1 апреля 1945 года. Кремль. Сталин собирает у себя командующих фронтами.
До Берлина по прямой — меньше 60 километров. До конца войны — считанные недели. И вот маршал Иван Конев, один из самых результативных полководцев Красной Армии, встаёт первым и говорит верховному главнокомандующему: возьмём Берлин раньше союзников.
Он мог бы этого не говорить. Мог промолчать, как другие.
Но вся жизнь Конева — это история человека, который никогда не выбирал лёгкий путь. Даже когда этот путь мог спасти ему карьеру, свободу или жизнь.
Родился он в 1897 году в вологодской деревне Лодейно — в многодетной крестьянской семье, где с детства учили работать руками раньше, чем думать о будущем. Церковно-приходская школа, потом земское училище, потом биржа лесоматериалов. Вот и весь горизонт крестьянского сына с севера России.
Первая мировая изменила этот горизонт резко. В 1916 году девятнадцатилетнего Конева мобилизовали, направили в артиллерийскую бригаду в Моршанск. Унтер-офицер — вот кем он стал за несколько месяцев. Не блестяще, но уверенно. Уже тогда в нём чувствовалась порода командира, а не просто исполнителя.
После революции вступил в партию большевиков на малой родине. Был назначен военным комиссаром Никольского уезда. Затем Гражданская война бросила его на Дальний Восток — воевать с белогвардейцами и японскими интервентами. Комиссар бронепоезда, комиссар бригады, затем штаба Народно-революционной армии Дальневосточной республики.
О нём говорили, что он не прятался за спинами бойцов. Шёл вперёд сам.
В 1921 году, когда разгорелся Кронштадтский мятеж — крупнейшее антибольшевистское восстание за годы Гражданской войны, — Конев подал в президиум X съезда РКП(б) личную записку с просьбой отправить его на подавление. Не приказ. Личная просьба. Это многое говорит о человеке.
Именно тогда его заметил Клим Ворошилов, первый нарком обороны СССР: «Заканчивай на вторых ролях ходить». Конев послушался. Окончил курсы при академии имени Фрунзе, получил стрелковую дивизию. Потом — корпус, армия, Забайкальский военный округ. К 1941 году на его груди уже было два боевых ордена.
Но карьера никогда не шла ровно.
Ещё когда он командовал корпусом, на него начали собирать компромат. Доносили: скрывает кулацкое происхождение, группирует вокруг себя сомнительных людей, дядька служил урядником. К весне 1941-го на стол главного кадровика партии Георгия Маленкова легла справка с обвинениями. Маленков прочитал. И убрал в сейф. «Кто же такими кадрами разбрасывается, когда война на носу», — решил он.
Война пришла — и сразу обнажила всё.
19-я армия Конева в первые же месяцы отступала с боями. Под Смоленском попала в окружение, едва вырвалась. Немцы двигались к Москве стремительно. Конева повысили — поставили командовать Западным фронтом. И вот именно при нём произошла одна из крупнейших катастроф той войны.
Октябрь 1941-го. Западнее Вязьмы Конев не угадал направление главного удара. Оборона прорвана в первый же день. Контрудары — отражены. Четыре армии фронта окружены. Красная Армия потеряла около 380 тысяч убитыми и ранеными, в плен попало свыше 600 тысяч человек.
Дорога на Москву была открыта.
В столице началась паника. Люди бежали из города. Против немецких танковых дивизий бросали едва обученных ополченцев и курсантов военных училищ. Именно тогда, в эти страшные октябрьские дни, решалась судьба войны.
К Коневу прибыла комиссия из Москвы — Молотов, Ворошилов. Ошибки командования фронтом были очевидны. За ними маячил трибунал. В военное время приговор по такому делу — одно слово.
И вот здесь произошло то, о чём позже не любили говорить громко.
Вмешался Жуков. Новый командующий Западным фронтом позвонил Сталину лично: «Товарищ Сталин, я ответственно заявляю, что генерал-полковник Конев сделал всё возможное. Не время сейчас разбрасываться такими, как он. Предлагаю назначить его моим заместителем».
В трубке долго молчали.
Потом: «Что же... Подготовьте приказ».
Жуков спас Конева. Поручился головой. Это был поступок — не служебная необходимость, а личный выбор человека, который мог промолчать и не рисковать.
Конев отплатил доверием. Получив командование Калининским фронтом, он отличился в битве под Москвой. Дамоклов меч исчез. Потом — Ржев, Степной фронт, Курская дуга. Истинный масштаб Конева как полководца раскрылся летом 1943-го: его фронт стоял в резерве за Центральным и Воронежским, был готов принять удар, если те не удержатся. Удержались. И тогда свежие силы Конева перешли в наступление — сначала Белгород, потом Харьков, потом Полтава, Кременчуг, форсирование Днепра.
Он двигался на запад, как будто наверстывал что-то.
В начале 1944 года 2-й Украинский фронт Конева вместе с 1-м Украинским фронтом генерала Ватутина провели Корсунь-Шевченковскую операцию — окружили и уничтожили десять немецких дивизий. Немцы сравнивали её со Сталинградом. В феврале 1944-го Конев стал маршалом. В марте его фронт первым вышел на довоенную границу СССР. В июле 1944 года — звание Героя Советского Союза.
И вот апрель 1945-го. Берлин.
По плану, который разработал начальник Генерального штаба генерал армии Антонов, 1-й Белорусский фронт Жукова должен был брать Берлин. Конев наносил удар южнее — отсекать немецкие резервы. Рокоссовский шёл севернее, прикрывая от контрударов.
Никакого соревнования между маршалами не было. Каждый выполнял свою задачу. Танковые армии Конева всё же вошли в Берлин — рвались к центру. Но затем получили приказ: развернуться на Прагу.
Так и вышло: последний бой — не в Берлине.
После победы Конев получил вторую звезду Героя Советского Союза. Занял пост главнокомандующего Сухопутными войсками, командовал советскими оккупационными войсками в Австрии, возглавлял Варшавский договор.
А потом — история, о которой предпочитали не вспоминать.
В 1957 году, когда Хрущёв начал кампанию против Жукова — того самого, кто когда-то поручился за Конева жизнью, — в «Правде» появилась статья. Жестокая. Публичная. Статья клеймила Жукова за «политическую несостоятельность» и «авантюризм». Автором был Иван Конев.
Жукова сняли с поста министра обороны. Уволили из армии.
Что двигало Коневым — карьерный расчёт, старые обиды за Берлин, искренняя убеждённость? Те, кто был рядом, говорили, что между двумя маршалами неоднократно вспыхивали острые споры ещё в период, когда Жуков был министром, а Конев его первым заместителем. Напряжение копилось годами.
Назвать это предательством или политической необходимостью — каждый решает сам.
Иван Конев скончался в мае 1973 года. Похоронен у Кремлёвской стены.
Он прошёл путь от вологодской деревни до маршальских звёзд. Был спасён человеком, которого потом публично уничтожил. Брал города, форсировал реки, гнал врага от Волги до Праги.
История редко бывает простой. И Конев — лучшее тому подтверждение.