Сосны стояли неподвижно, будто нарисованные на вечернем небе. Запах углей и жареного мяса тянулся от беседок к самому озеру, где вода густела от заходящего солнца. Алина сидела на перилах веранды, болтала ногами и улыбалась так, как улыбаются люди, которым через неделю жить совсем другую жизнь.
— Ты чего одна тут киснешь? — Света подошла, протягивая стакан с лимонадом. — Там Костя шашлык чуть не утопил в мангале, зрелище века.
— Я не кисну, — Алина рассмеялась. — Просто сижу и думаю, что через семь дней я буду в белом платье. Странно, правда?
— Странно — это когда человек за неделю до свадьбы сидит один на веранде, а не танцует с женихом, — Света села рядом и толкнула её плечом. — Где вообще Дмитрий?
— С Ромой и Артёмом ушёл куда-то к дальним домикам, — Алина пожала плечами. — Мужские дела, я полагаю. Вернётся.
— Мужские дела, — Света фыркнула. — Это у них всегда мужские дела. Костя вон тоже «мужские дела» — а потом выяснилось, что он полчаса пытался открыть банку с огурцами.
Алина допила лимонад и поставила стакан на перила. Вечер был тёплый, густой, пропитанный запахом хвои и углей. Она чувствовала себя почти счастливой — той мягкой, осторожной разновидностью счастья, которая боится громких слов.
— Свет, скажи честно, — Алина понизила голос. — Ты думаешь, мы с Димой — правильно?
— В смысле — правильно? — Света повернулась к ней. — Ты что, сомневаешься?
— Нет, я не сомневаюсь, — Алина покачала головой. — Просто иногда мне кажется, что он... ну, что ему важнее мнение друзей, чем моё. Вот сегодня приехали — и он сразу к ним. Я тут полтора часа одна.
— Слушай, — Света взяла её за руку. — Мужики перед свадьбой нервничают. Дай ему побыть пацаном ещё неделю. Потом станет мужем — и всё изменится.
— Ты так говоришь, будто после свадьбы людей подменяют, — Алина улыбнулась.
— А так и есть, — Света подмигнула. — Костю подменили через три месяца после того, как мы съехались. Был весёлый балбес — стал ответственный балбес.
Они рассмеялись обе. По тропинке от дальних домиков шёл Артём — один, без Дмитрия и Романа. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, он двигался неторопливо, будто вечер принадлежал ему.
— О, Артём идёт, — Света проследила за взглядом Алины. — Красивый всё-таки тип, этого не отнять.
— Свет, — Алина нахмурилась.
— Что? Я же не предлагаю тебе на него кидаться. Просто констатирую факт. Объективно красивый человек.
Артём поднялся на веранду, кивнул обеим и остановился у перил, глядя на озеро. Какое-то время молчал. Потом обернулся.
— Алина, можно тебя на пару минут? — он говорил тихо, без нажима. — Хотел кое-что спросить. По поводу подарка на свадьбу. Дима сказал, ты лучше знаешь, что вам нужно.
— Конечно, — Алина соскочила с перил. — Свет, я на минуту.
— Давай, — Света махнула рукой, но посмотрела вслед с выражением, которое Алина не заметила.
Они пошли по тропинке к озеру. Сосны смыкались над головой, создавая полутёмный коридор, в конце которого блестела вода. Артём молчал, пока они не отошли достаточно далеко от беседок.
— Так что за подарок? — Алина остановилась первой.
Артём обернулся. В полутьме его лицо казалось другим — серьёзнее, старше, острее.
— Никакого подарка, — сказал он. — Я соврал. Мне нужно было поговорить с тобой наедине.
Алина сделала шаг назад. Не от страха — от неожиданности, от того, как изменился тон его голоса. Он больше не был вежливым приятелем из общей компании.
— Артём, что происходит?
— Происходит то, что я молчал полтора года, — он не приближался, стоял на расстоянии, но его слова сокращали это расстояние лучше любого шага. — С того самого дня, когда Димка привёл меня на ваш день рождения у Кости, помнишь?
— Помню, — Алина ответила машинально. — Ты тогда опоздал на два часа и пришёл с гитарой.
— А ты была в зелёном платье, — Артём произнёс это так, будто зелёное платье было самым важным событием в его биографии. — Ты сидела на подоконнике и смеялась, и у тебя были такие глаза — как будто тебе весь мир подарили.
— Артём, остановись.
— Я не прошу тебя уходить от Димы, — он поднял руки ладонями вверх, будто сдаваясь. — Я прошу одну вещь. Один поцелуй. Просто чтобы я знал. Чтобы отпустить.
Алина помнила тот вечер. Помнила, как Артём сел напротив и начал тихо перебирать струны, и как их взгляды встретились. Тогда она подавила эту искру — быстро, решительно, потому что рядом был Дмитрий, который уже неделю как признался ей в любви.
— Ты понимаешь, что я выхожу замуж через семь дней? — Алина говорила ровно, но ей стоило усилий сохранять этот голос. — За твоего лучшего друга?
— Именно поэтому, — Артём кивнул. — Через семь дней будет поздно. Через семь дней я навсегда стану «другом семьи». И я приму это. Но сейчас — я просто человек, который полтора года носит в себе то, что не имеет права носить.
— Нет, — сказала Алина. — Нет, Артём. Мне жаль, если тебе тяжело, но — нет. Я люблю Диму.
Она развернулась и пошла по тропинке назад, чувствуя, как горят щёки, как стучит сердце, как ноги несут её быстрее, чем нужно. На повороте тропинки она почти столкнулась с Галиной Петровной.
Будущая свекровь стояла в летнем жакете, с прямой спиной и тем выражением лица, которое не предвещало ничего тёплого. Из-за спины Алины по тропинке выходил Артём.
— Добрый вечер, — Галина Петровна произнесла это так, что слово «добрый» прозвучало как диагноз. — Гуляешь?
— Мы просто разговаривали, — Алина попыталась улыбнуться.
— За неделю до свадьбы, — Галина Петровна даже не посмотрела на Артёма, который молча прошёл мимо и исчез за деревьями, — невеста гуляет в темноте с посторонним мужчиной. Если бы я не знала тебя, Алина, я бы подумала дурное.
— Ничего не было. Он спросил про подарок на свадьбу.
— Подарок, — Галина Петровна повторила это слово так, будто попробовала кислое. — Подарки обсуждают при свете дня и при свидетелях. А не в лесу. Я тебе говорю это не как чужой человек. Я говорю это как мать твоего будущего мужа.
— Я понимаю, — Алина опустила глаза. — Простите. Этого больше не повторится.
— Надеюсь, — Галина Петровна развернулась и ушла к главному корпусу, её каблуки стучали по деревянному настилу.
Алина прислонилась к сосне и закрыла глаза. Стыд жёг, хотя вины не было. Ощущение несправедливости мешалось с раздражением на Артёма, который поставил её в такое положение.
А в это время в беседке у дальнего домика Дмитрий сидел за столом, крутил в руках бутылку пива и спокойно смотрел на Романа и Костю.
— Ну? — Роман поднял бровь. — Ты серьёзно это провернул?
— Абсолютно серьёзно, — Дмитрий отпил из бутылки. — Артём — парень видный. Если Алина на него клюнет — значит, мне не нужна такая жена.
— Дим, — Костя покрутил пальцем у виска. — Ты соображаешь, что ты делаешь? Это не кино. Это твоя невеста.
— Именно потому что это моя невеста, — Дмитрий говорил размеренно, с тем спокойствием, которое пугало больше крика, — я хочу знать, кого я беру в жёны. Мой отец не проверил мать — и развёлся через пять лет. Я не повторю его ошибку.
— Это бред, — Роман откинулся на спинку скамьи. — Шекспир бы выпил с горя, узнав, что его «Отелло» превратили в дешёвое шоу на турбазе.
— Не Шекспир, а я, — Дмитрий усмехнулся. — И шоу не дешёвое. Артём согласился бесплатно. Из дружбы.
Света подошла к беседке, услышав конец разговора, и встала у входа с таким выражением, будто наступила на стекло.
— Дмитрий, — она произнесла его имя медленно. — Я правильно поняла? Ты попросил Артёма соблазнить Алину?
— Проверить, — поправил Дмитрий. — Не соблазнить. Проверить.
— А в чём разница? — Света скрестила руки. — Ты натравил на свою девушку другого мужика, чтобы посмотреть, даст ли она слабину. Это отвратительно.
— Свет, не лезь, — Костя попытался увести её за руку.
— Не трогай меня, — она вырвала руку. — Дмитрий, ты хоть понимаешь, что если она узнает — свадьбы не будет? Не потому что она виновата, а потому что ты — предатель?
— Она не узнает, — Дмитрий допил пиво и поставил бутылку на стол. — Артём не скажет. Вы не скажете. А я буду знать результат.
📖 Рекомендую к чтению: — Ты лжёшь мне почти год! Ты вор, Паша! Ты украл у нас будущую квартиру, украл моё доверие, украл моё время!
Через час Дмитрий нашёл Алину у их домика. Она сидела на ступеньках, обхватив колени руками. Он подсел, обнял её за плечи, поцеловал в щёку.
— Что грустная? — спросил он голосом, от которого ещё утром ей становилось тепло.
— Устала немного, — Алина прижалась к нему. — Дим, давай сегодня проведём вечер вместе? Просто ты и я. Можем к озеру сходить или посидеть здесь.
— Ой, — Дмитрий поморщился. — Я обещал Ромке и Косте партию в покер. Они там уже стол раскладывают. Давай завтра?
— Завтра, — Алина повторила, и слово прозвучало глухо, как монета, упавшая на ковёр.
— Ну не обижайся, — он встал, потрепал её по волосам, как треплют собаку, которая путается под ногами. — Мы же всю жизнь будем вместе. А с пацанами я скоро не увижусь — все разъедутся после свадьбы. Не ревнуй к друзьям. Ладно?
— Ладно, — сказала Алина, и Дмитрий ушёл, насвистывая.
Она просидела на ступеньках ещё десять минут, слушая, как в соседней беседке зазвучали мужские голоса и звяканье фишек. Обида была тихой, не острой — как тупая игла, которая не прокалывает, но давит.
Шаги по гравию. Она подняла голову — Артём. Он стоял на тропинке в трёх метрах, руки в карманах, и смотрел на неё так, будто она была единственным источником света во всей этой сосновой темноте.
— Уходи, — сказала Алина.
— Я просто хотел извиниться, — он не двигался. — За то, что там произошло. Я не имел права.
— Не имел, — подтвердила она. — И всё равно сделал.
— Да. Потому что трус — это тот, кто молчит всю жизнь, а потом жалеет. Я не хочу жалеть.
— Артём, я сказала тебе «нет». Что ещё?
— Ничего, — он пожал плечами. — Я уважаю твоё решение. Полностью. Но раз уж Дмитрий занят покером и тебе нечего делать — может, просто пройдёмся? Без подтекста. Как друзья. К озеру и обратно.
— Ты шутишь?
— Нет. Я хочу загладить вину. Мне неловко за то признание. Позволь мне хотя бы остаться нормальным знакомым в твоей жизни, а не тем психом, который полез с поцелуями в лесу.
Алина смотрела на него и думала о том, что Дмитрий сейчас раскладывает фишки. Что он потрепал её по голове и ушёл. Что завтра он тоже скажет «завтра». И послезавтра.
— Десять минут, — сказала она. — К озеру и обратно. И если ты хоть слово скажешь не по делу — я развернусь.
— Договорились, — Артём кивнул.
Алина зашла в домик переодеться. Натянула тёплый свитер — тот самый, бордовый, который Артём как-то между делом похвалил ещё месяц назад, на дне рождения у Кости. Она поймала себя на этом и замерла перед зеркалом. Потом тряхнула головой: ерунда, это просто тёплый свитер, а у озера прохладно. Ничего предосудительного в прогулке нет.
Она вышла, и они пошли к озеру. Шли молча первые две минуты. Потом Артём заговорил — легко, ни о чём: про сосны, про то, что вода ночью кажется чёрной, как нефть, про старую лодку у причала.
— Знаешь, я в детстве жил рядом с таким озером, — сказал он. — Каждое лето бабушка увозила меня из города. Я тогда думал, что счастье — это лодка и удочка.
— А сейчас? — спросила Алина вопреки себе.
— А сейчас я думаю, что счастье — это когда тебя видят, — Артём говорил, глядя на воду. — Не оценивают, не проверяют, не взвешивают. Просто видят.
Алина ничего не ответила. Они дошли до причала, постояли минуту и повернули обратно.
— Спасибо, — сказала она у домика. — И больше не надо, Артём. Не нужно.
— Не нужно, — повторил он, кивнул и ушёл.
Алина закрыла за собой дверь, прислонилась к ней спиной и стояла так несколько секунд, слушая, как затихают его шаги. Потом сняла бордовый свитер, бросила на кровать и легла, не раздеваясь.
📖 Рекомендую к чтению: — Ты украла у меня всё, сына, квартиру, деньги, даже внука, — заявила свекровь невестке.
Она не спала. Ворочалась, злилась на себя, на Артёма, на Дмитрия, который до сих пор играл в покер — из беседки доносились взрывы хохота. В половине первого ночи Алина встала, надела кроссовки и вышла на воздух. Ей нужно было пройтись, выветрить из головы этот вечер.
Она пошла по тропинке к хозяйственному корпусу, где стояли автоматы с водой. На полпути тропинка изгибалась мимо дальней беседки — той, что была скрыта кустами. Оттуда доносились голоса.
Алина хотела пройти мимо, но услышала своё имя. Остановилась. Раздвинула ветку.
В беседке сидели Дмитрий, Роман и Костя. Покер был окончен — на столе стояли пустые бутылки и карты. Дмитрий говорил, и его голос был совсем не таким, каким он разговаривал с ней.
— Артём написал, — Дмитрий смотрел в телефон. — Говорит, она согласилась на прогулку. К озеру ходили. Свитер его любимый надела.
— И что? — спросил Роман. — Прогулка — это не измена.
— Прогулка с мужиком, который час назад признался ей в любви, — это не прогулка, — Дмитрий поднял голову. — Это начало. Сегодня прогулка, завтра — «ой, мы просто друзья», послезавтра — «он меня понимает лучше тебя».
— Дим, ты параноик, — Костя тёр ладони. — Она отказала Артёму. Он сам написал — она сказала «нет» чётко и сразу.
— А потом пошла с ним к озеру, — Дмитрий убрал телефон. — Женщина, которая твёрдо решила — не пойдёт. Она пошла. Значит, червяк есть.
— Какой червяк? — Роман поморщился. — Ты сам бросил её одну на весь вечер. Она скучала, Артём предложил прогулку. Нормальная ситуация.
— Нормальная? — Дмитрий усмехнулся тем особенным образом, который Алина видела у него только один раз — когда он рассказывал о своём разводе родителей. — Ромка, я не для того всё это затеял, чтобы ты мне говорил, что всё нормально. Я затеял это, чтобы увидеть правду.
— Правду, — повторил Роман. — Знаешь, какую правду я вижу? Что ты — манипулятор. Что ты подставил собственную невесту, потому что тебе не хватает смелости ей доверять.
— Не начинай, — Дмитрий поднял палец. — Доверие нужно заслужить.
— Она полтора года рядом с тобой. Она сказала «да» на предложение. Она готовится к свадьбе. Что ещё нужно для доверия?
— Доказательство, — Дмитрий сказал это так, будто вбил гвоздь.
— Знаешь, Дим, — Костя встал из-за стола. — Света права. Если Алина узнает — тебе конец. И честно говоря — поделом.
Алина стояла за кустами и не чувствовала ничего. Совсем ничего. Как будто кто-то выключил рубильник, который отвечал за эмоции. Она простояла так секунд тридцать, потом развернулась и пошла обратно по тропинке.
Она не плакала. Не дрожала. Шла ровными шагами и считала: раз, два, три, четыре. Двадцать шагов до поворота. Ещё тридцать до домика. Зашла внутрь. Включила свет. Достала из-под кровати свою сумку. Начала складывать вещи.
Через двенадцать минут она вышла с сумкой на крыльцо. Артём стоял у соседнего домика и курил. Увидев её с сумкой, выпрямился.
— Алина? Ты куда?
— Скажи мне одну вещь, — Алина подошла к нему вплотную. Голос у неё был ровный, как линейка. — Эта вся история с «ты мне нравишься» — это была идея Дмитрия? Да или нет.
Артём молчал три секунды. Потом опустил глаза.
— Да.
— Он попросил тебя проверить меня?
— Да.
— И ты согласился.
— Алина, послушай...
— Ты. Согласился, — она не повышала голос. — Ты разыграл признание. Ты стоял передо мной и говорил про зелёное платье и про глаза — и это всё было по сценарию. По сценарию моего будущего мужа.
— Не всё, — Артём поднял голову. — Зелёное платье было настоящим. Я правда запомнил.
— Мне всё равно, — Алина перехватила сумку. — Где стоянка?
— Алина, подожди. Не надо так. Поговори с ним. Разберитесь.
— Нет, — она качнула головой. — Не буду. Разбираться — значит дать ему шанс объяснить. А объяснять тут нечего. Он меня проверял. Как товар на складе. Как вещь, которую можно вернуть, если не понравилась. Мне не нужны его объяснения.
Она достала телефон и вызвала такси. До турбазы ехать сорок минут. Она была готова ждать.
📖 Рекомендую к чтению: — Ты мне нужна была только из-за денег. Спасибо, пользоваться было удобно. И вообще, я подал на развод, — с обидой в голосе заявил муж.
Дмитрий появился через пять минут — видимо, Артём позвонил. Он шёл быстрым шагом, и на его лице было выражение человека, которого разбудили пожарной сиреной.
— Алина, ты чего? Что за сумка? Что происходит?
— А ты не знаешь? — она стояла у фонаря, сумка на плече, и смотрела на него прямо, без тени того мягкого терпения, которое было ещё три часа назад.
— Артём сказал, ты уезжаешь. Это бессмыслица. Среди ночи. Куда?
— Домой, — Алина говорила коротко, как режут ножницами. — Домой, Дмитрий. От тебя. Насовсем.
— Что? — он остановился. — Подожди. Что Артём тебе наговорил?
— Артём подтвердил то, что я услышала своими ушами, — Алина смотрела ему в глаза, и он, видимо, что-то понял, потому что его лицо изменилось. — Я стояла за кустами, Дмитрий. Я слышала каждое слово. Про «доказательство». Про «червяка». Про то, как ты попросил своего друга изобразить влюблённого, чтобы проверить, побегу ли я за ним, как собачка.
— Алина, это не так, — он сделал шаг к ней.
— Не подходи, — она подняла руку. — Не смей ко мне подходить.
— Послушай, я просто хотел убедиться. Для себя. Для нас обоих. Это же нормально — хотеть знать, что человек тебе верен!
— Нормально? — Алина переспросила это слово так, что оно стало ядовитым. — Нормально — это доверять. Нормально — это не подсылать друзей к своей невесте. Нормально — это быть рядом с ней вечером перед свадьбой, а не играть в карты и параллельно дёргать за нитки, как кукловод.
— Ты преувеличиваешь, — Дмитрий попытался усмехнуться. — Ну проверил. Ну и что? Ты же прошла проверку. Ты отказала ему. Радуйся.
Алина замерла. Потом медленно опустила сумку на землю. Подошла к нему. И влепила пощёчину — короткую, звонкую, от которой его голова мотнулась вправо.
— Радуйся, — повторила она.
Дмитрий стоял, прижав руку к щеке, и молчал. Из-за деревьев вышли Роман, Костя и Света — услышали голоса. Чуть поодаль стоял Артём. Все молчали.
— Я не «прошла проверку», — Алина забрала сумку. — Это ты не прошёл. Ты не прошёл проверку на порядочность, на уважение, на элементарную человеческую честность. Ты устроил цирк из наших отношений. Ты унизил меня, унизил Артёма, заставил своих друзей участвовать в этом позоре. И теперь стоишь и говоришь «радуйся»?
— Алина, — Дмитрий наконец убрал руку от щеки. — Не делай глупостей. У нас свадьба через неделю. Гости, зал, платье — всё оплачено. Ты из-за ерунды хочешь всё разрушить?
— Из-за ерунды, — Алина повторила с таким холодом, что Света поёжилась. — Так вот оно что. Теперь это «ерунда». Пять минут назад «червяк» и «доказательство» — а теперь «ерунда».
— Ну хорошо, я был неправ, — Дмитрий поднял руки, и жест этот был не извинительный — торговый, как на рынке. — Я признаю. Неправ. Дурак. Что хочешь. Давай забудем, ляжем спать, а утром поговорим нормально.
— Утром я буду в городе, — Алина услышала гудок подъезжающей машины. — Кольцо я оставила на столе в домике. Зал отменяй сам — бронь на твоё имя.
— Ты не сделаешь этого, — Дмитрий шагнул к ней, и в его голосе проскользнуло что-то новое — не боль, не раскаяние. Страх. Голый, некрасивый страх человека, который привык контролировать и вдруг обнаружил, что пульт выпал из рук.
— Уже сделала, — Алина повернулась к нему спиной и пошла к машине.
— Стой! — он дёрнулся за ней, но Роман перехватил его за локоть.
— Отпусти её, — Роман говорил тихо. — Ты это заслужил.
— Ром, ты что, серьёзно? Ты мой друг!
— Именно потому что я твой друг — я тебе говорю: ты это заслужил. Я предупреждал.
Алина открыла дверцу такси. Бросила сумку на заднее сиденье. Обернулась в последний раз.
— Дмитрий, — сказала она, и в её голосе не было ни злости, ни истерики, ни мелодрамы. — Ты хотел узнать, можно ли мне доверять. Вот мой ответ: мне — можно. А тебе — нельзя.
Дверца захлопнулась. Такси уехало.
Дмитрий стоял у фонаря и смотрел на красные габаритные огни, растворяющиеся в темноте. Вокруг него было пятеро людей, и никто не сказал ни слова.
Потом заговорила Галина Петровна. Она вышла из тени главного корпуса — оказалось, она стояла там всё это время.
— Мама? — Дмитрий обернулся. — Ты тут?
— Я тут, — Галина Петровна подошла к нему, и её каблуки стучали по настилу, как метроном. — Я всё слышала, Дмитрий. Каждое слово.
— Мам, она уехала. Ты можешь ей позвонить? Она тебя слушает. Скажи ей, что я погорячился, что...
— Нет, — Галина Петровна остановилась перед ним. — Я не буду ей звонить. И ты не будешь ей звонить.
— Что?
— Я час назад отчитала эту девочку за прогулку с чужим мужчиной, — Галина Петровна говорила тихо, и от этой тишины было страшнее, чем от крика. — Я стыдила её. Говорила ей, что невеста так себя не ведёт. А теперь выясняется, что весь этот спектакль устроил мой сын. Что ты натравил на неё своего приятеля и спокойно ждал, отколется или нет. Мне стыдно, Дмитрий. За тебя. Мне стыдно так, как мне не было стыдно никогда в жизни.
— Мам...
— Молчи, — она подняла руку. — Ты потерял порядочную девушку. Единственную, которая смотрела на тебя как на человека, а не как на удобный вариант. И ты потерял её не потому что она плохая — а потому что ты решил, что имеешь право ставить на ней опыты.
Дмитрий молчал. Роман молчал. Костя обнял Свету за плечи и увёл. Артём стоял в стороне, глядя в землю.
— Артём, — Галина Петровна повернулась к нему. — Ты тоже хорош. Согласился играть в этот балаган.
— Я знаю, — Артём не поднял головы. — Мне нет оправдания.
— Нет, — подтвердила Галина Петровна. — Нет тебе оправдания.
Она развернулась и ушла. Дмитрий остался у фонаря. Его телефон зазвонил — он посмотрел на экран. Алина. Он схватил трубку.
— Алина!
— Я забыла сказать, — её голос был спокойным, почти деловым. — Кольцо я не оставила в домике. Я забрала его с собой. Завтра верну его в ювелирный — оно куплено на мои деньги, если ты забыл. Из тех самых денег, которые я копила три года. Так что «оплаченная свадьба» — это в основном моя оплаченная свадьба. Зал, цветы, фотограф — всё на тебе. Отменяй если успеешь, а нет, неси расходы, думаю они будут существенные. Считай это твоя проверка на вшивость.
— Алина, подожди, мы можем...
— Нет, — сказала она. — Не можем. Доброй ночи, Дмитрий.
Гудки.
Он опустил руку с телефоном и посмотрел на Романа. Роман покачал головой.
— Не смотри на меня так, — сказал Роман. — Я тебя предупреждал. Костя предупреждал. Света предупреждала. Ты не слушал.
— Она вернётся, — Дмитрий сказал это неуверенно, пробуя фразу на вкус, и сам почувствовал, какой она была пустой.
— Не вернётся, — Роман достал ключи от машины. — Я видел её глаза. Это были глаза человека, который решил. Не подумал, не прикинул, не поколебался — а решил. Окончательно. Ты проиграл, Дим. Ты сам себя обыграл.
Роман ушёл к парковке. Дмитрий остался один. Фонарь гудел над головой, и мотыльки бились о стекло — глупо, настойчиво, безрезультатно.
А утром Дмитрий обнаружил в домике на столе записку. Почерк был аккуратный, без единого зачёркнутого слова:
«Ты искал доказательство моей верности. Вот оно: я была верна тебе полтора года. Каждый день. Без проверок, без экспериментов, без подстав. Я была верна, потому что любила. А ты не заметил. Потому что тот, кто проверяет — не верит. А тот, кто не верит — не любит. Ты никогда меня не любил, Дмитрий. Ты любил контроль. Прощай».
Рядом с запиской лежало колечко — тонкое, серебряное, первое, что он подарил ей на их третьем свидании. Обручальное она действительно забрала.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
📖 Так же читайте: — Ты вычеркнул из завещания моего сына? Слушаю объяснения, — потребовала Марина от мужа.
📖 Так же читайте: — Вы нашли деньги на отпуск, но не нашли их, чтобы заплатить за коммуналку, — тихо сказала мать дочери и зятю, они ещё не знали её планов