Марина ждала Сашу на следующий день, даже приготовилась к объяснению с ним, но он не пришел. Марина не зала, что и думать. Она хотела узнать, что думает он о семье: нужна ли ему семья, как он собирается жить дальше. Она была почти уверена в том, что Саша будет говорить правильные слова, которые, как ему кажется, хочет услышать Марина. Но она сама не знала, что ей нужно: с одной стороны, разрушать семью не хочется, ведь она шла за Сашу по любви, а с другой – нет ему доверия, а значит, и чувства начинают уходить. Когда он не пришел и на третий день, Марина забеспокоилась: такого не было, чтобы он не приходил домой несколько дней, не сообщив причины. Ведь корабль не в море – это она знала точно. Неужели решил не приходить, пока она не позовет его? А может, просто не хочет?
А Саша в это время лежал в госпитале со сломанной ногой и с сотрясением мозга. Три дня назад во время утреннего проворачивания механизмов матрос-первогодка, решив показать, какой он стал умелый, сорвался с балки на верхней палубе и если бы не Авдеев, который оказался рядом, то вряд ли остался бы жив. Саша в последний момент подхватил его, и вместе с ним отлетел к самому борту. Оба отделались переломами и сотрясениями, а командир – взысканием.
В госпитале Сашу сразу положили в неврологию, лечить сотрясение, а уж перелом – это попутно. На следующий день он попросил медсестру сообщить жене, что он в госпитале, но та забыла, и Марина оставалась в неведении еще два дня, пока Саша не спросил, сообщили ли Марине о том, что с ним произошло. Медсестра сказала, что сообщила, а сама тут же побежала в ординаторскую, чтобы позвонить Марине на работу.
Заведующая детским садом сразу пригласила Марину к телефону, и она узнала, что с Сашей. Можно ли к нему прийти, она спросила у медсестры, но та не могла сказать ей, и Марина решила узнать это прямо в госпитале. Едва дождавшись смены, она побежала туда. На КПП у нее проверили документы, записали в журнал и пропустили. Однако в палату к Саше ей не удалось пройти, а он, конечно, не мог спуститься. Она передала ему чистое белье, носки, яблоки и апельсины. Хотела написать записку, но передумала.
На следующий день утром она вдруг почувствовала тошноту, закружилась голова. Марина замерла от предчувствия: неужели она беременна? Ее охватила паника. Она вдруг точно поняла, что не хочет жить с Сашей, что их семья почти разрушена и держится только формально. Но ребенок! Да, они говорили, что пора рожать второго ребенка, но это было в те времена, когда еще ничего не предвещало беды. А теперь… Теперь все гораздо сложнее. Конечно, срок еще маленький, Саша может и не узнать, что он был, этот ребенок...
Во вторую смену вышла Валентина Федоровна. Она выглядела постаревшей на несколько лет, черная повязка на голове усугубляла это. Дети бросились к ней, с громкими радостными возгласами, но это вызвало в ней не ответную радость, а слезы. Марина поспешила отвести детей, объяснив им, что пора готовиться к обеду.
После обеда, уложив детей, Валентина Федоровна, задумчиво глядя в одну точку, проговорила:
- Когда-то и мой Сережа вот так играл в детском саду, радовался, когда я приходила за ним. А я всегда торопила его, не слушала, что он пытался рассказать мне… Я ругала его за порванные штаны, за разбитые ботинки, за двойки… А теперь его нет…
Марина не знала, что сказать ей, да и что можно сказать убитой горем матери?
- Не ругай своего ребенка за пустяки, Марина! Пусть она разбивает чашки, пачкает в луже одежду, пусть живет так, как живут в детстве!
Марина кивнула.
- И еще, Марина, рожай еще ребенка! Всегда нужен смысл жизни. А у женщины он всегда в детях!
Она поднялась со стульчика, пошла в спальню к детям, откуда доносились звуки, говорящие о том, что спать там не собирался никто. Марина оделась и вышла. Мысль о том, чтобы избавиться от ребенка, теперь казалась ей кощунственной.
На следующий день Марина была во вторую смену и очень удивилась, что за Геной пришел отец. В последний месяц его приводила и забирала бабушка. А он пришел, когда уже в группе остались только Гена да Света.
Марина даже растерялась на минуту, но быстро взяла себя в руки, скомандовала детям одеваться. Обычно последних детей забирали уже с площадки – воспитатели таким образом сокращали время ожидания, пока детей одевали – но сегодня шел дождь, было ветрено. Гена и Света одевались наперегонки, Марина убирала последние игрушки, не спешила выходить в раздевалку. Валерий молча стоял у двери, наблюдал, как одевались дети.
Около забора ждала машина, но Марина отказалась ехать. Валерий сказал, распахивая перед ней дверь:
- Марина, в такую погоду пожалейте свою дочку! Вас это ни к чему не обязывает! Садитесь!
- Мама, мама, давай поедем на машине! – дергала за руку Света. – Смотри, какой дождь идет!
Марина села в машину, и они поехали. Во дворе они вышли, вышел за ними и Валерий. Он тронул Марину за руку.
- Марина, мне нужно очень поговорить с вами. Давайте встретимся сегодня.
- Я не могу, мне не с кем оставить дочку.
- Значит, я приду к вам вечером!
- Нет, пожалуйста! – взмолилась Марина.
Она очень боялась, что не сможет больше сопротивляться своему чувству, тем более что в квартире не будет никого, кроме дочки.
- Марина, так не может больше продолжаться! – сказал Валерий и сел в машину.
Марина вошла в квартиру с твердым намерением не впускать Валерия, когда он придет. Однако все вышло не так, как она планировала. Когда она уложила дочку спать, включила телевизор, поставив на самую малую громкость, раздался звонок в дверь. Марина спросила, кто там, и услышала, что ей письмо от мужа. Она открыла дверь. Перед ней стоял мичман, который действительно держал конверт.
- Вы Марина Ивановна? – спросил он.
Марина подтвердила, что это она.
- Ваш муж передал вам это письмо, он просил не класть его в почтовый ящик, а вручить его вам лично. Он пока не может ходить, и вас к нему не пустят. Но вы можете написать ему, а я завтра зайду и возьму, чтобы передать. Я служу в госпитале, – уточнил он, увидев недоумение в глазах Марины. – Зайти завтра?
- Не знаю, - растерялась Марина, - нет не надо. До свидания.
Мичман отошел к лифту, в это время открылась дверь лифта и оттуда вышел Валерий. Он поздоровался и направился в квартиру. Марина не успела запретить ем у войти. Закрыв дверь, она повернулась к Валерию
- Муж в госпитале, - проговорила она, - вот, письмо передал.
- Я знаю, – ответил Валерий, - я даже знаю, почему он там. Но я пришел бы все равно, даже если бы он был дома.
Марина пошла в кухню, не предлагая ему раздеться. Валерий прошел за ней.
- Это не может больше продолжаться, - повторил он свои слова. – Нужно решать. Дело в том, что меня могут отправить на Тихоокеанский флот, и тогда нам будет очень трудно что-то предпринимать. Я люблю тебя, мне не нужен никто больше.
- Но я замужем, - произнесла Марина.
- Я знаю, - усмехнулся Валерий. – Но я знаю и то, что твой муж не ценит тебя.
- Не надо! – перебила Марина. – Я не хочу обсуждать моего мужа с тобой.
Валерий сделал движение к ней, но Марина остановила его жестом.
- И я … беременна, - сказала она, отвернувшись к окну.
Валерий сжал кулаки, смотрел ей в спину и молчал. Наконец он произнес:
- Это будет наш ребенок.
- Это ребенок моего мужа, - тихо ответила Марина.
Валерий медленно пошел к двери. Открыв ее, он повернулся и сказал:
- Я буду ждать.