ГЛАВА 7. Выписка.
Больничные стены неохотно отпускали её. Три недели — двадцать один день капельниц, уколов, осмотров и безвкусной каши, которую называли «диетической». Двадцать одна ночь молчаливых, пугающих, гнетущих визитов. И вот — свобода.
Медсестра протянула Юле бумаги и указала, где поставить подпись. Юля расписалась машинально, её правая рука всё ещё плохо слушалась из-за проблем с нервом.
— Ограничьте физические нагрузки, — сказала медсестра. — Принимайте препараты по схеме. Если почувствуете головокружение, сразу обратитесь к врачу.
— Угу.
— Вы меня слышите?
— Ограничить, принимать, при головокружении.
Медсестра взглянула с недоверием, но кивнула.
— Вас ждут в холле.
***
«Ждут» — это было слабо сказано.
В холле собралась целая команда встречающих: мама, папа, Света и, неожиданно, Федя. Все с букетами. На их лицах отражалась смесь радости и тревоги.
— Доченька! — первой бросилась к ней мама. — Осторожно, не торопись…
— Мам, я могу ходить, — спокойно ответила она.
— Тебе нельзя напрягаться, — строго сказала мама.
— Ходьба — это не напряжение, — возразила Юля.
— Врач запретил...
— Мам, — перебила она, не желая спорить.
Объятия были нежными, но крепкими. Юля вдохнула знакомый аромат маминых духов — лёгкий ландыш и что-то цветочное. На миг она почувствовала себя маленькой девочкой, которую можно спрятать от всех бед на материнской груди.
Затем подошёл папа. Он молча и коротко обнял её, слегка похлопав по спине.
После — Света. Она всхлипнула и тут же начала быстро говорить:
— Ты сильно похудела. Это нехорошо. Давай заедем в магазин за продуктами. Я купила домашнюю курицу, твоя мама сварила бульон, тебе полезно будет похлебать его. И пирожки тоже. Они у меня в машине, их можно разогреть в микроволновке, если у тебя она есть.
— Света.
— Что?
— Дыши.
Света замолчала, а потом рассмеялась — нервно, почти со слезами на глазах.
— Прости. Просто... волнуюсь.
— Это заметно.
Федя стоял чуть поодаль. Кивнул ей — резко, по-мужски. Юля кивнула в ответ. Между ними повисло напряжение: кольцо, крик, правда, которую никто не желал признать.
— Поехали? — папа взял её вещи. — Машина у ворот.
***
В машине мама начала разговор. Юля знала, что это неизбежно. Она готовилась, но всё равно почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Доченька, мы с папой решили...
— Нет, — ответила она твердо.
— Ты даже не дала мне договорить!
— Вы предлагаете мне переехать к вам. Нет, — повторила она спокойно.
Мама и папа молча переглянулись, глядя в зеркало заднего вида.
— Юля, это временно. Пока ты не восстановишься.
— Я уже восстановилась.
— У тебя три сломанных ребра!
— Они срастаются.
— И черепно-мозговая травма!
— Средней тяжести. Уже всё прошло.
— Юлия Андреевна!
Когда мама произносила её полное имя, это означало, что дело серьёзно. Но Юля была готова.
— Мам, я не могу жить у вас. Я взрослая. У меня своя квартира.
— Это не твоя квартира. Это...
Мама замолчала.
Это квартира Саши. Вы снимали её вместе. Вы жили там вместе.
— Я знаю, чья это квартира, — тихо сказала Юля. — Именно поэтому я хочу вернуться туда.
— Но...
— Мам. Пожалуйста.
Повисло молчание. Папа, обычно молчаливый, но понимающий, неожиданно сказал:
— Пусть едет.
— Серёжа! — воскликнула мама.
— Галя, она взрослая. Пусть сама решает, — ответил он.
— Но она там будет одна! — не унималась мама.
— Я буду звонить каждый день, — пообещала Юля. — Утром и вечером.
— Каждый день? — с сомнением переспросила мама.
— Каждый, — твёрдо подтвердила Юля.
Мама тяжело вздохнула. Это был её фирменный вздох: «Я не согласна, но спорить бесполезно».
— Ладно. Но если что-то случится...
— Вы будете первыми, кто узнает.
— И если тебе станет одиноко...
— Мам, — перебила она меня.
— Ладно, ладно, молчу.
Она не умолкала до самой квартиры. Рассказывала о соседке тёте Маше, которая расспрашивала про Юлю, про двоюродную сестру в Воронеже, про цены на гречку и про то, что сериал, который они смотрели, «совсем испортился, главный герой — призрак, представляешь, до чего докатились».
Юля кивала, но не слушала. Смотрела в окно на город, который проплывал мимо, и думала о том, что её ждёт дома.
***
Света поднялась вместе с ней. Родители хотели пойти, но Юля отговорила: «Вам далеко ехать, уже вечер, я справлюсь». Федя тоже ушёл, буркнул что-то про дела, но глаза у него были виноватые. Лифт поднимался медленно, или ей так казалось..
— Ты уверена? — спросила Света.
— Нет.
— Тогда почему?..
— Потому что должна.
Света внимательно посмотрела на Юлю.
— Юль, ты меня пугаешь, — тихо сказала она.
Юля кивнула.
— Я знаю, — ответила она.
— Если хочешь, я останусь. На ночь или на несколько ночей. Столько, сколько нужно.
Юля покачала головой.
— Это моя проблема, — сказала она. — Я должна справиться сама.
Двери лифта распахнулись. Третий этаж. Знакомый коридор. У соседей тот же коврик с надписью «Welcome». Саша всегда называл его лицемерным, потому что хозяева никогда не принимали гостей.
Их дверь. Юля достала ключи.
— Я позвоню, — сказала она Свете. — Обещаю.
— Иди. Я справлюсь.
Света замерла на мгновение, затем обняла её с силой и решимостью и ушла.
Юля осталась одна.
***
Ключ повернулся в замке. Дверь открылась. Запах ударил в ноздри раньше, чем она щелкнула выключателем. Его запах.
Квартира пахла Сашей: его одеколоном, его кофе, им самим. Юля замерла на пороге, не решаясь войти. Три недели. Три недели квартира пустовала, но запах остался.
Она сделала шаг внутрь.
Прихожая. Его кроссовки у двери, там, где он бросил их тогда утром. Куртка висит на вешалке. На полочке — запасные ключи, которые он вечно теряет.
Ещё шаг.
Кухня. Турка на плите — та, в которой он варит кофе. Кружка в раковине. На столе — список покупок его почерком: «молоко, хлеб, сыр (только нормальный, не тот, что нравится Юле)».
Она фыркнула или всхлипнула? Что-то среднее.
— Ты всегда ненавидел бри, — произнесла она вслух. — Говорил, что он пахнет носками.
Тишина.
Конечно, тишина. А чего ты ожидала?
Комната. Кровать не заправлена — они опаздывали. На тумбочке лежит его книга — детектив, который он читал уже месяц. Закладка открыта на середине.
Он так и не узнает, кто убийца.
Эта нелепая мысль стала последней каплей. Юля села на кровать и заплакала.
***
Она плакала час, может, два. А может, целую вечность — время в пустой квартире тянулось странно. Потом встала, умылась. Посмотрела на себя в зеркало: опухшее лицо, красные воспаленные глаза, синяки, которые начали чуть-чуть сходить.
— Ты выглядишь ужасно, — сказала она своему отражению.
Отражение молча согласилось.
Юля медленно обошла квартиру, касаясь вещей. Его футболка висела на спинке стула. Зарядка была воткнута в розетку. Тапочки, которые она когда-то подарила ему в шутку и которые он носил всерьёз, стояли у кровати.
Всё оставалось на своих местах.
Всё ждало его возвращения.
«Живые воспоминания», — подумала она. Квартира ещё не знала, что его нет. Она продолжала думать, что он вернётся.
***
Ночь опустилась, как всегда, неумолимо. Юля лежала на его стороне кровати, не в силах пересилить себя и переместиться на свою. Она смотрела в потолок, ждала.
"Он придёт," — думала она. — "Он приходил каждую ночь в больнице. Он придёт и сюда. Он..."
Часы показывали 2:47. Его время. Юля напряглась, но ничего не произошло. Ни холода, ни запаха, ни ощущения присутствия.
2:48. 2:49. 2:50. Всё было тихо.
— Саша? — прошептала она.
Тишина.
— Саша, ты здесь? — прошептала Юля.
Ответа не было. Она села в кровати, огляделась: тени в углах, мягкий свет фонаря из окна, очертания знакомых предметов.
Обычная комната. Обычная ночь. Никаких призраков.
— Саша! — повторила она громче, но голос дрогнул.
Он не пришёл.
Почему его нет?
Как он мог не прийти?
Юля устало легла на подушку. Она испытала странное разочарование — призрак не явился. Три недели она избегала его появления, пряталась под одеялом, отворачивалась и молила уйти.
А теперь, когда его не было, она чувствовала себя... покинутой.
— Ты бросил меня, — тихо произнесла она в темноту. — Сначала исчез, а теперь даже не приходишь.
Тишина.
— Ты вообще был настоящим? Или мне всё приснилось? Галлюцинации, как говорила врач?
Тишина.
— Саша, пожалуйста. Мне страшно. Мне так страшно одной.
Тишина.
Юля натянула одеяло на голову, словно в больнице. Как когда-то в детстве. Под одеялом было темно и спокойно. Она лежала, слушая тишину. И засыпала — медленно, с трудом, думая лишь об одном: Он не пришёл. Значит, его нет. Значит, я одна.
Она не понимала, что ошибается.
Он ждал. Ждал, пока она будет готова.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.