Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Вечерний Лошманов

«Оливковая ветка» Александра Стесина: хорошая книга о еде и мире

У Александра Стесина, живущего в Нью-Йорке онколога, писателя и поэта, есть книга «Нью-Йоркский обход»: что-то вроде путеводителя по больницам этого большого города. Вышедшая недавно в «Новом литературном обозрении» «Оливковая ветка» — это, по определению автора, продолжение «Обхода». Только теперь — про нью-йорскую этническую еду; про то, что готовят в Америке эмигранты, плавясь в её плавильном котле, но сохраняя с помощью кухни в той или иной степени свою идентичность. (Многое посвящено еде и в стесинской «Африканской книге», которую очень рекомендую, если не читали; он вообще один из моих любимых современных писателей.) Еда марокканская и ассирийская, коптская и саудовская, иракская и иранская, сирийская и ливанская, черкесская и афганская, мандейская и турецкая, туркменская и иорданская, йеменская и вавилонская, мандеев и бухарских евреев. И, конечно, рассказы о людях, которые её готовят — друзья-врачи, пациенты, случайные и неслучайные знакомые, об их жизнях и судьбах. И, конечно,

У Александра Стесина, живущего в Нью-Йорке онколога, писателя и поэта, есть книга «Нью-Йоркский обход»: что-то вроде путеводителя по больницам этого большого города. Вышедшая недавно в «Новом литературном обозрении» «Оливковая ветка» — это, по определению автора, продолжение «Обхода». Только теперь — про нью-йорскую этническую еду; про то, что готовят в Америке эмигранты, плавясь в её плавильном котле, но сохраняя с помощью кухни в той или иной степени свою идентичность.

(Многое посвящено еде и в стесинской «Африканской книге», которую очень рекомендую, если не читали; он вообще один из моих любимых современных писателей.)

Еда марокканская и ассирийская, коптская и саудовская, иракская и иранская, сирийская и ливанская, черкесская и афганская, мандейская и турецкая, туркменская и иорданская, йеменская и вавилонская, мандеев и бухарских евреев. И, конечно, рассказы о людях, которые её готовят — друзья-врачи, пациенты, случайные и неслучайные знакомые, об их жизнях и судьбах. И, конечно, рассказы о еде, как о вещи, которая объединяет людей разных культур — но и разъединяет тоже.

В книге много о войне и войнах, неслучайно у неё название, призывающее к миру. Говоря о причинах войн, о правых и виноватых, о правде и кривде, Стесин тем не менее приходит к выводу, что над схваткой может быть только пыль; и что нужно в любом случае держаться своих, выбрав своих, — мысль практически балабановская.

И всё же, и всё же — в этих словах есть, кажется, надежда, что мы — это не только свои, но и чужие:

Каждый новый катаклизм не только переворачивает предыдущую картину мира, едва начавшую обретать очертания, но и меняет правила, по которым этот мир существует. От вчерашней действительности не остаётся и следа, как завтра не останется от сегодняшней. Сознание не успевает перестраиваться. Стало быть, ни о каком зрелом размышлении или основтаельном высказывании не может быть и речи. Максимум — серия зарисовок, свидетельство момента, попытка ухватиться за что-нибудь, что нас объединяет.

____________________________________________

В следующих выпусках «Вечернего Лошманова» — новые истории про еду и путешествия. Подписывайтесь! И ещё у меня есть (пока ещё доступный) телеграм-канал, где больше коротких рассказов.