— Надежда, опомнись, что ты вообще такое говоришь? — Константин уже не скрывал своего гнева. — Это ведь твой собственный ребёнок, он уже живой, а ты собираешься пойти и убить его. Это же всё равно что…
Он не договорил. Ему было страшно даже случайно произнести имя сына в таком ужасном контексте. Константин не мог допустить даже мысли о какой-либо беде с Серёжей, даже самой малейшей. Он давно уже смирился с тем, что Надежда живёт только своей чрезмерной, всепоглощающей любовью к их первенцу. Эта болезненная зацикленность на сыне уже давно мешала их нормальным супружеским отношениям. Константин устал быть единственным, кто ведёт хозяйство, и давно уже не чувствовал той прежней уверенности в своём положении женатого мужчины. Для других людей, и особенно для него самого, не осталось больше места в сердце Надежды. Даже собственных родителей, которые жили от них совсем недалеко, жена не приглашала в гости по несколько месяцев подряд. Константин подозревал, что на самом деле она просто ленится прибираться в доме и готовить к их приходу.
Мама Надежды, Марина Владимировна, всегда считалась большой аккуратисткой и частенько выговаривала дочери за вечный беспорядок. И это она ещё не знала, что по будням, как правило, ужин готовил именно Константин. Тесть, Пётр Николаевич, души не чаял в своём внуке и всегда был рад с ним поиграть или отправиться на долгую прогулку в парк. Пожилые люди с радостью навещали бы их гораздо чаще, но дочь не слишком-то их жаловала и не проявляла особого гостеприимства.
Аборт Надежда всё-таки сделала, сколько бы ни злился и ни ругался Константин. Она была непреклонна в своём решении. Потом последовали ещё две беременности. Тогда она уже проявила хитрость и не сообщила о них ни мужу, ни тем более матери. Надежда была отчасти права: наступили такие времена, что подобные операции проводились чуть ли не на каждом шагу. К услугам женщин было множество частных клиник, где всё делалось быстро и анонимно. Она тайком сходила в больницу, оставив сына у своих родителей. Мужу, заметившему её нездоровую бледность, она беззаботно ответила:
— Да, женские дни у меня начались, ты же сам знаешь, как я их тяжело переношу.
Простодушный Константин, как и большинство мужей в подобных деликатных случаях, поверил жене и больше о втором ребёнке не заговаривал.
А Серёжа тем временем уже бегал в школу и приносил домой одни пятёрки. При этом мальчик не вырос ни нытиком, ни чересчур заласканным неженкой, каким-то удивительным образом всегда выбирая в своём поведении золотую середину. Он легко общался с одноклассниками и рос дружелюбным, любознательным и очень живым мальчишкой. Очень любил своих дворовых друзей, с которыми гонял в футбол и носился по аллее до самого вечера. Но вот только мать не давала ему особой воли: через полчаса после начала прогулки она уже высовывалась в окно и громко кричала:
— Сергей, немедленно домой!
— Была бы твоя воля, ты бы парня к собственной юбке намертво пришила, — сердито говорил Константин, видя это. — Он мальчишка, пусть сопли на кулак наматывает, бегает с пацанами, а не дом охраняет. Играй, сынок, набирайся сил.
Вдруг выяснилось, что одна четвёрка у Сергея всё же имеется — по физкультуре.
— Ешь побольше, — советовал ему отец. — Ну и тренируйся как следует, разбирайся, что у тебя там не получается.
— Да вроде всё у меня получается, — отвечал сын с лёгким сомнением в голосе. — Просто хуже, чем у других. Ну, бег, например.
— Ты быстро бегаешь? — поинтересовался Константин.
— Не очень, — вздыхал Сергей. — Некоторые девчонки из класса раньше меня до финиша добегают.
— Он и похудел заметно этим летом, — заметила Надежда с тревогой. — Надо бы к нашему педиатру сходить. Может, ему витамины какие-нибудь нужны?
— Похудел-то оттого, что сильно подрос, — возразил Константин. — Вон как вытянулся за лето! Скоро меня догонишь, сынок. А к врачу действительно сходить не помешает, для собственного спокойствия.
Сергею недавно исполнилось десять лет. Действительно, в таком возрасте мальчики быстро растут и из-за этого часто худеют. Однако Надежда, которая всегда тряслась над своим сыночком, немедленно пошла с ним в поликлинику. Высидев огромную очередь, они наконец попали к своему участковому педиатру.
Увидев незнакомых посетителей, врач сразу поняла, что до сих пор к ней этот ребёнок ни разу не попадал на приём, и уж тем более его никогда не вызывали к нему на дом. А значит, и беспокоиться особенно не о чем — если бы мальчик рос болезненным и часто приходил бы за лечением, она бы его непременно запомнила.
— Ничего страшного, — сказала педиатр, бегло осмотрев Сергея. — Ребёнок просто растёт. Пропейте курс витаминов, немного уменьшите физические нагрузки, и всё придёт в норму. Я думаю, питание у вас дома хорошее, так что скоро поправится.
Успокоившись, Надежда пошла с сыном домой. Она купила в ближайшей аптеке выписанные врачом витамины и принялась усиленно кормить Сергея свежими овощами и фруктами. Несколько недель прошли спокойно, но однажды утром произошло неожиданное событие. Обычно Надежда кормила сына завтраком, а потом выводила его в прихожую и оттуда провожала в школу. Затем, закрыв за ним дверь, она шла к кухонному окну. Внизу Сергей всегда оглядывался, видел маму в окне, махал ей рукой и уходил по тропинке вместе со своим другом из соседнего подъезда. Сегодня же он нагнулся в прихожей, чтобы зашнуровать кроссовки, и неожиданно, без единого звука, упал прямо лицом в пол. Он лежал неподвижно и даже не пытался встать. Мать испуганно ахнула, потом бросилась к нему и подняла. Мальчик был без сознания. Он пришёл в себя только через минуту, но Надежда, конечно, уже не пустила его в школу. Сергей и не протестовал — он чувствовал себя очень плохо.
Расстроенная женщина просидела возле сына почти полдня, то охраняя его тревожный сон, то стараясь развлечь разговорами и расспросами.
— Мам, у меня голова кружится, — тихо, словно извиняясь, сказал вдруг Сергей.
— Вот сейчас, когда лежишь? — испуганно спросила Надежда, холодея.
— Нет, на улице и в школе часто.
— А когда это началось? — взволновалась мать, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Давно?
— Ещё на физкультуре начала кружиться, когда мы на канат лазали, — признался Сергей. — Я боялся, что учитель не поверит мне и ребята начнут смеяться, что я слабый.
— Как же так, сыночек? — расстроилась Надежда, еле сдерживая слёзы. — Почему же ты сразу мне ничего не сказал?
— Не знаю, — грустно ответил мальчик. — Я думал, само собой как-нибудь пройдёт.
Вечером заплаканная Надежда тихо, почти шёпотом пересказывала всё мужу.
— Я так испугалась, Костя, — говорила она, нервно теребя край скатерти. — Он побледнел весь, еле отошёл, только после того, как я его сладким чаем напоила.
— Откуда же такая напасть на нашу голову? — задумчиво проговорил Константин, почёсывая затылок. — У нас в роду все здоровые, крепкие, хотя с виду мы и щуплые, худые. Я не помню никаких обмороков ни у отца своего, ни у матери.
— И у нас таких никогда не было, — добавила Надежда.
— Похоже, больницы нам не миновать, — решил Константин твёрдо. — Обязательно надо показать парня хорошим врачам, а не просто участковому терапевту.
— К врачам-то к врачам, — с горечью отозвалась Надежда. — Только наша врач что делает? Витаминки пить прописывает. Давно ли мы к ней ходили? А она хоть бы повнимательнее его посмотрела. Витамины, которые она прописала, мы пьём, пьём, а он в обморок падает.
— Да, раз такая беда — значит, в больницу, — расстроенно согласился Константин. Немного подумав, он встрепенулся: — А давай попросим приехать моего одноклассника Романа. Он же врач, в областной больнице работает. Ты завтра приготовь что-нибудь к ужину, Надежда. Я постараюсь вытащить его как можно скорее. С такими вещами не шутят. Сын у меня, в конце концов, один.
— Только ты с утра сразу же ему позвони, не забудь, — забеспокоилась Надежда.
— Ты о чём говоришь? — возмутился Константин. — Единственный сын — он мне дороже всего на свете. И как я могу о нём забыть?
Ночь прошла тревожно. Обоим супругам снились какие-то путаные, тяжёлые сны, от которых они то и дело просыпались в холодном поту. Костя встал утром с сильной головной болью, а Надежда призналась, что просыпалась раз десять в ужасе, хотя потом никак не могла вспомнить, что же именно её так напугало. Она твёрдо решила на следующий день снова оставить сына дома — оценки у него были хорошие, а если что, потом всегда можно нагнать пропущенные уроки. Сергей с утра не хотел вставать с постели, позавтракал без всякого аппетита и выглядел бледнее, чем обычно.
— Ничего, сынок, — бодрым, но чуть дрожащим голосом сказала ему мать. — Вечером папа обещал привести своего друга. Он очень хороший доктор, специалист. Пусть он тебя посмотрит, может, что-то дельное скажет. А потом мы с тобой спокойно все уроки сделаем, отлежишься пару дней, и всё пройдёт.
Самá она до самого вечера не находила себе места, металась по дому, но всё же заставила себя прибраться. Надежда сварила суп, приготовила мясо по-французски и накрыла стол, стараясь, чтобы всё выглядело достойно.
Муж действительно пришёл не один. Смуглый красавец Роман Петрович вошёл в квартиру шумно, с улыбкой, сердечно поздоровался с Надеждой, которую знал уже много лет. Правда, общаться часто им не доводилось — доктор был человеком известным и невероятно занятым. Он принимал больных в областной клинике, преподавал в местном медицинском институте и к тому же довольно часто ездил на различные семинары и конференции. Надежда тут же пригласила мужчин к столу.
— Нет, Наденька, — мягко, но твёрдо возразил Роман своим густым басом. — Делу время, а потехе час. Сначала я побеседую с молодым человеком.
Он прошёл в спальню к Сергею, и его крупная фигура сразу сделала комнату маленькой и тесной. Роман долго и обстоятельно расспрашивал мальчика о том, как именно у него кружится голова, задал ещё кучу уточняющих вопросов, осторожно ощупал живот и внимательно заглянул в зрачки. Потом он одобрительно похлопал Сергея по плечу, серьёзно пожал ему на прощание руку и сказал:
— А теперь спать и есть, есть и спать, чтобы сил набраться. А завтра я жду тебя к себе в клинику.
За ужином Роман был необычно серьёзен и немногословен.
— Как говорил один известный доктор в старом фильме, — начал он, поднимая глаза на хозяев, — голова — предмет тёмный и исследованию не подлежит. Простой осмотр тут ничего не покажет. Поэтому давайте поступим так. Завтра, как только мальчик как следует выспится, вы берёте его и едете ко мне в клинику. Мы его оставим у себя недельку на обследование, за это время проведём все необходимые анализы и прогоним по всем имеющимся приборам. Вот тогда и станет ясно, от чего плясать и какое лечение назначать.
После первой рюмки мужчины немного расслабились, разговорились и начали вспоминать забавные школьные истории. Ужин всем очень понравился. Надежда выслушала от Романа несколько искренних комплиментов. Константин был рад, что жена не ударила лицом в грязь и показала себя гостеприимной хозяйкой — он давно уже забыл, каков на вкус её фирменный «мясо по-французски», потому что жена почти не бралась за готовку. После консультации с таким хорошим, знающим врачом на душе у Надежды и Кости стало немного легче. Главное, что теперь у них появился чёткий план действий.
Выслушав горячие благодарности супругов, Роман собрался и уехал домой. Надежда с Костей, как никогда дружно и слаженно, убрали со стола и легли спать. Но сон снова не шёл. Какое-то смутное, тянущее беспокойство не давало покоя обоим. Слава богу, Сергей хотя бы спал крепко и за всю ночь ни разу не проснулся. Рано утром Костя ушёл на работу, а Надежда принялась собирать Серёже необходимые вещи в больницу. Она с замиранием сердца думала о том, как её мальчик будет лежать в больнице один, без неё, целую неделю. Ей уже сейчас хотелось плакать. Она уже сейчас невыносимо скучала по сыночку, даже не успев с ним расстаться. Сергей же, напротив, с утра выглядел гораздо бодрее и даже съел завтрак с аппетитом. Ему, казалось, хотелось перемены обстановки, и он с готовностью воспринял распоряжение доктора.
Каждый день теперь Надежда отправлялась на другой конец города, чтобы навестить сына. Она тащила с собой маленькие баночки и кастрюльки с домашней едой, которую сама готовила специально для него. Сергей только улыбался, видя, сколько всего она принесла.
— Мам, я же не великан, — говорил он с мягкой укоризной. — Тут на весь этаж хватит.
Он уже успел со всеми соседями по палате подружиться и выглядел довольно весёлым, но круги под глазами у него всё же оставались, а может быть, это Надежде только казалось от постоянного беспокойства.
Она с нетерпением ждала результатов полного обследования. Неделя уже прошла, но о выписке пока ничего не говорили. Надежда подошла к кабинету Романа Петровича, робко постучалась и заглянула внутрь.
— А, Надежда, здравствуй, — поднял голову от компьютера доктор, увидев её. — Я как раз собирался звонить Константину, но раз уж ты здесь…
Он не смотрел на Надежду. Это был очень плохой знак. Женщина молча ждала, боясь пошевелиться.
— Да, Надежда, — наконец он поднял глаза и посмотрел прямо на неё. — Вы с Костей тревожились не напрасно. Сергей серьёзно болен. Очень и очень серьёзно.
Надежда, замерев на месте, выслушала эти жуткие подробности, которые леденили душу. У её единственного, самого любимого сыночка обнаружили онкологию. Пока участковый педиатр бездумно кормила его витаминками, у ребёнка в головном мозге выросла опухоль. Уже большая, болезнь запущена. Но возможность подобраться к ней и попытаться удалить ещё существовала. Правда, принесёт ли операция облегчение или нет, предсказать было трудно. Родители сами должны были решить: оставить всё как есть или согласиться на хирургическое вмешательство. Разумеется, операция означала дополнительные страдания для мальчика.
Надежда была не просто раздавлена этой новостью — она была убита горем. Если бы сейчас перед ней оказалась та самая врачиха, которая не отправила их на нормальное обследование, она, кажется, задушила бы её собственными голыми руками. Сергея немедленно перевели в областной онкологический диспансер. У Надежды совсем опустились руки, она ходила сама не своя. Константин после работы ехал к Сергею, потом проделывал долгий путь домой. С утра — тот же самый маршрут. Надежда находилась в больнице постоянно, несмотря на то, что медсёстры нещадно выгоняли посетителей после отбоя. Квартиру они совсем запустили, возвращаясь туда только на ночь. Если бы не тёща с тестем, которые, плача втихомолку, убирались у них дома и хотя бы что-то готовили, жильё казалось бы совсем нежилым.
С каждым днём Сергей слабел всё больше. Бабушка, Марина Владимировна, готовила для него всевозможные вкусные блюда, надеясь, что он хоть немного поест. Дед, Пётр Николаевич, обегал все продуктовые магазины в поисках дефицитных и полезных продуктов, лишь бы только Серёжа набрался сил. Родные наперебой придумывали, чем бы развлечь ребёнка, который бессильно вытянул свои тоненькие ручки вдоль туловища и уже ничего не желал. Жизнь в нём словно таяла с каждым днём. Долго и мучительно совещались — подвергать мальчика мучительной операции или нет. Решили всё-таки, что стоит попробовать. Родители отчаянно надеялись, что хирургическое вмешательство хотя бы немного продлит жизнь их сына. Но злокачественное новообразование могло в любой момент дать метастазы, и исход операции был совершенно неизвестен. Человеку свойственно надеяться на лучшее, и они тоже надеялись, цепляясь за эту надежду как за соломинку.
Надежда стала ездить по святым местам при каждой удобной возможности, ища утешения и помощи там, где её уже не могли дать врачи. Она подолгу плакала в церквях, ставила свечи и горячо молилась, прося о чуде для своего Серёженьки. Операция прошла, как заверили хирурги, успешно, но долгожданного облегчения так и не наступило. Состояние Сергея с каждым днём только ухудшалось, он стремительно терял последние силы. Теперь мальчик часто впадал в забытьё на несколько часов подряд. Его голос стал едва слышным и тихим, а бледность лица приобрела какой-то болезненный, синеватый оттенок. Сама Надежда превратилась в бледную тень, двигающуюся по больничным коридорам как во сне. Она отдала бы всё на свете, абсолютно всё, лишь бы её мальчик снова стал прежним — весёлым, румяным и озорным. Но собственное бессилие угнетало её день за днём. Она ничем, абсолютно ничем не могла помочь своему сыну, не умела облегчить его страдания, не знала нужных слов, которые могли бы его утешить.
— Мама, я умру? — спросил он однажды тихо, когда ненадолго пришёл в себя.
Эти несколько слов разорвали её сердце на части. Она и сама уже понимала: его смерть неизбежна, приближается с каждым часом, и никто — ни самые лучшие врачи, ни самые сильные молитвы — не в силах её остановить.
Сергей умер тихо, даже не приходя в сознание. Он просто перестал дышать — выдохнул в последний раз и затих навсегда. Проводить Серёжу в последний путь пришло неожиданно много народу. Обычно детские похороны бывают малолюдными — родители стараются оградить детей от такого зрелища, да и чужие люди нечасто приходят. Но на эти похороны собрались многочисленные родственники, коллеги Константина по работе, многие знакомые Марины Владимировны и Петра Николаевича.
Продолжение: