Вот вы смотрите драму о судьбе человека, потерявшего все, и слезы сами наворачиваются, и сочувствие к его трагической судьбе раздирает изнутри. Но выйдя на улицу после фильма, равнодушно проходите мимо бездомного у метро. Почему? Можно объяснить такую перемену усталостью от сочувствия или банальной черствостью, но не все так просто. На нашу эмпатию напрямую влияет коктейль из трех гормонов: окситоцина, кортизола и тестостерона. Причем, абсолютно незаметно для нас. И именно этот коктейль порой может обернуть нашу способность сопереживать другим, как в сторону любви к ближнему, так и превратить в оружие против чужаков.
Окситоцин: гормон привязанности с двойным дном
В массовом сознании окситоцин - это гормон объятий, доверия и близости, благодаря которому мы привязываемся к партнерам и умиляемся щеночкам. Но последние 15 лет исследований рисуют иную, не такую умилительную картину.
В 2010 году группа Карстена де Дреу из Университета Амстердама провела эксперимент, раскрывший и другую сторону окситоцина. Участникам исследования вводили окситоцин или плацебо, а затем давали различные задания, связанные с оценкой качеств членов своей группы и конкурирующей аут-группы, а также предлагали пожертвовать кем-то ради спасения группы. В результате выяснилось, что окситоцин усиливал доверие и кооперацию внутри группы и одновременно провоцировал защитную агрессию против чужаков.
Окситоцин отвечает и за материнское поведение у млекопитающих, усиливая, с одной стороны, привязанность матери к детенышам, с другой стороны, отвечает за материнскую агрессию – атаку на любого, кто может причинить вред потомству. То есть окситоцин не превращает нас в альтруистов. Он повышает сочувствие и лояльность к своим и, что важно, обостряет чувствительность к угрозе от чужих.
Почему так происходит? Гипотеза социальной значимости, предложенная израильским психологом Симоной Шамай-Цури (2016), объясняет это лучше всего. Окситоцин усиливает чувствительность к социальным сигналам, как к позитивным, так и негативным. Если вы находитесь в атмосфере поддержки и безопасности, окситоцин усиливает эмпатию и теплоту.
Но если речь идет о конкуренции или угрозе (реальной или воображаемой), тот же самый окситоцин усиливает настороженность к чужакам и внутригрупповую сплоченность против них.
Эффект окситоцина зависит от вашей индивидуальной чувствительности. Люди с определенным генотипом (GG) рецептора окситоцина (OXTR rs53576) отличаются высокой чувствительностью к социальным сигналам. В благоприятных обстоятельствах они демонстрируют повышенную эмпатию и социальную поддержку. А в негативных, более агрессивными к чужакам и слепо преданными своей группе, что может приводить к слепому фанатизму и шовинизму.
Некоторые исследования Шамай-Цури показывают, что окситоцин может усиливать зависть и злорадство, если ситуация провоцирует социальное сравнение. Это уже не гормон привязанности, а скорее гормон значимости, который заставляет нас острее реагировать на то, что имеет значение для выживания группы.
Тестостерон: глухота к социальным стоп-сигналам
С тестостероном связан еще один устойчивый миф: чем выше тестостерон, тем выше уровень агрессии и ниже эмпатия. Исследования подтверждают эту связь, но ее механизм тоньше и коварней.
В 2007 году профессор Джек ван Хонк и его коллеги провели двойное слепое плацебо-контролируемое исследование на 16 женщинах. Им вводили тестостерон или плацебо, а затем просили распознавать эмоции на лицах, как выражающие угрозу (отвращение, страх и гнев), так и с отсутствием угрозы (удивление, печаль и счастье). Тестостерон вызвал значительное снижение сознательного распознавания угрозы на лицах в целом. Отдельный анализ показал избирательное снижение распознавания именно гнева на чужих лицах
Более поздний систематический обзор 2021 года подтвердил эту гипотезу: повышение тестостерона ухудшает точность распознавания эмоций, особенно негативных и угрожающих.
Почему так важно распознавать эти эмоции? Гнев является социально-корректирующим сигналом. Он информирует нас о нарушении социальных границ и дает нам возможность вовремя остановиться. Но если мы плохо воспринимаем такие звоночки и продолжаем действовать, то это может привести не только к отдельным конфликтам, но и к проблемам во взаимопонимании со значимым социумом.
Такое влияние тестостерона на распознавание эмоций имеет эволюционные корни. Самцу, конкурирующему за статус или ресурсы, невыгодно отвлекаться на недовольство соперника. Нужно идти напролом.
Стресс и кортизол: парадоксальное влияние на эмпатию
Третьим игроком в этой драме является кортизол, который вырабатывается у нас при стрессе. И здесь нас тоже ждут сюрпризы.
В 2015 году группа Оливера Вольфа подвергла здоровых мужчин психосоциальному стрессору (TSST — нужно выступить с речью перед строгим жюри, решающим задачи на вычитание). Затем сделали измерения с помощью Многофакторного теста эмпатии. В результате выяснилось, что острый стресс усилил эмоциональную эмпатию. Участники, только что пережившие унизительное испытание, сильнее сопереживали как позитивным, так и негативным социальным сценам.
Почему? Острый стресс нас мобилизует. Нам нужно быстрее и точнее считывать эмоции окружающих, чтобы понимать, кто из них несет угрозу, а кто может помочь. Поэтому в краткосрочной перспективе кортизол делает нас очень чувствительными к эмоциональным сигналам других.
При этом, то же исследование показало, что когнитивная эмпатия (способность точно определить, какую именно эмоцию испытывает человек) при стрессе осталась на прежнем уровне. То есть вы острее чувствуете, что с кем-то что-то не так, но всегда понимаете, что именно.
А вот длительный, хронический стресс работает иначе. Исследование времен пандемии COVID-19 показало, что у людей с высокой общей суточной секрецией кортизола изоляция привела к повышению когнитивной эмпатии, т.е. способности встать на место другого. Этот эффект можно объяснить адаптивным механизмом: в условиях долгой изоляции мозг учится лучше понимать других, чтобы компенсировать дефицит социальных контактов.
Однако хронически повышенный кортизол для мозга в целом токсичен. Он повреждает гиппокамп и префронтальную кору, которые критически важны для понимания чужих эмоций и их оценки. Т.е. вы можете острее чувствовать чужую боль, но у вас не будет ресурсов, чтобы разбираться в ее причинах и адекватно реагировать на нее. С этим связано классическое выгорание у спасателей и людей, помогающих профессий: создается кортизоловая петля, в которой эмпатия остается, а способность помогать исчезает.
Гормональное комбо в действии
Самое интересное начинается, когда эти три гормона работают одновременно. А чаще всего так и происходит.
Представьте ситуацию: вы на важном совещании (и ваш стресс вместе с уровнем кортизола растет) конкурируете с коллегой из другого отдела (ситуация «свой-чужой» для окситоцина), при этом вы мужчина с высоким базальным тестостероном. Что происходит с вашей эмпатией?
Кортизол заставляет вас острее чувствовать эмоциональное состояние окружающих. Окситоцин усиливает лояльность к своим (ваш отдел) и настороженность к чужим. Тестостерон снижает вашу способность замечать угрожающие звоночки раздражения, агрессии, особенно от чужих.
В итоге, вы, остро переживая за свою команду, рьяно отстаиваете их интересы, не замечая ни перехода границ, ни явных передергиваний фактов и вашей субъективной их трактовки (конечно в пользу своих), ни недовольные лица руководства. И занести вас может далеко. А после совещания, когда все успокоится, вы можете сидеть и размышлять в недоумении, чего это так вас понесло. А понесла вас лихая тройка гормонов.
Итак, гормоны мы не отключим, но все-таки регулировать нашу эмоциональную и поведенческую реакцию мы вполне можем. О том, какие техники и упражнения нам в этом помогут, я расскажу в следующей статье.
Автор: Кравченко Татьяна Павловна
Психолог, Клинический психолог КПТ-терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru