Часть вторая. Полмира до Владивостока
В прошлый раз мы остановились на том, как цесаревич Николай Александрович заложил Транссиб, залил цементом серебряную доску в основании вокзала и уехал через Сибирь в Петербург.
Но остался один важный вопрос: а как он вообще сюда попал?
Зачем наследнику российского престола понадобилось плыть через полмира, чтобы во Владивостоке взять в руки тачку?
И почему его визит едва не закончился трагически ещё до того, как он ступил на владивостокскую землю?
Сегодня — вторая часть. О целях, рикшах, самурайском мече и о том, как покушение в Японии изменило жизнь будущего императора.
Зачем император отправил сына на Восток
В конце XIX века Россия смотрела не только на запад, но и на восток. Александр III, отец Николая, понимал: будущее империи — на Тихом океане. Владивосток — не просто порт, а ключ к Азии. И этот ключ нужно было показать всему миру.
Тогда и родилась идея Восточного путешествия.
Николай должен был объехать полмира, посетить страны, с которыми Россия торговала или дружила (а иногда и ссорилась), и везде оставить впечатление: Россия — сила цивилизованная, мирная, но серьёзная.
Путь был грандиозным. Греция, Египет, Индия, Сингапур, остров Ява, Сиам (ныне Таиланд), Китай, Япония.
И только потом — Владивосток.
Корабль — фрегат «Память Азова». Команда — лучшие офицеры флота. Свита — министры, дипломаты, военные. А сам наследник — 22-летний молодой человек, который впервые в жизни видел мир за пределами Гатчины и Петербурга.
Принц, слоны и восточное гостеприимство
Путешествие начиналось как сказка.
В Греции Николая встречал король Георг — и его сын, принц Георг, ровесник наследника, с которым они быстро подружились. Принц Георг вообще оказался человеком удивительной судьбы: именно он позже спасёт Николаю жизнь.
В Египте наследник катался по Нилу, смотрел на пирамиды и принимал в дар слонов.
Нет, слоны в Россию не поехали — но сам факт впечатлял.
В Индии — охота на тигров, слоны в богатых попонах, дворцы махараджей. В Сингапуре — английская чопорность и идеальный порядок. На Яве — джунгли, вулканы и невероятные закаты. В Сиаме (Таиланде) будущего императора встречал сам король Рама V — один из самых просвещённых монархов Азии.
Всюду — радушие, подарки, обеды, парады. Всюду — надежды на дружбу и торговлю. Россия показывала себя, а Николай учился смотреть на мир без европейского высокомерия.
Но главное испытание ждало его впереди.
Япония: улыбки, поклоны и меч наотмашь
В апреле 1891 года эскадра Николая бросила якорь у берегов Японии.
Страна восходящего солнца только недавно открылась миру после вековой изоляции.
Японцы были вежливы до дрожи. Чиновники кланялись, император Мэйдзи принимал наследника как самого дорогого гостя.
Николай с интересом разглядывал храмы, сады, кимоно, рикш. Ему нравилась эта страна — загадочная, чуждая, но красивая.
29 апреля 1891 года наследник с принцем Георгом отправились в город Оцу, неподалёку от Киото. Толпы японцев выстроились вдоль улиц. Всё шло по плану: рикши везли гостей, полицейские оцепляли дорогу, дети махали флажками.
А потом случилось непредвиденное.
Один из полицейских, стоявший на тротуаре, вдруг выхватил меч и бросился к паланкину Николая.
Цуда Синдзо — так звали покушавшегося — нанёс удар мечом по голове цесаревича.
Удар пришёлся вскользь.
Кожа на голове рассечена, но кость не задета. Иначе — смерть. Принц Георг, оказавшийся рядом, отразил второй удар своей тростью. Рикши скрутили нападавшего.
Всё случилось за несколько секунд. А могло изменить историю России.
Кровь, шок и извинения императора
Николая, истекающего кровью, доставили в ближайший дом — владельца галантерейного магазина.
Ему перевязали голову.
Сам он, по воспоминаниям очевидцев, больше переживал не за себя, а за то, что подумают японцы.
«Это ничего, только бы японцы не подумали, что это происшествие может изменить мои чувства к ним», — сказал цесаревич.
И это сказал человек, которого только что пытались убить.
Япония замерла.
Император Мэйдзи лично приехал к Николаю извиняться.
Сотни японцев писали ему письма с мольбой о прощении.
Покушавшегося приговорили к пожизненной каторге — и он вскоре умер в тюрьме (по официальной версии — от болезни, по слухам — не без помощи тюремщиков).
Россия была в ярости.
Александр III потребовал немедленного возвращения сына. Из Петербурга пришла телеграмма: «Немедленно во Владивосток. Дальнейшее путешествие отменяется».
И Николай, ещё не до конца залечивший рану, подчинился.
Что дало это путешествие России и самому цесаревичу
Путешествие Николая на Восток стало поворотным моментом в российской политике. Империя показала: она не забыла про Дальний Восток. Владивосток — не задворки, а ворота.
История не знает сослагательного наклонения, и мы не можем залезть в голову Николаю Александровичу.
Дневников он не вёл в той степени, чтобы прямо формулировать «уроки». Но по его поступкам, по тем решениям, которые он принимал уже будучи императором, можно предположить, что Восточное путешествие не прошло для него даром.
Он увидел мир — не на картах и в докладах министров, а живым, шумным, разным. И, вероятно, понял, что Россия на этом Востоке — не гостья, а игрок. Игрок, у которого нет права на слабость.
Покушение в Оцу, скорее всего, оставило глубокий след. Не столько страх, сколько осознание, что даже самая радушная встреча может обернуться ударом меча. И доверять здесь нельзя никому.
Ну и главное — Транссиб. Дорога, которую он начал своей тачкой. Став императором, он довёл её до конца. Потому что понял: без неё Владивосток — просто далёкий порт. А с ней — ключ к Тихому океану.
Это, конечно, мои предположения.
Но они основаны на фактах: дорогу достроили, порт укрепили, город вырос. А цесаревич, вернувшись в Петербург, стал другим. Более серьёзным. Более молчаливым. И, как показали события 1918 года, — фаталистом.
Некоторые историки упрекают Николая в том, что путешествие создало у него «ложное представление о необъятности русской мощи».
Он, мол, слишком поверил в силу империи и недооценил риски.
Может быть.
Но без этого путешествия не было бы Транссиба.
Не было бы того рывка, который превратил Владивосток из военного поста в город-порт, в столицу Дальнего Востока.
Эпилог: возвращение
Спустя пять лет, в 1896 году, Николай II короновался.
В честь этого события Владивосток вновь принимал фрегат «Память Азова». Тот самый, на котором наследник объехал полмира, едва не погиб и заложил великую дорогу.
Цесаревич стал императором. Транссиб достроили. Владивосток вырос.
Арку снесли в 1927-м. Восстановили в 2003-м.
Памятник Невельскому стоит.
Вокзал работает. Сухой док работает.
А в основании всего этого — тачка, земля, цемент и человек, который, несмотря на рану, страх и тысячи километров, сделал то, что должен был.
Послесловие
Мы привыкли считать историю чем-то далёким.
Скучным.
Книжным.
Но на самом деле она — вот она.
Под ногами. В цементе, который залил цесаревич. В рельсах Транссиба, по которым мы ездим. В арке, под которой проходим.
И в нашей памяти. Потому что пока мы помним — город жив.
Вопрос для комментариев
А вы знали историю покушения на цесаревича в Японии?
Или, может, у вас в семье хранятся воспоминания о строителях Транссиба? Делитесь в комментариях — каждая семейная история делает наш город ближе.