первая часть
Супруг, как чувствовала Анна Васильевна, был бы только рад принять Костю, но мальчика им, конечно, не отдали. Ребёнка сначала поместили в детскую больницу на обследование, а затем ему предстояло попасть в интернат. Мать объявили в розыск.
Дома Анна Васильевна часами рассказывала мужу о найденышe. В ближайшие выходные они вместе поехали в больницу. Костя, завидев знакомое лицо, искренне обрадовался, обнял Анну Васильевну, как родную, и серьёзно пожал руку её мужу. Оказалось, мальчик очень разговорчив: он поведал гостям о больничных буднях, с любопытством расспросил их о мире, поделился наблюдениями о врачах и других взрослых. Анна всё больше привязывалась к этому не по годам смышлёному ребёнку и видела, что с мужем происходит то же самое.
Когда пришло время уходить, Костя крепко прижался к ним и не хотел отпускать. На глазах выступили слёзы.
— Вы такие хорошие, добрые… Я по вам скучать буду, как по бабе Клаве, — признался он.
— Это твоя бабушка? — с надеждой спросила Анна Васильевна. Вдруг где-то есть родня, неравнодушная к мальчику.
— Соседка наша по бараку, — пояснил Костя.
Анна тяжело вздохнула: просто соседка.
С тех пор Анна Васильевна с мужем часто навещали мальчика, сначала в больнице, потом — в детском доме, куда его перевели после обследований. Женщина не раз просила руководство отдать Костю им под опеку. Она ясно видела, как хорошо ему будет в их доме: прогулки, вкусная домашняя еда, книжки на ночь, забота и любовь. Но пока шло следствие, разговоры об этом были бессмысленны.
Потом нашлась и мать Кости. Её обнаружили в приморском городе, где она пыталась начать новую жизнь. Юная выпускница детдома Юля наслаждалась морем и свободой. Ребёнок в её планы не входил. Она легко оставила сына в парке у вокзала — так посоветовал гражданский муж Валера, мужчина вдвое старше. Опытный многодетный отец объяснил: если оформлять отказ официально и сдавать ребёнка в детдом, придётся платить алименты до его совершеннолетия. А так — «потерялся и потерялся». Сколько таких потеряшек по стране.
Для виду Юля с Валерой даже дали объявление о пропаже ребёнка, только указали другую станцию — почти за тысячу километров от той, где оставили Костю. Юлю осудили: она получила реальный срок за то, что бросила ребёнка в опасности, и отправилась в колонию. Уже там она написала официальный отказ от сына. Так у Кости появился статус сироты.
Валера же отделался лёгким испугом — что казалось Анне Васильевне вопиющей несправедливостью. Ведь это он подтолкнул Юлю к страшному поступку. Однако никаких обвинений ему не предъявили.
Анна Васильевна и её муж недолго сомневались. Оба уже давно искренне любили Костю и были счастливы бы принять его в семью. Они поговорили с дочерью: Ирина удивилась, но возражать не стала, даже, кажется, обрадовалась появлению младшего «сводного» брата.
Однако в органах опеки супругам отказали.
— Куда вам такого кроху? — покачали головой чиновники. — Возраст уже не тот, да и здоровье подводит. Не имеем права отдать вам ребёнка, хоть условия у вас и хорошие.
Анна Васильевна с мужем вернулись домой разбитыми. Они уже мысленно обставили детскую, прикинули, в какие кружки отдать сообразительного мальчишку. А теперь все надежды рухнули.
Анна Васильевна понимала: муж против не будет. Но Костю им, конечно, не отдали. Мальчика после обследования направили в интернат, а его мать объявили в розыск.
Дома Анна ещё долго не могла успокоиться и всё рассказывала мужу о найденышe. В ближайшие выходные они вдвоём поехали навестить Костю в больнице. Мальчик искренне обрадовался знакомому лицу, обнял Анну Васильевну как родную и серьёзно поздоровался за руку с её мужем. Он оказался очень разговорчивым: охотно делился впечатлениями о больнице, задавал десятки вопросов о мире, внимательно присматривался ко всем взрослым вокруг. Анна всё сильнее привязывалась к этому не по годам смышлённому ребёнку и видела, что муж чувствует то же.
Когда подошло время прощаться, Костя обнял их крепко-крепко и не хотел отпускать. Глаза у него заблестели.
— Вы такие хорошие, добрые… Я по вам скучать буду, как по бабе Клаве, — шепнул он.
— Это твоя бабушка? — сразу спросила Анна. Вдруг есть хоть какая-то родня.
— Соседка по бараку, — ответил Костя.
Анна тяжело выдохнула: просто соседка.
Потом супруги продолжали навещать мальчика, сначала в больнице, потом в детском доме, куда его перевели. Привозили сладости и игрушки, гуляли с ним по территории. Костя стал для них по-настоящему родным. Мысль о том, как сказать ему, что забрать домой не получится, была невыносима.
— Как отказать Косте? Как перестать о нём думать? — мучилась Анна Васильевна. — Невозможно…
— Мне надо поговорить с Юлей. С его мамой, — однажды сказала она мужу.
— Зачем? — удивился он. — Что это изменит?
— Может, она напишет заявление, что хочет, чтобы Костя жил именно с нами.
— Да он ей никто, — напомнил супруг. — Она уже отказалась от него. Никаких прав на ребёнка у неё нет.
— А вдруг есть ещё какие-то детали? Может, это поможет. Я просто не могу смириться с мыслью, что Костя всю жизнь будет скитаться по детдомам.
— Понимаю… — тихо сказал муж. — У меня самого сердце за него болит. Только я не представляю, чем тебе поможет встреча с его биоматерью.
— А я чувствую, что должна с ней поговорить, — упрямо ответила Анна.
— Твоё дело, — согласился он.
Анна Васильевна узнала, в какой колонии отбывает срок Юля. Дорога оказалась долгой: почти двое суток в поезде до Северного Степновска. Впервые в жизни она попала в такое мрачное место: угрюмые лица, серые стены, тяжёлый воздух. Казалось, даже дышать там трудно.
Молчаливая женщина в синем камуфляже тщательно проверила содержимое сумки, документы, а потом проводила гостью в комнату свиданий. Помещение напоминало обычную гостиную: диван, кресла, ковёр, телевизор на тумбочке.
Скоро привели Юлю. Это была очень молоденькая девушка, на вид даже младше Ирины: худенькая, смуглая, со злыми чёрными глазами.
— Вы кто такая? — настороженно спросила она. — Я вас не знаю.
Анна представилась и коротко рассказала, как нашла в парке испуганного малыша.
— А, так это из-за тебя я тут, — ухмыльнулась Юля.
— Не я, так кто-то другой нашёл бы, — спокойно ответила Анна.
— Там цыгане рядом ходили, — равнодушно бросила Юля. — Надеялась, что они его с собой заберут. Им мелкие нужны — милостыню выпрашивать. Тем более Костя на славянина похож, таким больше подают.
У Анны внутри всё вскипело. Как эта эгоистичная девчонка могла желать сыну такой участи? И как вообще у неё мог родиться такой чудесный мальчик?
«Может, он в отца пошёл», — мелькнула мысль.
— Где настоящий отец Кости? — спросила Анна, заставляя себя говорить ровно. Сейчас важно было не сорваться: от Юли могла зависеть Костина судьба.
— Отец… — фыркнула та. — Живёт где-то, женился. У него, говорят, дочь родилась. Всё у Серёги быстро сложилось. А ведь в любви клялся, просил вернуться, с Костяном умолял дать ему видеться.
— Расскажи, пожалуйста, подробнее, — тихо попросила Анна.
В ней вспыхнула робкая надежда: вдруг отец Кости — нормальный, порядочный человек и захочет забрать сына из детдома.
— Чего там рассказывать, — буркнула Юля. Но тут оживилась. — Ладно, расскажу. Только не бесплатно.
— Сколько? — спросила Анна Васильевна.
— Ну… — Юля задумалась, явно прикидывая, сколько можно выручить. — Тысяч пять хватит.
Анна Васильевна сдержала облегчение, чтобы не спугнуть Юлю.
— Хорошо, — как будто нехотя согласилась она.
Из кошелька достала половину суммы и протянула девушке.
— Остальное — после.
— Окей, — сразу повеселела Юля. — История у меня не особо оригинальная, но длинная. Так что устраивайтесь поудобнее и слушайте.
Юля начала с детства. Она выросла в детдоме. Голод, злые воспитатели, унижения, иногда и побои — всё было. Анна Васильевна удивлялась: как человек, прошедший через такие испытания, мог сознательно обречь собственного ребёнка на ту же судьбу.
Повзрослев, Юля получила от государства крошечную квартиру в старом бараке. Дом разваливался, зато жильё своё. Свобода, отдельные стены — казалось, жизнь налаживается. Вот только теперь никто не звал в столовую, приходилось думать, чем зарабатывать на еду. Работу Юля не любила, зато быстро поняла, как прожить за счёт поклонников. Внимания со стороны мужчин ей явно не недоставало.
Однажды Юля встретила на улице Сергея, бывшего одногруппника по колледжу, куда её когда-то направили из детдома. Голубоглазый, скромный блондин был в неё влюблён уже тогда, и Юля это отлично чувствовала. Он стеснялся признаться, а она только подзадоривала, доводя парня до краски.
Теперь, спустя годы, они столкнулись в парке. Сергей повзрослел, окреп, стал увереннее. Оказалось, чувства его никуда не делись. Это удивило Юлю, но льстило. Она быстро взяла инициативу в свои руки, и вскоре они начали встречаться. Сергей был счастлив, даже сделал предложение. Но…
У него имелся, по мнению Юли, серьёзный недостаток — строгие родители, внимательно следившие за жизнью сына. Они бы точно не одобрили невесту из детдома. Да и если бы свадьба всё-таки состоялась, свёкор со свекровью наверняка контролировали бы каждый шаг Юли. О какой свободе, ночных гулянках и «лёгкой» жизни тут можно было мечтать?
Сам Сергей казался Юле слишком правильным и скучным. Стать его женой — значило навсегда связать себя семьёй, домом, бытом. А Юля была к этому не готова. Она отказала, причём грубо. А через пару недель поняла, что беременна. И, судя по срокам, от Сергея.
Сначала она решила сделать аборт, но потянула до последнего, и в больнице ей отказали: было поздно.
Что делать? Денег нет, работать не хочется. Одна знакомая «наставница» подсказала:
— Рожай. Не упускай шанс. Ребёнок — это пособия, льготы. Да и с отца можно алименты тянуть до восемнадцати.
Юля задумалась. Перспектива жить за счёт государства и бывшего бойфренда выглядела заманчиво. Только одно она представляла плохо: что такое на самом деле ребёнок. Это не кукла, которую положил и забыл.
Материнство оказалось наказанием и тяжёлым трудом. Мальчик родился здоровый, спокойный — так говорили врачи. Но для Юли он стал источником бесконечной усталости. Малыш плакал, требовал еды, носить на руках, внимания. Юля быстро почувствовала себя в ловушке.
Сергей первое время помогал только деньгами: Юля не пускала его к ребёнку. Сама толком не понимала, почему — то ли из вредности, то ли из желания продемонстрировать власть. Ей нравилось ощущать, что мужчина зависит от её настроения.
Но вскоре младенец окончательно вымотал её, и без реальной помощи стало не обойтись. Тогда она допустила Сергея в свою жизнь чуть ближе. Молодой отец с радостью ухаживал за сыном: пеленал, купал, гулял с коляской, забирал на часы, давая Юле отдохнуть.
Анна Васильевна постаралась не выдать облегчения, чтобы Юля не загнула цену.
— Хорошо, — как будто нехотя согласилась она и протянула девушке половину суммы. — Остальное — после.
— Окей, — оживилась Юля. — История, может, и не оригинальная, зато длинная. Устраивайся поудобнее и слушай.
Она продолжила. Сергей всё чаще забирал Костю к себе, иногда даже с ночёвкой: он уже жил отдельно от родителей, и их мнение не имело для него значения. По документам Сергей ребёнку был никто: по просьбе Юли в графе «отец» в свидетельстве о рождении стоял прочерк — так она могла получать пособие как мать-одиночка.
Фактически же именно Сергей растил мальчика с полугода до примерно двух с половиной лет. Он работал удалённо и умудрялся совмещать заработок с уходом за сыном. Юля тем временем жила так, как всегда мечтала: гулянки, компании, романтика, выпивка. Деньги были — государство исправно платило пособие, да и ухажёры не скупились.
Юля считала всё это заслуженной компенсацией за детдомовское прошлое.
Однажды, в разгар очередной вечеринки, в её квартиру пришли сотрудники опеки. Оказалось, Сергей решил официально оформить отцовство: хотел сделать тест ДНК, признать ребёнка и через суд лишить Юлю прав. Считал, что Косте небезопасно рядом с такой матерью.
Юля пришла в ярость. Тогда прощай пособия. Она закатила Сергею скандал, забрала сына и пригрозила:
— Ещё раз появишься — в полицию напишу. Ты Косте никто, чужой мужик. Пусть разбираются, как ребёнок у тебя оказался. Посадят ещё.
Как давить на Сергея, подсказали более «опытные» друзья.
— Деньги на ребёнка переводи, — говорили они. — Ты ж отец, обязан. А видеть его тебе незачем.
Сергей пытался уладить конфликт, было видно, что он по‑настоящему привязан к мальчику. Но Юля стояла на своём: лишние проблемы ей были не нужны.
Костя рос, с ним становилось проще: можно было выпускать одного во двор. Соседи ворчали, что оставлять такого малыша без присмотра опасно, но Юля только отмахивалась.
Прошёл год с лишним. Костя почти забыл Сергея, да и тот больше не появлялся, хотя деньги продолжал перечислять. Через общих знакомых Юля узнала, что Сергей женился, и у него скоро родится ребёнок. Неожиданно для самой себя она почувствовала укол обиды. Ей казалось, что Сергей всегда будет «запасным аэродромом» — любить её и Костю, ждать, терпеть.
Но жизнь пошла дальше и у него.
— Ну и ладно, — бросила Юля, пересказывая эту часть истории. — Не особо-то и надо.
У неё самой к тому времени появилась новая «великая любовь» — вахтовик Валера, мужчина годился ей в отцы, зато был сильный, уверенный, с деньгами и «опытом в жизни». С таким, казалось, не пропадёшь. Вот только Костя мешал. Его надо было кормить, одевать, лечить, отвечать на бесконечные вопросы, уделять внимание. Денег и сил на это уходило немало.
— В общем, — пожала плечами Юля, — Валера и сказал: избавляйся. И случай как раз подвернулся…
продолжение