Сегодня речь пойдёт об анализе обиды — именно так называется одна из глав «Лекций Мелани Кляйн по психоаналитической технике под редакцией Стайнера». Коротко говоря, по мнению Кляйн (и, вероятно, всех, кто пробовал заниматься психоанализом) для аналитика это очень непростая часть работы. Сложность ее в том, что если обиженному пациенту сочувствовать недостаточно, он будет обижаться и не аналитика тоже, обвиняя его в холодности и бессердечности, но если сочувствовать ему слишком сильно, объединяясь с ним против обидчиков, такая работа будет бесполезной, так как она ничего не изменит. Почему так? Кляйн считает, что во втором случае в анализе не получится проработать негативный перенос:
«Пусть даже жалобы пациента на определенных людей из прошлого или настоящего оправданы в большей или меньшей степени, такие серьезные жалобы всегда до некоторой степени сопровождаются ощущением преследования из-за проекции, которую нужно проанализировать и понять с помощью интерпретации преследования применительно к самому аналитику. Недоверие и враждебного рода чувства по отношению к аналитику оказываются только прикрытыми, если им не дают проявиться в ситуации переноса. А это означает, что он не сумеет вылечить пациента.»
Эта мысль Кляйн по сути связана с идеей, что только правда может быть целительной, а что она собой представляет, мы все способны понять, как бы сильно тому ни противились.
«Некоторые пациенты пытаются взять аналитика и аналитическую ситуацию под контроль и еще заставить аналитика исполнять определенные роли, которые подходят паттернам их фантазий. Тем не менее, несмотря на стремление этих пациентов вроде бы принудить нас обвинять людей, на которых они жалуются, и тем самым помешать нам анализировать ситуацию, они при этом очень хотят, чтобы мы оставались беспристрастными и поддерживали их в противостоянии ненависти и тому, что сами они ощущают своими плохими импульсами. Я бы даже сказала больше и предположила, что бессознательно пациенты знают, правильно или неправильно мы их анализируем. Пусть они по большей части вроде бы хотят получить что-то другое — внимание, признание, любовь, пищу, утешение, союзничество — бессознательно они вполне способны ценить то, что аналитик не играет в их игры, а, наоборот, придерживается подобающего отношения к аналитической работе, в чем и заключается для пациента единственная надежда на помощь.»
Иногда самая большая проблема в том, чтобы соединить разные правдивые знания друг с другом:
«Удивительно, что пациенты рассматриваемого мною типа, у кого искажено восприятие реальности и кто так сильно страдает от фантазий преследования, имеют при этом истинное представление об аналитике, о его отношении к своей работе и о самой работе. Для объяснения этого эмпирического факта мы должны рассмотреть раннюю ситуацию маленького ребенка. Каким бы преследуемым ребенок себя ни чувствовал, каким бы искаженным и фантастическим ни было его представление о родителях, он принимает родителей такими, каковы они в действительности: замечает их доброту и готовность помочь наряду с их ошибками. И пусть он не может выстроить целостную и истинную картину всех этих различных реальных сторон родителей, они вовсе не утрачены, а сохранены, точно так же как и всё в психике. В ходе этих лекций я подчеркивала, что любовь может оказаться погребенной под ненавистью, и с этим очень тесно связан тот факт, что под искаженным представлением о людях может оказаться погребенным реалистическое.»
Таким образом Кляйн подходит к самой сути психоаналитического процесса и пониманию того, как именно он помогает пациенту:
«Мне представляется, что основополагающая цель психоаналитической процедуры состоит в том, что мы должны использовать перенос пациента, чтобы он мог выдерживать большее понимание о своей психической реальности, при этом улучшая эту психическую реальность с помощью постепенного уменьшения тревог. Улучшение наступает благодаря уменьшению тревог перед этими плохими объектами, и поэтому также благодаря снижению агрессии, которую усиливал страх. Этот процесс позволяет пациенту постепенно испытывать все более хорошие чувства по отношению к внутренним и внешним объектам, а также больше доверять собственной способности любить.»
P. S. Скептики часто критикуют психоанализ за то, что он якобы целиком состоит из копания в прошлом и обвинения родителей во всех проблемах настоящего. Кляйн отвечает им, что обвинить, на самом деле, нужно еще и аналитика — вот то, что действительно должно помочь. Изменится как настоящее, так, в какой-то мере, и прошлое.
«Полагаю, стоит отметить в этой связи, что всегда следует иметь в виду, что анализ ситуации переноса — это не только выявление вытесненных чувств из прошлого, связанных с ранними объектами, это не всего лишь повторение прошлых отношений, но и средство для развития чувств, которые в прошлом не смогли развиться. Предыдущие отношения к людям, которые в то время были лишь фантазийными фигурами, и связанные с ними вытесненная ненависть и погребенная любовь, вновь оживают применительно к анализу. Таким образом, объединение имаго способствует высвобождению чувств по отношению к аналитику. Это означает, что изменились объектные отношения пациента. Развивается более рациональное отношение к аналитику, что означает в целом изменившееся отношение к миру объектов.»
Автор: Гуменникова Светлана Петровна
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru