Наверняка, многие из Вас помнят этот остроумный ответ дворника на вопрос «великого комбинатора» Остапа Бендера о наличии невест в Старгороде. Шутка означает, что при отсутствии выбора, в трудных условиях, любая, даже самая неподходящая кандидатура, будет восприниматься как «подходящая пара». Увы, перед необходимостью и отсутствием альтернативы качество всегда отходит на второй план.
Итак. Что женщина забыла на войне?
Замечательные воспоминания на этот счёт оставил Викентий Вересаев, бывший врачом во время русско-японской войны 1904 – 1905 годов.
Собственно, в этом также кроется ответ, почему в России второй половины XIX – начала XX вв. так много девушек участвовало в революционном движении.
Он до неприличия прост – от безделья и скуки!
Одна крестьянка, когда ей пересказали сюжет «Анны Карениной», точно определила причину всех бед и несчастий: «Корову бы ей, а лучше – две». И верно - нерадивость и праздное времяпрепровождение никогда до добра не доводили.
Такой же ответ содержится в словах Кати Булавиной из «Хождения по мукам», сказанные сестре Даше:
– Почему это выдумано было, что мы должны жить какой-то необыкновенной, утонченной жизнью? В сущности, мы с тобой такие же бабы, – нам бы мужа попроще, да детей побольше, да к травке поближе...
Роль «благородной мадам» в России в первой половине XIX века – быть верной супругой и ничего более. Женского образования страна не знала до конца 1860-х годов – первые курсы для девушек по университетским программам (Аларчинские в Петербурге и Лубянские в Москве) появились лишь в 1869 году.
Но, хорошо, ладно, есть образование… девушки кончили учиться, - ну, а дальше-то что? Жить у родителей, давать частные уроки, чтобы иметь деньги на карманные расходы, скучать сидя у окна и ждать случая, когда перед твои светлые очи явится красавец-жених и позовёт тебя замуж?
И всё – на этом в двадцать лет жизнь заканчивается. Опять то же самое, что и было!
- Скучно, девушки! – как выразился уже упоминаемый выше герой Ильфа и Петрова в клубе «Четырёх коней» в Васюках.
И вот тут подворачивается случай проявить себя – ярко-манящий просвет, где есть простор и нет места скуки.
«Война – дело молодых, лекарство против морщин», - как замечательно спел Виктор Цой.
Задыхавшиеся в тупой скуке и однообразии девушки и женщины (особенно из глухой провинции) видели в этом для себя определённый выход. Конечно, на некоторых в какой-то степени повлияла баронесса Юлия Вревская, оставшаяся вдовой в 20 лет и нашедшая себя сестрой милосердия Свято-Троицкой общины в 45-м военно-временном эвако-госпитале в городе Яссы во время русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов. Её воспели Полонский и Тургенев, она была примером для подражания.
Героиня романа «Накануне», 20-летняя Елена Николаевна Стахова, влюбившаяся в этнического болгарина Инсарова, вместе с ним покидает Россию, а после его смерти отправляется в войска в качестве сестры милосердия.
Война и революция – вот оказывается настоящие дела для женщин, жаждущих подвигов и самопожертвования! Вот куда можно и нужно приложить все усилия и потратить единственную жизнь! Это – романтика и авантюризм!
На войну шли женщины, которым была дома была противна безопасная жизнь. Они искали приключений, попросту драйва. У них загорались глаза, когда надвигалась опасность. Однако со временем однообразная текучка в тех же госпиталях быстро остужала их пыл и становилась так же противна, как и мирный быт дома.
Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром», работая в госпитале, «мгновенно возымела неодолимое отвращение» к уходу за ранеными, и мечтала поскорее вернуться домой в Тару.
«… Все женщины Атланты, и молодые и старые, работали в госпиталях и отдавались этому делу с таким жаром, что казались Скарлетт просто фанатичками. Они, естественно, предполагали и в ней такой же патриотический пыл и были бы потрясены до глубины души, обнаружив, как мало, в сущности, было ей дела до войны…»
Для Даши Булавиной работа в лазарете во время Первой мировой войны – это погружение в другую жизнь, наказание за минувшее.
«… Сидя в ночные часы у стола в кресле, Даша припоминала прошлое, и оно все яснее казалось ей, как сон. Жила на огромных высотах, откуда не было видно земли; жила, как и все там жили, влюбленная в себя, высокомерная и брезгливая. И вот пришлось упасть с этих призрачных облаков на землю, в кровь, в грязь, в этот лазарет, где пахнет больным человеческим телом, – словно это возмездие за какой-то грех…».
Но не все поголовно грезили жертвовать собой во имя идей. Тем более, что велись войны, где и саму идею-то найти было сложно. Например, русско-японская. За что сражались?
В госпиталях было немало сестёр и жён офицеров, находившихся в строю. Замечено, что во время жестоких боёв, когда они были нужнее всего, они были ни на что не годы - все их помыслы оказывались далеко, рядом с мужьями. Они и на войну, естественно, шли не по влечению, а, чтобы быть поближе к мужьям, шедшим в ад этой ужасной войны. Такие женщины часто оскорблялись, когда им делали замечания, и работать с ними было крайне трудно. Вересаев вопрошал – за что в этом случае государство платило сравнительно немалое жалование (80 руб. в месяц на всём готовом) таким женщинам? Только за их пребывание поблизости от своих мужей?
На войне было также немало сестёр из аристократических семей с большими и обширными связями. К своим обязанностям эти белоручки были приспособлены слабо, исполняли только те назначения врачей, какие им были угодны, а самих врачей не ставили ни в грош и могли вертеть ими и всеми учреждениями, как им заблагорассудится. Всю свою деятельность они превращали в один сплошной и весёлый пикник с господами офицерами и штабными генералами. Война была единственным местом, где можно было с успехом найти себе подходящую пару.
К тому же, как уже было замечено выше, в тяжёлых условиях и кобыла становилась невестой.
На войне голод по женскому полу был громадный!
Сёстры милосердия были единственным женским элементом в огромном скопище здоровых, крепких, но лишённых женского общества мужчин. Поэтому возможность побыть хотя бы полчаса в женском обществе, вдали от грохота пушек и разрыва артиллерийских снарядов, ценилась очень высоко. Считалось настоящим праздником, если удавалось на такой пикник пригласить двух-трёх сестёр милосердия.
Парадокс! Блестящие гвардейские офицеры добивались внимания таких женщин, которых на «гражданке» вряд ли бы удостоил своим вниманием какой-нибудь захудалый поручик!
Вересаев с усмешкой отмечал:
«… Нашей сестре, недурненькой собою, пришлось однажды поехать в штаб одного из наших полков, где был зубной врач. Во всем полку поднялся переполох, офицеры смотрели в щелки дверей, чтоб увидеть сестру. Один из них с недоумевающим смехом рассказывал мне:
- Ей-богу, я человек вовсе не застенчивый, с дамами имел весьма много дел. А тут - поверите ли? - предложили мне познакомиться с этой сестрою, так пять минут за дверью стоял, волновался и не смел войти! Так отвык от дамского пола!...»