Предыдущая часть:
Пробыв с сыном ещё некоторое время, Роман вышел из палаты, подошёл к Надежде, которая стояла у окна, взял её руку и тихо сказал:
— Спасибо, Наденька. Ты его прекрасно воспитала и не внушила ему ненависти к папаше-летуну.
— И тебе спасибо, — она улыбнулась, вытирая глаза. — Что не стал вываливать на ребёнка всё это. Будем жить вместе, а там видно будет. Подрастёт Тёма, окрепнет. А ты и правда сейчас останешься?
— Конечно, — кивнул Роман. — Позвоню на работу, справятся там без меня. Ты скажи, какая помощь нужна? Документы оформлять или ещё что-то. Я не знаю.
— Да просто вещи упаковать, — Надежда махнула рукой. — Тебя самого сейчас упаковать можно. Видно же, что мозг уже спит. Поехали домой скорее, отдохнёшь хоть немного.
После этого они начали готовиться к переезду. Роман, как и обещал, каждый день заходил к Тёме, а когда мальчика выписали, сказал ему:
— Ну что, Артём, теперь мама не одна. Я могу вас ненадолго оставить. Мне ведь тоже надо домой съездить, к вашему приезду всё подготовить. Не будешь скучать?
— Постараюсь, — серьёзно ответил мальчик. — Только ты приезжай обязательно. Мы ждать будем. Правда, мама?
— Правда, — подтвердила Надежда.
Роман и сам пока не знал, что именно ему предстоит подготовить. В основном его беспокоила, конечно, тёща. Татьяне Ивановне так или иначе нужно было объяснить появление в его квартире женщины с ребёнком. И не просто ребёнком, а её родным внуком. Такой поступок Кати и её маме мог показаться слишком диким, но там всё прошло куда легче, чем можно было ожидать. Пожилая женщина уже о многом передумала после отъезда зятя, потому выслушала его рассказ почти спокойно.
— Ох, Катя, Катя, — покачала она головой, промокнув глаза платком. — Так-то родной матери не доверять. Ни словечка ведь. И внучонка увидеть не дала. А теперь-то что, Рома? Как теперь со мной-то?
— Вы всегда будете бабушкой Тёмы, — твёрдо сказал Роман. — Пока говорить ему ничего не будем, да он и маленький ещё. Бабушка и бабушка — будто моя мама, только и всего.
— Спасибо тебе, сынок, — Татьяна Ивановна погладила его по руке. — А сам-то ты как с этой Надей? Поженитесь, что ли?
— Ну что вы, Татьяна Ивановна, — мягко возразил Роман, качая головой. — Таких разговоров у нас пока и не было. Я точно не собираюсь жениться в ближайшие годы. Да и потом… столько лет, кроме Кати, я никого и не замечал. Я её и сейчас люблю, хоть этот её поступок не понимаю и не одобряю, но что уж теперь поделаешь. И сама Надя, насколько я понимаю, совсем не стремится замуж.
— Да если и соберётесь, кто же вас осудит? — тёща вздохнула, но в её голосе чувствовалось тепло. — Ты мужчина молодой, не век же одному вековать. Я на дочку свою не в обиде. Твоей-то вины тут ни на грош нет.
На том и порешили. Татьяна Ивановна даже вызвалась помочь Роману с уборкой квартиры и подготовкой её к приезду нового маленького жильца. Подсказала, какую кроватку лучше купить, какие игрушки и книжки подойдут пятилетнему мальчику, и всё время вздыхала:
— Надо же, пять лет — и бабка не знала. А что с сердечком-то у него? Излечимо, как думаешь?
— Я всё сделаю, чтобы его вылечить, — твёрдо ответил Роман. — Уже переговоры начал с той клиникой в Германии, куда Катя тогда не поехала. Потом они с Надеждой всё обсудят. Только уж вы, Татьяна Ивановна, при Тёме про Катю не вспоминайте, пожалуйста.
— Хорошо, хорошо, — кивнула она. — Маленький он ещё, такое знать ни к чему. Ну что ты, Рома, я же понимаю: лишнее волнение ему ни к чему. И ты сам не переживай.
Вскоре Надежда с Тёмой переехали к Роману. Мальчик оказался любопытным, к тому же находился в том самом возрасте, когда дети постоянно задают вопросы «почему?» и «зачем?», и на некоторые из них взрослым было совсем непросто ответить. Но они старательно обходили все острые углы. Без особых затруднений и неприятностей прошла и встреча с бабушкой. Правда, увидев внука, Татьяна Ивановна не смогла сдержать слёз.
— Какой же ты большой-то, Тёмочка, и как же ты на маму свою похож! — приговаривала она, обнимая мальчика, но тут же спохватилась и поправилась: — Весь в тебя, Надюшка, прямо одно лицо.
— Почему одно? — удивился Тёма. — У нас с мамой два лица. И все говорят, что я на папу похож.
— И на папу тоже, конечно, — закивала бабушка, вытирая глаза. — Но и на мамочку тоже. Когда сын на маму похож, он счастливым вырастет.
— Я обязательно буду счастливым, — серьёзно пообещал мальчик. — Самым-самым.
Тёма и выглядел счастливым — совершенно обычным ребёнком, только уставал быстрее других детей. О тайнах своего рождения он не знал, да ему бы и в голову не пришло, что в воссоединении их семьи есть что-то странное или необычное. Но взрослые, как известно, куда более любопытны и наблюдательны. Появление в квартире Романа новых жильцов не прошло мимо внимания соседей, и у них сразу же появилась обильная пища для пересудов.
— Ну надо же, — судачили в подъезде. — Вроде такой муж был, всем на зависть. Всегда Катенька да Катюша, редкий день без цветов домой являлся. И вот нате вам — не успел сорняк на могиле взойти, а он уже другую привёл, да ещё и с ребёночком. Каково?
— А такие всегда так, — подхватывала другая. — Не умеют они по-настоящему любить. Схоронил — и забыл.
— Так мальчишечка-то его папой зовёт, и похож вроде на Романа, — вступался кто-то третий. — То есть он что же — здесь с Катенькой, а там ребёнка от этой прижил? А что, и такое бывает. Дело обычное. Сколько так живут, никто и не знает.
— Вот я бы так не стала говорить, — возражала четвёртая. — Что-то они с этой Надеждой на мужа и жену совсем не похожи. Ходят врозь, и никаких тебе цветочков, ни намёка на романтику.
— Да и Татьяна Ивановна, мать Катина, ездит к ним и общается по-хорошему, — добавлял кто-то. — Сами подумайте: если бы зять через пару месяцев после дочкиной смерти чужую бабу в дом привёл, разве стала бы она с ними знаться? Она бы им обоим в глаза плюнула. Может, это родственники какие? А мальчишка — безотцовщина, вот папой и зовёт. Что тут такого?
Напрямую спрашивать никто не решался, да и вряд ли добился бы ответа. Надежде и Роману было совершенно некогда обсуждать с соседями свои дела: они усиленно искали возможность вылечить Тёмочку. Возможности вроде бы имелись, и они не оставляли усилий. К тому же за это время Роман сумел восстановиться в родительских правах и стал отцом собственного сына уже официально. Теперь ни у кого не возникло бы вопроса, почему у них разные фамилии.
Их отношения с Надей оставались ровными и добрососедскими. Ни о каком сближении речь пока не шла. О том, что среди соседей ходят слухи об их странной семье, они догадывались, но это казалось им таким несущественным по сравнению с главной заботой. Роману было совсем не до заведения новых отношений — в его сердце по-прежнему жила Катенька. Цветы он покупал, но только ей, своей любимой, и относил на могилу. Ездил на кладбище, договаривался о благоустройстве места её последнего упокоения, рассказывал ей новости о Тёме и о своей жизни. Он клялся жене, что вылечит их сына, и уже не упрекал Екатерину за то, что она скрыла от него существование Тёмы. К тому же он постепенно понял: жена хотела признаться, но всё оттягивала, боясь его реакции. И ему казалось, что Катя всё понимает даже теперь, утратив своё физическое тело. Он чувствовал, как её душа успокаивается, и потому думать об отношениях с матерью своего сына не приходилось, хотя даже тёща как-то намекнула на возможность их соединения.
— Тёмочка-то растёт, — осторожно сказала она однажды. — Скоро он начнёт всё понимать: почему это родители не живут вместе, не женятся? Бывает, конечно, когда поссорились, не любят друг друга, но в такой семье не гоже ребёнку расти.
— Ну что поделаешь, если мы действительно не любим друг друга? — ответил Роман. — Надя — чудесная женщина, и мать она идеальная, но я Катю никогда не забуду, и так нечестно будет вступать в какие-то отношения. Да и она сама к этому не стремится. Почему — не знаю. Может, тоже не может забыть своего мужа. Мы об этом как-то не говорили.
— Оно, конечно, насильно мил не будешь, — соглашалась Татьяна Ивановна. — Просто так сходиться, без чувств, тоже не следует. Ты правильно говоришь. Если уж любви нет, то о чём тут речь?
Любви действительно не было, но было общее дело. Забота о Тёме и его здоровье связывала их не хуже любых уз. Да и вообще их отношения с Надей были прекрасными и без всяких поцелуев и объятий — просто два взрослых человека, объединённых одной целью.
А потом пришёл ответ из одной немецкой клиники. Только там согласились взять на операцию такого маленького пациента. Решили, что поедут Тёма и Надежда, а Роман будет приезжать по мере возможности — ведь никто не знал, сколько времени они проведут в чужой стране.
Провожая Надежду и сына, Роман и сам не понимал: радоваться ему или тревожиться. С одной стороны, он отчаянно хотел увидеть Тёму здоровым, с другой — операция предстояла слишком серьёзная, и исход мог оказаться совсем не тем, на который они надеялись. Но об этом даже думать было страшно.
— Не волнуйся, Роман, — сказала Надя на прощание. — Всё будет хорошо. Другого выхода у нас всё равно нет.
Они уже много раз говорили об этом. Надежда объясняла, что сердце ребёнка работает всё хуже и тянуть дальше нельзя.
— Папа, ты не волнуйся, — серьёзно произнёс Тёма, глядя на отца. — Мы же вернёмся. И мне совсем не больно будет от операции. Я ведь никогда не плачу от уколов, ты же знаешь.
— Знаю, — Роман сглотнул комок в горле. — Ты у меня смелый парень. Только маму береги и не давай ей унывать. И бабушке Тане привет передавай, скажи, что мы скоро приедем.
— Я буду таким здоровым, что вы меня просто не узнаете! — пообещал малыш, и в его голосе звенела такая искренняя вера в лучшее, что у взрослых перехватывало дыхание.
Когда они вернулись, Тёму действительно было не узнать. Дело было не в том, что он немного подрос — они отсутствовали не так уж долго. Просто исчезла та тень обречённости, которую сам ребёнок, возможно, не замечал и не осознавал, но которая постоянно витала над ним. Да, после операции Тёма ещё оставался слабым, ему требовалось время на восстановление, но у родителей появилась уже не надежда, а твёрдая уверенность: он будет жить долго и счастливо, и им больше не придётся бояться за него каждую секунду.
Вечером, уложив Тёму спать, Роман и Надежда сидели на кухне. Надя подробно рассказывала о лечении, о том, как проходила операция, какие прогнозы дают врачи.
— Наденька, я даже не представляю, как благодарить тебя за то, что ты делаешь для моего сына, — с чувством сказал Роман, взяв её за руки.
Но Надежда мягко отстранилась, и в её голосе прозвучала холодная нотка:
— То есть ты забыл, что Тёма и мой сын тоже? Пусть не я его родила, но именно на моих руках он вырос.
— Ой, прости, Надя, — растерялся Роман. — Я просто не знаю, как выразить то, что чувствую.
— Да уж, — она устало вздохнула. — Во всяком случае, не стоит благодарить меня как нанятую няньку. Я понимаю, что по-настоящему он твой. Твоей вины в том, что растила ребёнка не ты, нет. Понимаю, что когда-нибудь придётся рассказать мальчику всю правду, а там уж пусть сам решает. Но пока я его мать и забочусь о нём не за деньги и не за благодарность.
— Я понимаю, — тихо сказал Роман. — Самым главным человеком в его жизни была и останешься ты, его мать. Я вечно буду благодарен тебе за то, что у меня есть сын. Если бы не ты, его бы просто не было.
Извинения были приняты, но в тот вечер они разошлись по своим комнатам не в лучшем настроении: Роман — пристыженный и немного растерянный, Надежда — слегка обиженная, хотя и старалась этого не показывать. Между тем оба чувствовали: их отношения уже выходят за рамки обычной дружбы, и это начинало их тревожить.
«Это нормально, — думала Надя, оставшись одна. — В конце концов, одинокие мужчина и женщина живут в одной квартире, они родители одного ребёнка, но при этом остаются друг другу почти чужими людьми. Чужой ли он мне? Хочу ли я, чтобы что-то изменилось в моей жизни? Да, хочу. Я ещё не старая, но уже давно живу одна, без мужа, и меня это совершенно не устраивает. Я и правда начинаю превращаться в няньку для подругиного сына — и только».
Похожие мысли не давали покоя и Роману. Да, он хотел наладить свою личную жизнь, и теперь, когда проблемы со здоровьем Тёмы по большей части остались позади, понимал: медлить с этим не стоит. Надежда как-то спросила у сына, выбрав удобный момент, когда они остались вдвоём:
— Сыночек, а ты сильно расстроишься, если мы с тобой будем жить отдельно от папы?
Тёма на мгновение задумался, переваривая услышанное, а потом с недоумением посмотрел на мать:
— Как это? Как раньше, когда он уезжал в командировки?
— Ну, вроде того, — осторожно ответила Надежда, подбирая слова. — Но он будет приезжать к нам в гости, и мы тоже сможем ходить к нему.
— Нет, — мальчик решительно покачал головой, и его лицо стало серьёзным, почти взрослым. — Я так не хочу. Это нечестно. Я хочу, чтобы мы все были вместе. Чтобы папа каждый день приходил домой, как раньше.
— Хорошо, малыш, не расстраивайся, — Надежда погладила его по голове, чувствуя, как у неё самой сжимается сердце. — Я просто так спросила, из любопытства. Конечно, мы будем жить вместе, не переживай.
Но Тёму её обещание не успокоило. Он то и дело задумывался, становился молчаливым, и на следующий день, гуляя с отцом в парке, вдруг спросил, глядя куда-то в сторону:
— Папа, а ты что, хочешь от нас с мамой уехать?
Роман от неожиданности даже остановился.
— С чего ты взял, сынок?
Тёма, сбивчиво, но старательно, пересказал ему вчерашний разговор с Надеждой. Роман выслушал, присел на корточки, чтобы оказаться с сыном на одном уровне, и сказал твёрдо:
— Нет, Тёма, я понятия не имею, зачем мама так спросила. Наверное, просто хотела узнать твоё мнение. А я очень рад, что ты против такого расклада, потому что мы всегда будем вместе. Это я тебе точно обещаю. Ну и сам подумай: куда же нам друг без друга? Никуда, — он улыбнулся и взъерошил сыну волосы.
— Папа, — Тёма обнял его за шею, прижимаясь всем телом, — я без тебя и мамы никуда. И без бабушки Тани тоже.
Этот разговор всерьёз встревожил Романа. Он вдруг отчётливо представил, каково это на самом деле — остаться без сына и без Нади. Даже если он оставит Тёму себе, а Надя уйдёт, что это будет за жизнь? Пустая квартира, вечные попытки совмещать работу и воспитание больного ребёнка, вопросы, на которые не у кого спросить совета. Примерно о том же размышляла и Надежда. Она, правда, даже мысли не допускала о разлуке с сыном, но жить без Романа… Нет, пусть всё остаётся как есть. Будут жить соседями в одной квартире, если иначе никак не получается, но только вместе. Это, по крайней мере, создаст иллюзию полноценной семьи.
До того момента, когда они наконец осознали, что друг без друга им не прожить, должно было пройти ещё немало времени. Почти год после операции Тёма восстанавливался, набирался сил, и врачи наконец признали его полностью здоровым — с сердцем всё пришло в норму, и мальчик мог жить обычной жизнью без постоянного страха. Именно тогда Надежда и Роман решились официально оформить свои отношения.
Перед этим они всей семьёй съездили на кладбище, где под красивым белым памятником покоилась Екатерина. Тёма, глядя на мраморную плиту, спросил:
— А кто здесь похоронен, папа?
Роман помолчал, подбирая слова, потом ответил:
— Это… ну, ты пока ещё маленький, но чуть позже обязательно узнаешь. А сейчас считай, что здесь лежит человек, который стал нашим общим ангелом-хранителем. Она молится за нас на небесах, и поэтому мы всегда будем счастливыми, чего бы нам это ни стоило.
Друзья! В наших каналах на MAX вы найдёте рассказы, которых нет на Дзене:
Канал "ИСТОРИИ О НАС"
Канал "РАССКАЗЫ"
Канал "ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ"