Глава 13(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Я вспомнил, как щупальце нацелилось на меня — молниеносно, точно, без малейшего промедления. Вспомнил, как едва успел перехватить его, как оно извивалось в моей хватке, сильное и упругое. Тогда я списал это на адреналин и рефлексы, отточенные на Новгороде-4. Теперь понимал — мне просто повезло. Чудовищно и невероятно повезло.
— И этот ушкуйник не принадлежит ни к какой группировке? — уточнил я. — Это не чей-то человек?
— Верно. Эти ребята — сами по себе. Они берут заказы, выполняют работу, получают оплату. Но не подчиняются никому. Ни одной семье, ни одному клану.
На мгновение я почувствовал облегчение. Если Валера — одиночка, если он не связан с криминальными кланами столицы, значит, Скуфу, если он захочет мне помочь, не придётся беспокоиться о войне с конкурентами. А так же это значит, что и его люди не смогут предъявить, что он помогает фраеру против своих...
Но потом я увидел их лица.
И понял, что ошибся. Жестоко и катастрофически ошибся.
— Скуф, — Зёма заговорил снова, и его нервный тик стал почти непрерывным, голова дёргалась влево каждые несколько секунд, — это хуже. Гораздо хуже, чем если бы он был из какой-то группировки. Связаться с ушкуйниками... это не просто опасно. Это смертный приговор. Они не прощают тех, кто лезет в их дела. Никого и никогда. Ни при каких обстоятельствах.
— Зёма прав, — поддержал своего друга, Пыж, и его металлическая рука непроизвольно сжалась в кулак. — Если ты начнёшь копать под этого Валеру, они узнают. Они всегда узнают. И тогда они придут. За тобой. А еще за нами и за всеми, кто хоть как-то будет с этим связан.
— Откажись, брат, — Зёма подался вперёд, и в его глазах была почти мольба. — Этот мажор того не стоит. Никто не стоит войны с ушкуйниками. Никто.
Я посмотрел на Скуфа. Он по-прежнему молчал, и в его глазах шла борьба — я видел это так ясно, словно его мысли были написаны на лице. С одной стороны — долг. То, что он обещал вернуть за то, что я сделал для него в камере. Спас его честь, его репутацию, его жизнь, по большому счёту. С другой — его его собственная жизнь, которую он поставит под удар, если решит помочь.
Выбор, который невозможно сделать. И который нужно сделать прямо сейчас.
— Они правы, — сказал я, первым нарушая молчание и поднимаясь. Слова давались тяжело, но я заставил себя их произнести. — Это действительно слишком опасно. Я не должен был просить. Не имел права втягивать тебя в это.
Скуф не ответил. Только смотрел — молча, неподвижно, с выражением, которое я не мог прочитать.
— Спасибо за выпивку. И за информацию — она... она мне поможет. Я сам разберусь.
Я повернулся и направился к выходу, ловя на себя удовлетворенные взгляды корешей Скуфа.
— Эй!
Голос Скуфа остановил меня как выстрел.
Я обернулся.
Он стоял — покачиваясь, опираясь на стол, но стоял. Поднялся с дивана, несмотря на протесты своих людей, несмотря на всё. Его лицо было решительным.
— Я найду твоего Валеру, — произнёс он громко, так, чтобы слышали все. Чтобы не осталось сомнений, не осталось возможности отступить. — Обещаю.
В баре стало тихо. По-настоящему тихо — даже музыка замерла на полуноте.
— Скуф... — начал Зёма.
— Я, сказал!
Два слова. Простые, окончательные, тяжёлые как надгробные плиты. Не допускающие возражений, не оставляющие места для споров.
Наши глаза встретились через весь зал — через дым, полумрак, тела спящих и тени бодрствующих.
— Спасибо, — сказал я.
Скуф кивнул. Коротко, резко.
И это было всё, что нужно...
***
Утренний свет ударил в глаза, когда я вышел из бара — резкий, непривычный после полумрака притона. Я зажмурился на секунду, привыкая к яркости, вдохнул воздух — даже здесь, в нижних ярусах, он казался свежим после спёртой атмосферы «Туза Пик».
И тут же понял, что что-то не так.
Охранники — те самые двухметровые новгородцы, которые стояли у входа — лежали на земле. Оба. Один — лицом вниз, с вывернутой под неестественным углом рукой. Второй — на спине, с закрытыми глазами и наливающимся синяком на скуле.
А над ними стояли...
— Мажорчик!
Папа. В своих красных шароварах, и выражением крайней беззаботности на лице. Рядом — Толик. Кроха — нависающий над одним из охранников как гора над холмом. Мэри — с каменным лицом, но чуть учащённым дыханием. Капеллан — даже он, благостный и миролюбивый, выглядел так, словно готов был благословить кого-нибудь кулаком.
И Таша.
Таша — растрёпанная, в наспех накинутой на свое вечернее платье куртке, с глазами, в которых смешались одномоментно злость и облегчение.
— Какого чёрта?! — выдохнул я. — Что вы здесь делаете?!
— Спасаем твою задницу, мажорчик! — хмыкнул Папа.
— Я же сказал, что пойду один... Таша, ты как здесь?
— Если честно, это она нас притащила, братан, — пояснил Толик.
— Ты ушёл, пока я спала! — стала сбивчиво объяснять Таша. — Я проснулась — тебя нет, записка какая-то дурацкая, а потом приходит СМС из банка — списание на такси, адрес в нижних ярусах! Ты хоть представляешь, что я подумала?!
— Таша, я...
— Я помчалась к тебе домой! Подняла во этих на уши! Когда они сказали, куда ты пошёл... — она осеклась, переводя дыхание. — Я журналистка, Сашка. Я знаю, чей это бар. Знаю, кто такой Скуф. Знаю, что он делает с людьми, которые ему не нравятся!
— Со мной всё в порядке, — я поднял руки в примирительном жесте. — Видишь? Целый. Невредимый. Скуф — он...
— Он бандит и жестокий убийца!
— Он мой должник. И он согласился помочь.
Таша замолчала и внимательно посмотрела на меня — долго, пристально, словно пытаясь понять, не вру ли я.
— Правда?
— Правда.
Она выдохнула — долго, шумно, выпуская напряжение.
— Все равно, ты идиот, Александр Васильков. Полный, абсолютный идиот.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.