23-го августа 1905 года в американском Портсмуте был подписан мирный договор, завершивший русско-японскую войну, которая длилась более полутора лет .
Война закончилась, но перед Россией встала проблема совсем иного порядка - демобилизация огромной армии, только что потерпевшей серьёзное поражение от небольшой азиатской страны.
Одни лишь войска на Дальнем Востоке насчитывали цифру почти миллион человек! Кроме того, в Европейской России и за Уралом в регулярных и запасных частях находились ещё несколько сот тысяч нижних чинов, призванных по частным мобилизациям.
Таким образом, к моменту окончания конфликта на военной службе состояли десять старших сроков службы (с 1887 по 1896 гг.), шесть – средних (с 1897 по 1902 гг.) и два младших (1903 и 1904).
Генералам следовало решить, кого из них, когда и в какую очередь увольнять? Как быстро и безопасно обеспечить обратную перевозку войск за тысячи километров? Как распустить по домам сотни тысяч разъярённых солдат, утомлённых длительной войной, так, чтобы не создавать проблем?
Пока шла война, над этим особо никто не задумывался. Потребность армии в людском ресурсе решалась просто – призвать и отправить. Напихать людей в эти края оказалось делом пустяковым. Однако, как выяснилось впоследствии, вывезти такую огромную массу озлобленных и разочарованных солдат оказалось непростым делом.
Слово участнику русско-японской войны, военному врачу и писателю Викентию Вересаеву (1867 – 1945), лауреату Пушкинской (1919) и Сталинской (1943) премий:
«… Когда же домой? Всех томил этот вопрос, все жадно рвались в Россию. Солдатам дело казалось очень простым: мир заключен, садись в вагоны и поезжай. Между тем день шел за днем, неделя за неделею. Сверху было полное молчание. Никто в армии не знал, когда его отправят домой…»
Дальний Восток оказался древнегреческой амфорой – широким сосудом с узким длинным горлышком. Единственная артерия, по которой ввозили и вывозили армейские части – многокилометровая Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), обладавшая минимальной пропускной способностью.
Командированный Главным Управлением Генерального Штаба для осмотра Сибирской магистрали ген. М. И. Эбелов, явившись к Главнокомандующему войсками на Дальнем Востоке генералу от инфантерии Н. П. Линевичу, доложил, что Сибирская магистраль может дать для воинских перевозок 8 воинских и 1 санитарный поезд в сутки.
Решив, что эти цифры вполне удовлетворительны, Главнокомандующий посчитал успешность эвакуации обеспеченной.
Только спустя почти месяц после заключения Портсмутского мира, 18-го сентября, Линевич в телеграмме за № 10427 на имя Военного Министра генерала от инфантерии А. Ф. Редигера наметил такую очерёдность обратной перевозки: Кавказская конная бригада, льготные казачьи части (Забайкальская казачья дивизия с артиллерией, 3-й Верхнеудинский казачий полк, 3 пеших казачьих батальона), 6 Сибирских казачьих полков, 2 Уральских казачьих полка, 4 Оренбургских казачьих полка, 4 Донских казачьих полка с артиллерией, 6 пластунских батальонов, за ними – 8 дружин Государственного ополчения, далее – Сибирские корпуса, а после них уже другие корпуса по указанию Главнокомандующего.
Как видно, основная движущая сила армии, Сибирские корпуса, должны были вывозиться в последнюю очередь, а казаки – в первую.
В чём тут дело?
В России казаки требовались в первую очередь для подавления революционных выступлений. Страна потихоньку бурлила, полиция не справлялась и наличие верных стражей порядка под рукой было как нельзя кстати.
Однако, уже совсем скоро первоначальный план перевозок пришлось спешно корректировать.
29-го сентября Линевич получил телеграмму от Военного Министра, в которой ген. Редигер, указывая на необходимость в скорейшем времени усилить войсками Московский военный округ и просил о возвращении немедленно после ратификации мирного договора 13-го армейского корпуса, а уже за ним – Донской и Кавказской казачьих дивизий.
Это вызвало резонное возмущение солдат.
Слово Вересаеву:
«… Распространился слух, что первым идет назад только что пришедший из России тринадцатый корпус… Почему он? Где же справедливость? Естественно было ждать, что назад повезут в той же очереди, в какой войска приходили сюда.
Очередь была самая фантастическая. Первым, действительно, уходил только что прибывший тринадцатый корпус, за ним следовали – девятый, несколько мелких частей и первый армейский корпус. На этом пока очередь заканчивалась. Когда пойдут другие корпуса, в какую, по крайней мере, очередь, – приказ не считал нужным сообщить. Настроение солдат было негодующее и грозное…»
И, действительно, с какой стати первым должен был уходить 13-й корпус, если он только что прибыл в Маньчжурию? В чём была поспешность такого решения?
Понятно, что нижним чинам никто не потрудился объяснить причины.
До войны корпус дислоцировался в Московском военном округе, в его состав входили 1-я и 36-я дивизия, расквартированные до войны в Смоленске и Орле соответственно. Зачем потребовалось «усиливать» сам округ и, тем более, Москву частями, которые стояли за 300-400 километров? Неужели имеющихся там полков было недостаточно?
Конечно, в Москве войска имелись. В самой Первопрестольной с середины 1860-х годов располагались гренадерские полки, одна из армейских элит, считавшиеся одно время дублерами гвардии. Само слово «гренадер» звучало гордо! В просторечии гренадерами зачастую называли людей высокого роста.
Однако, лояльность этих частей в 1905 году была под вопросом.
Московский градоначальник, вице-адмирал Ф.В. Дубасов предупреждал армейское начальство о грядущих проблемах, сообщая об участии во Всероссийском военном союзе (ВВС), этой военной политической организации, депутатов от 6-го гренадерского Таврического полка – 13 человек, 5-го гренадерского Киевского полка – 6 человек, 36-й пулеметной роты – 10, 7-го гренадерского Самогитского полка – 2, 1-й артиллерийской бригады – 2, 3-го гренадерского Перновского полка – 1.
Конечной целью деятельности ВВС являлась подготовка восстания войск и отказ воинских частей от несения полицейских обязанностей и от участия в подавлении беспорядков. Таким образом, полагаться на некогда бравых молодцов-гренадеров было невозможно.
Собственно, спустя пару месяцев гренадеры проявили себя в столице «во всей красе»: 2-го декабря началось брожение во 2-м гренадерском Ростовском полку. Именно по причине неблагонадёжности гренадер на подавление Декабрьского восстания из Петербурга в Москву и были посланы гвардейские части.
Но, вернёмся на Дальний Восток.
Учитывая пожелания Военного Министра, Линевич скорректировал первоначальный план обратных перевозок. Было также решено в первую очередь избавиться от маршевых батальонов и дружин Государственного ополчения.
Теперь очередь эвакуации выглядела так:
1) маршевые батальоны и дружины ополчения;
2) 13-й армейский корпус;
3) Кавказская конная бригада;
4) Донская казачья дивизия;
5) Кавказская казачья дивизия и
6) команды срочнослужащих, возвращаемых в кадры частей, оставшихся в Европейской России.
Процесс роспуска армии растянулся не только в пространстве, но и во времени.
Было решено демобилизацию частей и учреждений действующей армии, возвращавшихся в Европейскую Россию, произвести не на Дальнем Востоке, а по прибытии их на места постоянного расположения в Империи.
Т.е., организованно их сначала довести, а уже потом распустить по домам.
1-го октября, Начальник Главного Штаба генерал-майор А. А. Поливанов телеграфировал Начальнику Штаба Главнокомандующего генерал-лейтенанту М. И. Харкевичу о том, что до начала эвакуации войск с Дальнего Востока просил о возвращении в части Европейской России командированных для пополнения армии 45,000 нижних чинов пехоты сроков службы 1902, 1903 и 1904 годов и 55,000 нижних чинов срока службы 1905 года. Эвакуация этих людей ставилась в первую очередь.
Этой просьбой Поливанов ещё больше запутал ситуацию. Изначально предполагалось увольнять в первую очередь старослужащих, т.е. нижних чинов старших сроков службы, заменяя их младшими сроками. Но, если удовлетворить просьбу Поливанова, то, кем тогда заменить уходящие кадры? Люди 1902 г., как выслужившие срок, тоже подлежали увольнению в запас.
Слово Вересаеву:
«…В солдатах кипело глухое, злобное раздражение, им хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы заставить, наконец, поскорее везти их домой. Они грозили «забастовкой». Но какая забастовка могла быть там, где люди все равно ничего не делали?.. Она могла выразиться только в одном, – в избиении офицеров. И этим пахло в воздухе. А тут еще пошли слухи, что правительство боится везти домой возмущенную неудачами и непорядками армию, что решено всю ее оставить здесь. Солдаты зловеще посмеивались и говорили:
– Держат тут, боятся, – домой приедем, бунт устроим. Сколько ни держи, а домой, все одно, приедем, свое дело сделаем…»
В тот же день, 1-го октября, Николай II ратифицировал выработанный в Портсмуте мирный договор и взаимное извещение правительств последовало 2-го октября.
3-го октября последовало ВЫСОЧАЙШЕЕ повеление об увольнении запасных нижних чинов сроков службы 1887, 88, 89 и 90 годов одновременно с демобилизацией запасных батальонов.
В справке Мобилизационного отдела от 5-го ноября 1905 года говорилось:
«…Прежде всего было сделано распоряжение (25 сентября с.г.) о расформировании в Европейской России запасных батальонов, что должно было возвратить в население около 130 тыс. нижних чинов, затем об увольнении из войск старших сроков 1887, 1888, 1889 и 1890 годов, через некоторое время – об увольнении ещё шести возрастов по 1896 год включительно…»
4-го числа Министр путей сообщения К. С. Немешаев телеграфировал Линевичу, что крайне тяжёлое положение дорог Европейской России, вызванное командировками подвижного состава на Дальний Восток, вынуждает, в виду прекращения военных действий, принять экстренные меры к сокращению воинского движения на Сибирской магистрали с целью возвращения с неё подвижного состава. Для этого, по соглашению с Главным Управлением Генерального Штаба, было решено установить на магистрали движение в нечётном направлении 8 воинских поездов, а в чётном – 6. Но. Если принять во внимание, что из числа поездов один обязательно должен был быть санитарным, то это распоряжение уменьшало суточную эвакуацию на один эшелон.
Пока власти судили да рядили, кого и когда отправлять, в России вспыхнула Октябрьская забастовка.
Слово Вересаеву:
«… А в России и Сибири все железные дороги уже стали. В Харбине выдавались билеты только до станции Маньчжурия. Вскоре прекратилось и телеграфное сообщение с Россией. Была в полном разгаре великая октябрьская забастовка. Слухи доходили смутные и неопределенные. Рассказывали, что во всех городах идет резня, что Петербург горит, что уже подписана конституция…».
Назревал большой бунт.
10-го октября Главнокомандующий утвердил дальнейшую очередь эвакуации, в которую вошли:
1) пластунская казачья бригада;
2) Оренбургская казачья дивизия;
3) 2 Уральских казачьих полка;
4) 6 Сибирских казачьих полков;
5) 4-й Сибирский корпус;
6) 12 Сибирских резервных батальонов;
7) 5-й Сибирский корпус;
8) 6-й Сибирский корпус и
9) 7-й Сибирский корпус.
11-го октября стране был объявлен ВЫСОЧАЙШИЙ Манифест о заключении мира, а 14-го Главнокомандующий выразил свою благодарность войскам за понесенные труды.
В стране, трем не менее, продолжалась «смута», и по поручению царя председатель Совета Министров С. Ю. Витте был разработан ВЫСОЧАЙШИЙ Манифест об усовершенствовании государственного порядка, обнародованный 17-го октября. Манифест ознаменовал собой поворот России от неограниченного самодержавия к конституционным началам. В стране появились первые крупные легальные партии - Конституционно-демократическая партия (кадеты) и Союз 17 октября» (октябристы).
В разлагающейся и страдающей от безделья на Дальнем Востоке армии солдаты с горя заливали тоску местной китайской сивухой – ханьшином. Хотя продажа крепких спиртных напитков была строжайше запрещена, и китайских торговцев постоянно подвергали аресту, но ничего с этим поделать не могли. Дисциплина в войсках падала день ото дня.
Все томились ожиданием. Вопрос был только один – когда же, наконец, домой?
Слово Вересаеву:
«…Линевич назначил смотр войскам нашей армии. Солдаты оживились, они считали дни до смотра. Все ждали, что Линевич объявит, когда домой. Смотр произошел. Линевич благодарил войска за «молодецкий вид» и сказал речь. Солдаты жадно, с горящими глазами, вслушивались, ловили неясные, шамкающие слова.
Но перед взорами главнокомандующего были не живые массы измученных, истосковавшихся по родине людей, а официально-молодецкие полки «воинов, кои, ожидая боев грядущих» и т. д. И Линевич говорил, что не понимает, зачем батюшка-царь заключил мир; с такими молодцами он, Линевич, погнал бы японцев от Сыпингая, как зайцев…».
После смотра Линевич дал, для распределения между наиболее отличившимися солдатами, по 800 Георгиев на каждый корпус. Шутники объясняли это пожалование тем, что Линевич не ждал мира, заказал двадцать тысяч Георгиев и теперь не знает, куда их девать.
1-го ноября вышло ВЫСОЧАЙШЕЕ повеление об увольнении нижних чинов следующих сроков службы - 1891 и 1892 годов.
Генералы планировали, что пока непосредственных участников боевых действий привезут с Дальнего Востока в места постоянного квартирования их частей, они успеют оттуда уволить по домам всех тех, кто не был отправлен на фронт.
В месячный срок, прошедший с момент опубликования Высочайшего повеления об увольнении нижних чинов самых старших сроков службы, Военное Ведомство надеялось разобраться со всеми текущими проблемами. А таких было немало.
Злоба и раздражение в солдатах скопились со страшной силой.
Слово Вересаеву:
«… Вспыхивали страшные драмы. Во Владивостоке артиллерийский капитан Новицкий встретился на улице с солдатом: два Георгия на груди, руки в бока, в зубах папироска. Новицкий остановил солдата и сделал ему замечание, что тот не отдал чести. Солдат, ни слова не говоря, с размаху ударил его кулаком в ухо. Новицкий, по обычной офицерской традиции, выхватил шашку и раскроил обидчику голову. Это увидели солдаты, помещавшиеся в чуркинских казармах. Они выбежали из казарм и погнались за Новицким. Новицкий вбежал в офицерское собрание и заперся, солдаты стали ломиться. В собрании было еще несколько офицеров. Новицкий застрелился. Ворвавшиеся солдаты жестоко избили остальных офицеров. Били поленьями и каблуками, преимущественно по голове. Два офицера через несколько дней умерли в госпитале…»
3-го ноября за подписью Начальника Мобилизационного отдела Управления Генерал-квартирмейстера Главного Штаба Маркова в Главные Управления (Интендантское, Артиллерийское, Инженерное, Военно-Медицинское, Генеральный Штаб и Дежурство Главного Штаба) были направлены уведомления следующего содержания:
«… 1-го Ноября последовало Высочайшее соизволение на увольнение теперь же в запас из всех частей и учреждений, призванных из запаса нижних чинов сроков службы 1891 и 1892 годов.
Вместе с тем Командующим войсками в округах предложено начать подготовительные работы для последовательного увольнения призванных из запаса нижних чинов сроков службы 1893, 1894, 1895 и 1896 годов…» .
В тот же день Командующий войсками Одесского военного округа телеграммой в Главный Штаб за № 3088 донёс, что
«… Старшие сроки службы 87, 88, 89 и 90 года во всех частях округа уволены. Об увольнении 91 и 92 годов сделано распоряжение…» .
Тогда же Начальник Штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа генерал-майор Раух рапортовал, что «распоряжения по увольнению призванных из запаса нижних чинов сроков службы 1891 и 1892 годов из всех частей войск, учреждений и заведений округа сделаны» .
Эвакуация запасных делилась на 3 очереди. К 1-й очереди относились все запасные, призванные из запаса на службу до 1-го Сентября 1904 года, ко 2-й – призванные из запаса с 1 сентября 1904 года до 1 марта 1905 года, к 3-й – все остальные. При отправлении запасных каждой категории очередь устанавливалась по времени прибытия корпусов на театр войны.
Эвакуация запасных 1-й очереди была окончена 17-го февраля 1906 года. Вместе с ними, кроме Забайкальских и Сибирских частей, была вывезена пехота 37-й, 3-й и 31-й пехотных дивизий. Часть запасных была вывезена морским путем.
С 18 февраля по 30 марта происходила эвакуация запасных 2-й очереди, вместе с которыми была вывезена пехота 17-й, 31-й, 22-й и 35-й пехотных дивизий. Часть запасных и строевых частей была вывезена морским путем.
С 3 по 17 апреля происходила эвакуация запасных 3-й очереди и подлежащих увольнению в запас срочнослужащих 1900 и 1901 г.г. Вместе с ними была вывезена пехота 9-й, 54-й и 55-й пехотных дивизий.
Вслед за этим с 18 апреля по 28 мая происходила эвакуация оставшихся строевых частей (кроме оккупационного корпуса), главным образом артиллерии и парков тех дивизий, пехота которых ушла раньше, конвоируя эшелоны запасных.
Наконец, с 28 мая по 13 июня происходила эвакуация подлежащих увольнению срочнослужащих 1902 г., задержанных в частях до прибытия молодых солдат, а затем остальных строевых частей оккупационного корпуса.