Пишу пока пишется

Пролог. Я сижу на унитазе. Потому что это единственное место в квартире, где можно побыть одной. Дверь заперта на щеколду, которую Гоша пока не научился открывать. У меня есть четыре минуты, пока Соня...

Олег залил четвёртый ноутбук за год. MacBook Pro M4. Иван смотрел на пар над клавиатурой и молчал. Минуту. Две. Три. — Ты это, — сказал Олег. — Я заменю. Иван взял кружку. Полную, горячую. Посмотрел на лицо Олега — спокойное, даже скучающее...

Утро началось обычно. Холодильник голосом Смоктуновского читал «Войну и мир». Том четвёртый, эпилог, Наташа Ростова рожает четвёртого. Холодильник делал это каждое утро, и я уже давно не обращал внимания...

В башне из серого кирпича, которую в народе называли «Офис», трудился обычный инженер Петр. В душе он был не просто Петр, а Pitersky_Engineer_63rus. День его был сер и однообразен: чертежи, начальник, сломанный принтер...

Я предупредила коллег ещё на этапе записи. — Девочки, завтра ко мне записалась клиентка. Держитесь. — А что такое? — Я ещё не знаю. Но я знаю, что будет тяжело.

Филица Семеновна ненавидела утро. Не просто не любила. Ненавидела так, как можно ненавидеть только того, кто будит тебя каждый день уже триста лет. Её рабочий день начинался в полночь. Она была совой. Не метафорой, а самой настоящей совой — в смысле, птицей...

Всё началось с того, что я умер в среду. Не в какой-то эпической битве, не от руки роковой красотки и даже не от несварения, достойного пера Рабле. Я умер из-за того, что ждал идеального момента, чтобы купить нормальный карниз...

Марина стояла на балконе двенадцатого этажа и смотрела на город, который равнодушно пережевывал её судьбу вместе с выхлопными газами. Ей было тридцать восемь. Она была замужем, но это было так же незаметно, как наличие аппендикса...

Виталий проснулся от ощущения, что кто-то смотрит ему в затылок. Неприятное чувство, знакомое каждому, кто хоть раз задерживал сдачу годового отчёта. Он перевернулся. В ногах его кровати стоял молодой...

Мия сидела на подоконнике и смотрела, как Её Дура пьет утренний кофе. Зрелище было удручающим. Дура, которую в паспорте именовали «Анна Сергеевна», а в мыслях Мии — «Источник Тепла и Бесконечного Разочарования», держала кружку тремя пальцами, словно боялась, что та укусит...

Я пишу идеальные миры. Скучные, как отчет налоговой. Каждый чих героя обоснован. Каждый дракон имеет лицензию на огнедышание. Редакторы в экстазе: «Так гладко!» Читатели зевают, но ставят пять звезд — потому что не к чему придраться...

Она появляется на пороге, и я ещё до того, как открыть рот, делаю вдох. Глубокий. Тот самый, который должен помочь мне не убить человека, которому, судя по всему, уже пора в музей, а не в педикюрное кресло...