Олег залил четвёртый ноутбук за год. MacBook Pro M4. Иван смотрел на пар над клавиатурой и молчал. Минуту. Две. Три.
— Ты это, — сказал Олег. — Я заменю.
Иван взял кружку. Полную, горячую. Посмотрел на лицо Олега — спокойное, даже скучающее. Человек залил технику на двести тысяч и скучает.
— Уходи, — сказал Иван.
— Ну чего ты…
— Уходи. Сейчас.
Олег не сдвинулся. Он вообще никогда не уходил сразу. Ему нравилось стоять и смотреть, как другой человек борется с желанием его убить. Своеобразный спорт.
Иван поставил кружку. Разжал пальцы. Взял со стола телефон.
— Я звоню сестре твоей жены, — сказал он. — И говорю, что ты привёл девушку в мою квартиру.
— Какую девушку?
— Ту, что ждёт внизу. Ты думал, я не видел?
Олег побледнел.
— Откуда ты…
— Иди. Пока я не отправил фото.
Олег пошёл. Быстро. Не попрощавшись.
Когда дверь закрылась, Иван выдохнул. Сесть не мог — ноги не держали. Адреналин.
Из спальни вышла Надя. Посмотрела на закрытую дверь.
— Какая девушка? — спросила она.
— Никакой.
— А откуда ты знал, что сработает?
— Он всегда приводит кого-то, когда его выгоняют. Не знаю почему. Ему нужно прикрытие. Чтобы мы не могли выгнать его одного.
Надя кивнула.
— А если бы он спросил, где фото?
— Сказал бы, что удалил. Из сострадания.
Она усмехнулась.
— Ты его ненавидишь?
— Я хочу, чтобы он сдох. Но в другом районе.
— Это не ненависть. Это усталость.
Иван не стал спорить. Налил воды. Выпил. Руки всё ещё тряслись.
— Знаешь, — сказала Надя. — Я терпела его десять лет. Сестра звонит и плачет, а я говорю: «Он исправится». Не исправился.
— Почему ты не сказала мне раньше?
— Боялась, что ты скажешь: «сама виновата».
— Я бы так не сказал.
— А я боялась.
Они помолчали.
— Сегодня он не вернётся, — сказал Иван.
— Почему?
— Потому что я ему пригрозил. А он трус.
Надя посмотрела на него.
— Ты тоже трус, — сказала она. Спокойно. Без злости.
— Это почему?
— Потому что терпел его четыре года. Трус не тот, кто боится. Трус тот, кто боится признаться, что боится.
Иван хотел возразить. Потом подумал — и не стал.
Она была права.
***
Олег не появлялся три дня. На четвёртый Иван сам поехал к нему.
Не для разговора. За старым ноутбуком — третьим, залитым, который Олег обещал починить.
Олег открыл дверь. Немытый. В футболке наизнанку.
— Ты чего? — спросил он.
— За ноутбуком.
— Я не починил.
— Знаю.
Иван прошёл в комнату. Воняло. На столе — пустые бутылки. Коньяк, дешёвый.
— Ты пьёшь один? — спросил Иван.
— А ты составишь компанию?
— Нет.
Олег сел на диван. Не предложил сесть. Иван сел сам — на стул, который скрипнул.
— Слушай, — сказал Олег. — Ты меня ненавидишь?
— Да.
— За что? За ноутбуки?
— За то, что ты заставляешь меня чувствовать себя тюфяком. Каждый раз, когда я тебя не выгоняю, я себя презираю. А когда выгоняю — ты возвращаешься, и я презираю себя за то, что не могу сделать так, чтобы это прекратилось навсегда.
Олег молчал. Долго.
— Я не умею иначе, — сказал он наконец. — Я не знаю, как быть, если меня не выгоняют. Я тогда думаю, что я свой. А я не свой. Я чужой.
— У всех нас есть чужой внутри, — сказал Иван. — Но не все заливают ноутбуки.
Олег усмехнулся. Криво.
— Ты прав. Я козёл.
— Знаю.
Иван встал. Нашёл ноутбук — под стопкой грязного белья. Взял.
— Ты меня выгонишь, если я приду? — спросил Олег.
— Придёшь — выгоню.
— А если позвоню?
— Не отвечу.
— А если умру?
— Принесу цветы. Искусственные. Чтобы не поливать.
Олег засмеялся. Первый раз за всё время — по-настоящему.
— Ты жёсткий, — сказал он.
— Ты меня сделал таким.
Иван вышел. В машине сел, не заводя. Посмотрел на ноутбук. Тот не включался.
Он положил его на соседнее сиденье. Написал Наде: «Всё нормально. Он жив».
Надя ответила: «А ты?»
Иван подумал. Написал: «Тоже».
Он не стал добавлять «но устал». Это было бы лишним. Она и так знала.
Пишу пока пишется