Предыдущая часть:
Сергей, оторвавшись от телевизора, устало и раздражённо посмотрел на мать. Он только что вернулся с работы и случайно обмолвился, что за всё это время так ни разу и не съездил к жене. Раиса Павловна, услышав это, пришла в состояние, близкое к шоку, и теперь буквально кипела от возмущения.
— Галина звонит мне каждую неделю, докладывает обстановку, — отмахнулся Сергей, пытаясь вернуться к прерванному просмотру. — У неё там всё в полном порядке. Я каждый квартал отвожу ей деньги на содержание и лекарства. Так что успокойся, пожалуйста.
Раиса Павловна хмыкнула, подошла к дивану, на котором развалился её сын, и решительным движением выхватила пульт из его рук, выключив телевизор.
— Когда я с тобой разговариваю, ты обязан смотреть только на меня! — громко и с театральным пафосом произнесла женщина, гордо вскинув голову с замысловатой высокой причёской. — Галина? Это вообще кто такая? Та самая алкоголичка, которую ты нанял приглядывать за Верой? Ты вообще уверен, что она следит за ней, а не просто пропивает те деньги, которые мы ей даём? Может, она уже давно знать не знает, где твоя жена, пока ты тут лежишь на диване и в ящик пялишься!
Сергей закатил глаза и уставился пустым взглядом в стену, всем своим видом показывая, как ему надоели эти разговоры.
— То есть ты хочешь, чтобы я завтра же сорвался и поехал к ней? — процедил он сквозь зубы. — Ладно. Потрачу свой единственный выходной на эту поездку в глухомань, чтобы лично убедиться, что моя полумёртвая жена всё ещё дышит. Да, мама, ты у меня просто образец заботы.
Громко и обиженно фыркнув, Раиса Павловна бросила сыну пульт обратно и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты, тихо, но очень выразительно высказывая всё, что она думает о его поведении и отношении к жизни.
На следующее утро Сергей кое-как собрал немного вещей, сунул в карман конверт с деньгами и сел в машину. Он с тоской посмотрел на циферблат часов, который показывал только восемь утра. Вместо того чтобы спать в свой законный выходной, он сейчас вынужден тащиться неизвестно куда и, самое главное, совершенно непонятно зачем. Он считал опасения матери просто дурацкими и надуманными, но с детства привык во всём и всегда ей подчиняться, не смея перечить.
Путь, как назло, оказался долгим и нудным. К тому же сломалось радио, и тишину в салоне нарушали только редкие, злые выкрики недовольных водителей, которые делали и без того паршивое утро ещё более отвратительным. На самом подъезде к деревне навстречу Сергею вылетела большая чёрная машина с высоким кузовом. Она неслась на приличной скорости, словно водитель отлично знал каждую яму и кочку на этой разбитой дороге. За рулём сидел мужчина, на вид на несколько лет младше Сергея. Увидев медленно ползущую городскую легковушку, он резко затормозил и, опустив стекло, коротко извинился, буркнув, что не хотел подрезать. Сергей устало махнул рукой — у него совершенно не было желания ввязываться в бессмысленный спор с местным лихачом.
Дорогу до дома, где сейчас якобы жила Вера, мужчина помнил смутно, лишь в общих чертах. Он всегда передавал деньги Галине в районном центре, куда та специально приезжала на автобусе за конвертом. В самой деревне Сергей был всего три раза: первый — когда отвозил жену, второй — когда искал Галину и договаривался с ней, и третий — когда ещё только встречался с Верой и она, полная счастливых надежд, показывала ему домик своего детства, рассказывая, что сначала в нём выросла её мама, а потом и она сама.
Тёмно-синяя машина остановилась рядом с почти новым, но уже кое-где покосившимся забором. Трава в саду была когда-то скошена, но сейчас снова успела знатно отрасти, создавая впечатление, что за территорией никто давно и всерьёз не ухаживал. Всё выглядело заброшенным и неухоженным, словно здесь уже много месяцев никто не появлялся. Сергей нахмурился, вылез из машины и, аккуратно открыв скрипучую калитку, громко позвал жену, а затем Галину. Тишина. Никто не отозвался. Мужчина хотел уже зайти в дом, но на двери висел огромный, тяжёлый навесной замок, надёжно преграждавший путь внутрь. Сергей дёрнул дверь — она даже не шелохнулась. Он достал телефон и принялся названивать Галине, но та не отвечала. Сбросив вызов, он устало потёр рукой лоб и ещё раз внимательно осмотрел территорию.
Дом Галины, как он смутно припоминал, должен был находиться где-то неподалёку. И действительно, он отыскал его совсем рядом с жилищем Веры. Тогда, год назад, ему это показалось просто невероятной удачей — сиделка будет рядом, всегда сможет присмотреть за больной. Но сейчас мрачные подозрения матери вдруг перестали казаться ему такими уж беспочвенными и дурацкими. Галина и правда не вызывала ни малейшего доверия. Однако Сергей, сам не зная почему, всё равно доверился ей тогда.
Выйдя с территории покосившегося домика, мужчина направился вдоль по улице, пытаясь найти жильё Галины. Оно выглядело ещё хуже и убожее, чем дом Веры. С трудом открыв покосившуюся дверь, Сергей зашёл внутрь и тут же зажал нос — отвратительный, приторно-сладкий запах разложения ударил в нос с такой силой, что у него закружилась голова. Смесь перегара, застарелого табака и ещё чего-то несвежего, болотного была настолько сильной, что Сергей смог лишь бегло, краем глаза, пробежаться по захламлённой комнате. Галины в доме не оказалось, и он поспешил выскочить на свежий воздух, судорожно хватая ртом кислород. Отдышавшись, он поднял голову и увидел проходившую мимо полноватую женщину с двумя тяжёлыми вёдрами в руках. Сергей окликнул её и почти бегом бросился навстречу.
— Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где можно найти Веру? — спросил он, пытаясь отдышаться после пережитого. Женщина нахмурилась, окинув его подозрительным взглядом. — Ну, ту, которая живёт вон в том доме, — показал Сергей рукой. — А Галину? Гальку-алкашку, которая за ней приглядывать должна?
Женщина понимающе кивнула:
— А, ну тогда она, скорее всего, у Семёныча. Это в конце деревни. Он у нас самогонкой балуется, торгует потихоньку. А вы-то сами кто будете?
— Да неважно, — отмахнулся Сергей, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. — Покажите, где этот Семёныч живёт.
— А чего ж не показать-то? — Женщина развернулась и махнула рукой в сторону просёлочной дороги, объясняя, как пройти к дому местного самогонщика.
Галина и в самом деле оказалась там. Она сидела за огромным, грубо сколоченным столом и с наслаждением распевала мутную жидкость желтоватого цвета, от которой по всей избе разносился характерный сивушный дух. Сергей, не церемонясь, схватил женщину под руки и буквально выволок её на улицу.
— Где моя жена, ты, алкоголичка проклятая? — рявкнул он, тряся её за плечи.
— Да недалече отсюда живёт, — пьяно усмехнулась Галина, с трудом подняв вверх дрожащую, не слушающуюся руку. — А что мне за это будет?
Сергей, сдерживая кипевшую в нём ярость, достал из кармана бумажник и вытащил несколько мятых купюр. Галина ловко, моментально протрезвев, пересчитала деньги, довольно кивнула, а затем, выскользнув из его хватки, вновь юркнула в дом Семёныча. Вышла она оттуда уже без денег, но зато с большой, пузатой бутылью той же мутной жидкости.
— Пошли, — махнула рукой женщина и, пошатываясь, поковыляла вперёд, стараясь не упасть в грязь.
Сергей молча направился следом. Она вывела его за околицу, и они долго шли по пустой, разбитой дороге. Мужчине уже начало казаться, что Галина просто решила его запутать или издевается над ним, и он уже открыл рот, чтобы накричать на неё, как вдруг вдали показалась крыша какого-то огромного, невиданного здесь дома. Чем ближе они подходили, тем больше Сергей поражался его размерам и богатству. По сравнению с убогими, покосившимися строениями в деревне, он казался просто дворцом: три этажа, просторный балкон, огромный, ухоженный сад, видневшийся на заднем дворе. У ворот стояло несколько дорогих машин и какая-то сельскохозяйственная техника.
Галина остановилась, не доходя до железных ворот, и, покачнувшись, ткнула грязным пальцем прямо перед собой:
— Получите, распишитесь, — буркнула она, кивнув так, что её голова едва не оторвалась, и, не добавив больше ни слова, развернулась и побрела обратно, оставляя Сергея одного.
Сергей был настолько ошарашен увиденным, что даже не нашёлся, что ответить на её слова. Он подошёл к воротам, нашёл небольшой звонок и нажал на кнопку. Из динамика раздался звонкий, радостный голос:
— Коль, ты чего так рано? Я ещё не готова!
Сергей опешил и замер на месте, не веря своим ушам.
— Вер? — тихо, почти беззвучно переспросил он, чувствуя, как внутри всё холодеет.
По ту сторону замолчали, а затем раздался глубокий, полный горечи вздох.
— Серёжа, проходи, — спокойно, но с ледяными нотками произнёс тот же голос.
Ворота бесшумно распахнулись, и Сергей, словно загипнотизированный, шагнул внутрь. Перед ним предстал огромный, тщательно ухоженный сад, от которого веяло покоем и основательностью. По каменной дорожке, выложенной ровной плиткой, по краям которой росли пышные клумбы с самыми разными цветами, он шёл, осторожно ступая, будто боясь нарушить эту тишину. На ступеньках крыльца, скрестив руки на груди, стояла невысокая, хрупкая девушка со светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. На ней был элегантный бежевый костюм и лёгкая шаль, наброшенная на плечи. Она смотрела на мужа сверху вниз, и её лицо казалось почти непроницаемым — настоящая маска, за которой трудно было угадать истинные чувства.
— Я уже начала думать, что ты так и не появишься, — усмехнулась девушка, и в её голосе послышалась лёгкая, едва уловимая насмешка. — Но раз уж пришёл, проходи, не стой на пороге.
У Сергея напрочь пропал дар речи. Он просто медленно, словно во сне, двинулся вслед за женой, которая уверенной, звонкой походкой шла по дому, не оглядываясь. Внутри дом оказался обставлен неброско, но с большим вкусом: приятные, спокойные тона стен, красивые, явно дорогие картины в изящных рамах, мягкие, пушистые ковры, на которые было приятно ступать босыми ногами. Одна из дверей вела в небольшой, но светлый кабинет, где стоял современный компьютер, а письменный стол был завален какими-то бумагами и папками.
— Ох, не смотри туда, пожалуйста, — небрежно бросила Вера, заметив его взгляд. — У нас в последнее время полный бардак с документацией, никак не могу найти время, чтобы всё разобрать и привести в порядок.
Сергей не понял ни слова из того, что она сказала, но не мог оторвать взгляда от жены, которая выглядела сейчас даже лучше, чем до того злополучного инсульта. Её бледное, прежде осунувшееся лицо теперь покрывал здоровый, лёгкий румянец, на губах блестела прозрачная помада, а глаза были чуть подведены карандашом. Ничего лишнего, но Сергей вдруг с острой болью осознал, что никогда не видел такой красоты — спокойной, уверенной, зрелой.
Вера провела мужчину в большую, светлую гостиную, где стояли удобные диваны и кресла.
— Присаживайся. Я сейчас сделаю чай, и мы спокойно поговорим, — сказала она и, не дожидаясь ответа, вышла на кухню.
Сергей остался один. Он опустился в кресло, всё ещё не в силах оторвать взгляд от окружающей его роскоши. Дорогая мебель, картины, свежие цветы в напольных вазах, идеально чистые ковры — всё это казалось нереальным, словно декорации к фильму. Мужчина даже ущипнул себя за руку, пытаясь убедиться, что не спит и не бредит. Он никак не мог поверить в то, что всего несколько минут назад ожидал увидеть свою больную, беспомощную жену в инвалидной коляске, а перед ним предстала цветущая, полная сил и энергии красавица, какой она не была никогда за всё время их брака.
Вера вернулась через несколько минут, неся большой поднос, на котором стояли две чашки ароматного чая, сахарница и вазочка с печеньем. Она поставила поднос на журнальный столик, протянула одну чашку мужу, а вторую взяла сама, после чего аккуратно, с грацией, которой Сергей раньше в ней не замечал, опустилась в кресло напротив.
— Не ожидал? — тихо спросила она, пристально глядя ему в глаза.
Мужчина лишь молча покачал головой, всё ещё не веря своим глазам.
— А знаешь, я тоже не ожидала, что ради денег мой любимый муж запросто отправит меня умирать в глухую деревню, — продолжила Вера, и в её голосе зазвучала затаённая боль.
— Я думал... — начал было Сергей, но она резко перебила его.
— Оставь свои бессмысленные оправдания при себе, — жёстко сказала Вера, делая небольшой глоток чая. — Поверь, я знаю о тебе всё, дорогой. Ты слишком плохо умеешь скрывать правду. Всё дело в моём наследстве. Когда мне пришло завещание из Германии от бабушки, я была безумно рада, уже представляла, какая замечательная жизнь у нас с тобой начнётся. Но потом я увидела кое-что, что заставило меня полностью передумать.
— Что именно? — с трудом выдавил из себя Сергей, чувствуя, как пересохло в горле. Он сжимал пальцами горячую чашку, почти не замечая боли, и не отрываясь смотрел в лицо жены, пытаясь уловить там хоть какую-то подсказку.
— Помнишь мою подругу, Лену? — спросила Вера, внимательно наблюдая за его реакцией. — Мы вместе с ней работали в фирме.
Сергей молча кивнул, не понимая, к чему она клонит.
— Так вот, это именно она полтора года назад надоумила меня кое-что изменить в своей жизни, — Вера поставила чашку на стол и откинулась на спинку кресла, готовясь рассказать долгую историю.
Высокая, статная Елена сидела в уютном кожаном кресле небольшого ресторана, куда их отправил начальник для переговоров с партнёрами. Встреча уже давно закончилась, ужин был оплачен, и они могли не спеша наслаждаться вечером. «Почему бы не пошиковать немного за чужой счёт?» — усмехнулась про себя Вера, устраиваясь поудобнее напротив подруги.
Елена была не просто коллегой, а занимала должность главы отдела, была старше Веры на несколько лет и славилась своим жёстким, бескомпромиссным характером. Она всегда носила строгие, безупречно сидящие костюмы, имела весьма однозначное мнение по большинству вопросов, особенно когда дело касалось финансов и карьеры.
Вера открыла небольшую изящную сумочку, достала оттуда плотный конверт и протянула его подруге:
— Посмотри. Как думаешь, это не подделка? Настоящее письмо?
Елена заинтересованно взяла конверт, вскрыла его и внимательно, несколько раз перечитала письмо, написанное на официальном бланке на двух языках.
— И кто же такая эта Анна Ройтер? — спросила она, поднимая глаза на Веру.
— Моя бабушка по отцовской линии, — ответила Вера, чувствуя, как внутри всё замирает от волнения. — Она вышла замуж за немца, когда моему отцу было лет шесть или семь, и они уехали жить в Германию. Потом папа вернулся в Россию, уже взрослым, и здесь познакомился с моей мамой. В последний раз я видела бабушку на похоронах отца. Она тогда предлагала мне уехать с ней, насовсем.
— И почему же ты не согласилась? — Елена прищурилась, отпивая глоток красного вина.
— А что, я должна была бросить Серёжу? — удивилась Вера такому вопросу. — У него здесь работа, мать, которая без него ни дня не проживёт. Да и честно говоря, я никогда особенно не грезила о загранице. Здесь мой дом, моя жизнь.
Елена с неподдельным недоумением взглянула на подругу, словно та сморозила невесть какую глупость.
— Вера, ты просто неисправима, — покачала она головой. — Променять обеспеченную, комфортную жизнь в Германии на какого-то мужика, который даже штаны сам себе без мамочки выбрать не может.
Продолжение: