекарство и сказал, что у ребёнка лёгкая простуда, вызванная длительным нахождением без одежды в мокром подгузнике.
— Не волнуйтесь так, — успокоил он Константина, заметив, что Надежда по-прежнему занята Сергеем и даже не подходит к Лизе. — Опасности для жизни ребёнка это состояние не представляет. Возможно, температура просто поднялась от сильного, длительного плача — дети иногда так перевозбуждаются.
Услышав от врача, что ничего страшного не случилось, Надежда даже не повернула головы и продолжила возиться с Серёжей. Доктор ушёл в торопях, даже не заметив, что девочкой интересовался исключительно отец, а матери до болезни дочери не было ровно никакого дела.
— Да ты чудовище! — закричал на неё Константин, проводив врача. — Ты понимаешь, что ты чудовище? Равнодушное, бессердечное чудовище! Как ты можешь спокойно сидеть, когда твоя малышка мучается? Да если бы на твоём месте был совершенно чужой человек, он всё равно бы взял ребёнка на руки и постарался его успокоить!
Он понял: случись что с Лизой, когда его не будет дома, Надежда и пальцем не пошевелит, чтобы помочь собственному ребёнку. А он в произошедшем будет винить только себя. Константин понимал, что долго так не протянет. Если он будет продолжать работать в таком режиме, его попросят с вещами на выход. Потерять работу он не мог, потому что семья останется без средств к существованию. Значит, надо что-то делать, искать выход. Он решил поговорить с родителями Надежды и попросить у них помощи.
Еле дождавшись вечера, он покормил дочку и вышел с ней на улицу, будто на обычную прогулку. Коляску брать не стал — на руках вести Лизу в автобусе было гораздо легче и быстрее. Старики очень удивились его неожиданному визиту и очень обрадовались. Надежда по телефону отвечала им всегда односложно, и родители не дёргали её, считая, что она просто сильно занята с детьми. Её слова всегда были одинаковы: «Да, нормально, у нас всё хорошо». Они успокаивались, хотя и не терпелось дождаться приглашения прийти в гости и повидать внучат. Это были настолько деликатные люди, что никогда не лезли с советами и расспросами в чужую семью. После выписки из роддома они навещали детей всего пару раз, буквально напросившись, когда внукам исполнился месяц и потом ещё раз — во второй месяц. Константин изо всех сил старался принять их достойно. Надежда, казалось, тоже была спокойна. Старики ушли, порадовавшись за детей, и ничего не подозревали об истинном положении в их доме. Поэтому сейчас они были несказанно рады зятю и внучке.
Марина Владимировна пошла хлопотать на кухню, заваривать чай. А Константина Пётр Николаевич проводил в зал, где они осторожно уложили уснувшую в автобусе Лизу на диван. Убедившись, что девочка не вспотела и крепко спит, Константин подложил с обеих сторон подушки, чтобы она случайно не упала во сне. За чаем он никак не мог начать этот трудный разговор, но тесть с тёщей чувствовали, что у зятя на душе неспокойно.
— У вас всё в порядке, Костя? — осторожно спросила Марина Владимировна, ставя на стол чашки.
Константин судорожно вздохнул и, наконец решившись, выпалил:
— На самом деле нет.
— Что-нибудь серьёзное? — встревожился Пётр Николаевич, отставляя чашку в сторону.
Старики замерли в ожидании его слов, забыв о чае и угощениях.
— С Надеждой происходит что-то очень странное, — начал Константин, подбирая слова. — Это уже давно, с того самого дня, как умер Серёжа.
Жалея родителей, он не стал рассказывать им подробностей того первого, страшного эпизода с раздеванием Надежды сразу после похорон сына. Это было бы слишком жестоко для них. Как можно более обтекаемо, стараясь не вдаваться в жуткие детали, он рассказывал о навязчивой идее жены родить другого Сергея, о странностях её поведения в родильном доме.
— Я думал сначала, что она просто не готова к воспитанию двойни, — говорил Константин, нервно крутя в руках ложечку. — Потом решил, что так на неё повлияла послеродовая депрессия. Врачи в роддоме тоже соглашались с этим. Говорили, что со временем это пройдёт. Но детям уже третий месяц, а Надежда категорически не хочет кормить Лизу. Она вообще не смотрит в её сторону, будто девочки и не существует. А я два дня на работе с ума сходил, всё думал, что там без меня происходит.
— Боже мой! — ахнула Марина Владимировна, прижимая руки к груди. — Как же так? Почему ты не рассказал нам сразу, Костенька?
Пётр Николаевич в одно мгновение как-то сразу сник, опустил голову на грудь. Он словно постарел на десять лет за одну минуту.
— И ты всё это время один? — заплакала тёща, вытирая слёзы платком. — Как же так могло получиться с моей девочкой? Наденька всегда была такой доброй и заботливой...
Пожилым людям было неимоверно тяжело принять этот страшный рассказ Константина, ведь они до сих пор жили в полном спокойствии и уверенности, что у детей всё благополучно.
— Может быть, со временем действительно всё наладится? — неуверенно продолжил Константин. — Но сейчас я даже не знаю, что мне делать и как быть дальше. Вот и пришёл к вам. Может быть, вы посоветуете что-нибудь? А может быть, будете иногда заглядывать к нам, присматривать за детьми, пока я на работе? Я понимаю, что Надежда не виновата, она это не специально делает, но что делать-то?
— Ты, Константин, работай спокойно, не дёргайся, — твёрдо сказал Пётр Николаевич. — Ты у нас кормилец. А ты, мать, — обратился он к жене, — слёзы зря не лей, а лучше подумай, что мы можем сделать для внуков. Первое дело — у нас собрана кое-какая сумма на чёрный день. Её надо отдать Костику на расходы. Двоим-то ребятам много всего нужно.
Марина Владимировна, утирая слёзы платком, закивала:
— Это само собой, дед, не переживай. А к Надежде мы теперь каждый день будем ходить, Костя. Мы ведь сидели и ждали, когда она сама позовёт. Стеснялись, видите ли, навязываться. А у вас, оказывается, такая беда...
В это время на диване закряхтела и заворочалась Лизочка, выспавшись в тишине и тепле у бабушки с дедушкой. Все трое переместились к ней в зал. Константин ласково заговорил с дочкой, взял её на руки. Бабушка уже тянулась за внучкой, взяла её из рук зятя и принялась целовать, прижимать к себе.
— Миленький мой человечек! — сквозь слёзы приговаривала она. — Да за что же тебя мама так? Ну ничего, мы с ней, с мамой-то, разберёмся. Мы нашу Лизу вырастим умницей и красавицей, вот увидишь. Они у нас с братиком дружно жить будут.
Пётр Николаевич тоже подошёл, рвался поддержать внучку, с умилением смотрел, как жена её пестует и баюкает. Прощаясь, он прижал девочку к себе и стал вдыхать её молочный, сладковатый запах.
— Ну, внученька, до завтра, — сказал он, осторожно передавая её обратно Константину. — Ты там веди себя хорошо, слушайся папу. Жди нас с бабушкой завтра.
Вечер у родителей Надежды затянулся дольше, чем планировал Константин. На улице уже давно стемнело, когда он наконец собрался уходить. К счастью, прямо к остановке подошёл нужный автобус, и они с Лизой быстро проехали три остановки до дома. Надежда не обратила на их возвращение ровно никакого внимания — она сидела в кресле и укачивала на руках сонного сына, напевая ему что-то тихое и мелодичное.
На следующее утро Константин, обнадёженный обещанием родителей помочь, трудился на работе чуть спокойнее — мысли о Лизе уже не терзали его так невыносимо. Тесть с тёщей действительно заехали к Надежде ещё до обеда. Константин заранее предупредил их по телефону, чтобы они не подавали виду, если заметят что-то необычное в поведении дочери. Главное — сменить подгузник и покормить Лизу, за которую он больше всего беспокоился. За Сергея он был спокоен — он знал, что за ним Надежда ухаживает очень хорошо, даже слишком хорошо.
Приход родителей застал Надежду врасплох. Она открыла им дверь, держа на руках проснувшегося Сергея, и выглядела растерянной и недовольной. Лизочка лежала в спальне совершенно одна, мокрая и голодная, но не плакала, а молча разглядывала что-то на потолке, словно уже привыкла к такому положению дел. Бабушка тут же, не теряя ни секунды, взяла девочку на руки, отнесла в ванную, вымыла, переодела в сухое и чистое, а потом накормила из бутылочки. Она не стала расспрашивать Надежду, где стоит смесь, — Константин всё подробно объяснил заранее. Кормить девочку Марина Владимировна нарочно села в зале, где находилась Надежда, чтобы понаблюдать за её реакцией на дочь. Та не подавала виду, что вообще заметила это, и продолжала спокойно играть с сыном, не поднимая глаз. Тем временем Лиза, наевшись, тут же спокойно уснула на руках у бабушки, и Марина Владимировна тихо скомандовала мужу:
— Пётр, сходи-ка ты в магазин. Костя вернётся с работы поздно, а у нас уже всё будет куплено. А то он в полуфабрикатах покупает что осталось, и выбирать не из чего, и дороже всё выходит.
Пётр Николаевич с большим желанием взял список и отправился в ближайший супермаркет. Вернувшись с полными сумками, он предложил дочери:
— Надежда, погода на улице отличная, солнечная. Может, пойдём гулять с детишками? Ты Серёжу собирай, а мне мама Лизу оденет. Надышатся свежим воздухом и всю ночь потом спать будут крепко. До чего день хороший!
Но Надежда отрицательно покачала головой и отказалась:
— У меня голова болит, папа. Иди один, если хочешь, а я Сергея потом сама выведу, попозже. Да он и спать уже хочет, вон глазки трёт.
Однако малыш вовсе не собирался спать — он бодро крутил головой и тянул ручки к игрушкам. Это было явно не так. Пётр Николаевич понял, что дочь намеренно стремится отделить сестрёнку от брата, избегая даже совместных прогулок, лишь бы они меньше общались друг с другом. Всего за один неполный день Марина Владимировна и Пётр Николаевич увидели столько неожиданного и страшного, что не могли переварить увиденное. Теперь они убедились собственными глазами, что без их помощи Константину просто не справиться. Они без слов понимали друг друга и после первого же посещения Надежды стали навещать внучат так часто, как только могли. Родители были шокированы не меньше, чем Константин когда-то. Они до сих пор даже не подозревали, какая страшная трагедия разворачивается в семье их дочери.
Семьи как таковой уже практически не существовало. Надежда днями и ночами носилась с Сергеем, не отдавая его никому. Они с Константином почти перестали общаться друг с другом — только короткие, бытовые фразы о покупках и делах. Даже в интимном плане отношения сошли на нет. Константин в свете последних событий не желал никакой близости с женщиной, которую подозревал в психической неполноценности. Он очень старался сохранять самообладание и терпение, но всё чаще и чаще ловил себя на том, что почти ненавидит Надежду. Во всяком случае, он постоянно злился на неё и раздражался по любому, самому незначительному поводу. Надежда, хоть всегда и настаивала на своём, всё же понимала: Константин может её бросить. Он мужчина, не будет же он всё время терпеть её командирский, приказной тон. Она решила любыми способами сохранить семью. Придётся где-то быть хитрой, где-то промолчать и скрывать свои истинные чувства. Всё же не зря ей когда-то в детстве говорила бабушка: «Если женщина хочет жить с мужем хорошо, она в семье должна быть актрисой и играть роль в угоду мужу». Надежда старалась стать этой самой актрисой, о которой ей говорила бабушка. Очень старалась, хотя это давалось ей с огромным трудом.
Свою роль в изменении её поведения сыграло и то, что теперь постоянно приходили её родители. При них Надежда изо всех сил старалась быть ровной и спокойной, не выдавать своего неприятия к дочери. Дети подросли, стали старше, и теперь уже сами стремились друг к другу — Сергей тянулся к Лизе, а Лиза к нему. Теперь мать разрешала играть детям вместе, хотя и делала это с явной неохотой. Константин гулял с ними обоими, и это приносило ему хоть какое-то облегчение. Он тоже стал спокойнее, почти поверив, что психическое состояние жены постепенно улучшилось, в какой-то степени выправилось.
— Неужели это действительно произошло оттого, что Надежда просто не была готова к рождению двойни? — с надеждой говорил он Петру Николаевичу в одну из совместных прогулок с детьми.
— Всё-таки она очень тяжело перенесла смерть Серёжи, — вздыхал тесть. — Пусть будет так, Костя. Ты мужчина, вытерпишь, а детям в любом случае нужна мать.
— Ну что вы, почему «вытерпишь», Пётр Николаевич? — возразил Константин. — Я их очень сильно люблю, ради них и живу. Будем ждать и надеяться. Время, говорят, лечит.
Тесть тяжело вздохнул и ничего не ответил. Дочку ему было бесконечно жаль, до глубины души.
«Пусть поправится, — подумал он. — Я всё готов отдать за это».
Константин был рад хотя бы таким небольшим подвижкам в поведении Надежды и посчитал, что со временем всё наладится само собой. Ему даже показалось, что жена почти пришла в норму. Любой человек верит в то, во что ему хочется верить. А ещё великое дело — привычка. Константин уже привык смотреть на Надежду привычным, бытовым взглядом. Он многое в её характере теперь считал само собой разумеющимся и не обращал внимания на тревожные звоночки. Между тем это было совсем не так. Например, видимая напряжённость и натянутость в отношении Надежды к дочери всё равно ощущались, даже когда она пыталась это скрыть.
Прошло три года с рождения малышей. Сергей был невероятно сильно привязан к своей сестре. Он так сильно любил Лизу, что Надежда не могла выносить этого чувства сына к другому человеку. Она ужасно, патологически ревновала Сергея к Лизе и старалась при любой возможности разъединить их, придумывая разные предлоги. «Это она, мать, достойна той любви Сергея, которую он дарит сестре», — так казалось ей в её больном воображении. Приближался Новый год. Дети играли в своей комнате, пока Надежда была на кухне и готовила ужин. На полную громкость был включён телевизор, чтобы ей было веселее. Дети, играя, не поделили какую-то игрушку, и Лиза в сердцах стукнула Сергея по голове деревянным кубиком. Удар трёхлетней девочки был, конечно, не сильным, но острое ребро кубика рассекло кожу на лбу у Сергея. Услышав громкий, испуганный крик сына, Надежда прибежала на шум и увидела, что у Сергея по лицу течёт кровь. Женщина на мгновение обезумела от злости и с искажённым лицом бросилась к Лизе, схватила её за плечи...
Константин в тот день закончил с работой немного раньше обычного и радостно спешил домой — он хотел порадовать детей маленькими новогодними подарками, которые купил по дороге. Вдруг прямо у подъезда навстречу ему выскочила перепуганная соседка снизу. Она налетела на Константина и, хватая его за рукав пальто, дрожащими губами проговорила:
— Там, Костя... там Надежда и Лизочка твоя... Беги скорее!
Константин, не говоря ни слова, изо всех сил рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Соседка без сил опустилась на лавочку у подъезда и заплакала. Мужчина ворвался в квартиру и едва успел схватить жену за руки, прежде чем произошло непоправимое. Он крепко, до боли, держал её за запястья, не давая сделать ни шагу, потом запер её в спальне и повернул ключ в замке. Громкий, испуганный плач обоих детей мешал ему соображать. Он дрожащими пальцами набрал номер полиции, а потом скорой помощи. Тут же бросился к детям, чтобы успокоить напуганных малышей и осмотреть рану Сергея — к счастью, она оказалась неглубокой, больше испуга, чем настоящей опасности.
Все службы приехали быстро, буквально через несколько минут. Почти одновременно с ними в квартиру ворвались запыхавшиеся тесть и тёща — Константин успел позвонить и им, выбегая из дома. Надежду принудительно, с помощью санитаров, госпитализировали в областную психиатрическую больницу. Она не сопротивлялась, только смотрела перед собой остановившимся, ничего не выражающим взглядом.
Так Константин остался один с двумя маленькими детьми на руках. И он с ужасом осознал, что после того, как жену положили в стационар, его жизнь неожиданно стала легче. Придётся как-то жить дальше, одному поднимать сына и дочь. Ему помогали родители Надежды, которые приходили каждый день, но всё равно было невероятно тяжело. Жизнь кое-как налаживалась, но он всё чаще думал о том, что ответит детям, когда они подрастут и спросят: «А где же наша мама?» Горе от потери первого сына безвозвратно забрало разум молодой женщины.
Друзья! В наших каналах на MAX вы найдёте рассказы, которых нет на Дзене:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"