Что вы сделаете, если муж, объявивший об уходе к молодой коллеге, через неделю вернется и предложит приготовить вам завтрак? Растеряетесь? Заплачете? Я вот не сделала ни того, ни другого. Я просто вспомнила одну старую историю…
***
Катя. Так меня зовут. И в тот вторник, ровно в одиннадцать вечера, я поняла, что это имя — единственное, что у меня по-настоящему осталось.
— Кать, я ухожу, — муж, Андрей, даже не снял куртку. Просто встал в коридоре, как чужой. — К Ленке из бухгалтерии. Ты её знаешь. Так что… собирай чемодан.
Мозг зацепился за последнюю фразу. Почему я должна собирать чемодан? Квартира-то моя. Вернее, была когда-то моей, бабушкиной. Но это уже другая, давняя история, о которой я предпочитала не вспоминать.
Я не стала спорить. Не стала кричать. Внутри что-то не просто оборвалось, а будто кристаллизовалось, превратилось в холодный, острый лёд. Я молча кивнула. Он, кажется, удивился. Ждал слёз, истерики, битья посуды. А я пошла на кухню, достала контейнер, положила в него кусок вчерашней запеканки и пару огурцов. Собрала себе обед на работу. На среду.
Андрей постоял ещё минуту, хмыкнул и вышел, хлопнув дверью. Я даже не посмотрела ему вслед. Просто легла спать на своей половине огромной, вдруг ставшей одинокой кровати.
Среда и четверг прошли как в тумане. Работа, дом, безвкусный ужин, пустая квартира. Я не плакала. Я просто функционировала. Вспоминала, как в детстве упала с велосипеда и сильно ободрала коленку. Бабушка тогда не бросилась меня жалеть, а строго сказала:
«Вставай, Катюха! Нечего грязь пузом мерить. Подорожник приложи и поехала дальше».
Вот и сейчас я мысленно искала тот самый подорожник.
А в субботу, в семь утра, в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Я накинула халат, сонная и злая. Кого там принесло в такую рань?
На пороге стоял Андрей. В одной руке — сиротливый букет астр, в другой — авоська, набитая продуктами. Он улыбался виновато и в то же время как-то по-хозяйски.
— Привет. Я тут зашёл… Завтрак приготовить. Тебе яичницу или блины?
Я смотрела на него и не могла понять: это сон? Розыгрыш? Он перепутал квартиры? Или Ленка из бухгалтерии оказалась плохой хозяйкой и не кормит его по утрам?
— Ты… что? — единственное, что я смогла вымолвить.
— Ну, я подумал, ты тут одна… Голодаешь, небось, — он попытался протиснуться мимо меня в квартиру. — Давай, я быстро, как ты любишь, с сыром.
И тут лёд внутри меня треснул. Не от жалости. От ярости. Я выставила руку, уперев её ему в грудь.
— Андрей, уходи.
— Кать, ну чего ты? Я же с добрыми намерениями! По-хорошему же пришёл!
— По-хорошему ты ушёл во вторник. К Ленке. Туда и иди завтракать.
Он нахмурился, и на секунду в его глазах промелькнуло что-то злое, но он тут же снова нацепил маску раскаявшегося мужа.
— Я всё понял, Катюш. Ошибся. Дурак был. С кем не бывает? Дай мне шанс.
Я захлопнула дверь перед его носом, закрыла на все замки и сползла по ней. Не от горя. От дикого, абсурдного смеха.
Что это было?
Несколько дней у молодой любовницы — это как в отпуск сходить? А потом вернуться в семью, отдохнувшим и с новыми силами?
Первым делом я позвонила Юльке, своей университетской подруге, а ныне — зубастому юристу.
— Юль, привет. У меня тут… цирк.
Выслушав мою историю, Юлька молчала секунд десять.
— Так, Катюх, стоп. Никаких «уходи». Никаких скандалов. Он пришёл? Вот пусть и сидит. Не выгоняй.
— Ты с ума сошла? Зачем он мне тут нужен?
— «Семь раз отмерь, один раз отрежь», — отчеканила Юлька. — Вспоминай, как бабка учила. Что-то тут нечисто. Мужики просто так через четыре дня не возвращаются с авоськой кефира. Особенно когда уходят «к молодой». Он что-то задумал. Твоя задача — сидеть тихо и выяснить, что. И да, срочно пришли мне на почту документы на квартиру. Все, что есть.
Совет был странным, но Юльке я доверяла. Она меня ещё из таких передряг вытаскивала, что эта история с Андреем казалась детским лепетом.
Следующие дни превратились в театр абсурда. Андрей вернулся как ни в чем не бывало, исправно по утрам, пытался готовить завтраки, мыть посуду, изображал идеального мужа. Я вела себя как вежливая соседка по коммуналке. «Спасибо», «пожалуйста», «передай соль». Он злился, это было видно. Его дёргало от моего спокойствия. А я наблюдала. И ждала звонка от Юльки.
Чтобы отвлечься, я решила провернуть небольшую операцию «Разведка». На работе у Андрея в гардеробе сидела тетя Зина, божий одуванчик с рентгеновским зрением и слухом, как у летучей мыши. Она знала всё про всех. Я заехала к ней вечером под предлогом «забрать забытый шарфик мужа».
Тётя Зина меня знала давно — мы с Андреем работали раньше в одном бизнес-центре. До того как несколько месяцев назад я перевелась в другой офис. Я сидела в логистике на четвёртом этаже, он на втором в снабжении, а Ленка вообще бухгалтерией заправляла в соседнем крыле. Так что для гардеробщицы я была не абстрактной женой, а «Катей из 415-го, которая всегда чай с собой носит».
— Ой, Катюша, деточка! — запричитала она, вручая мне конфетку. — Заходи, милая. А я-то смотрю, Андрюшка твой совсем с катушек съехал. Бегает, суетится…
— Бегает? — уточнила я.
— А то! Вся контора гудит! Эта Ленка-то, бухгалтерша, она ж не просто Ленка! Она племянница нового коммерческого директора, который из Москвы приехал! Вот твой и решил, видать, карьеру через постель делать.— Тётя Зина хихикнула и добавила, понизив голос: — А директор-то этот, говорят, человек строгий. Старой закалки. Семейные ценности уважает. Так что Андрюшка твой на двух стульях пытается усидеть. И карьеру сделать, и перед начальством порядочным семьянином выглядеть.
Тётя Зина договорила, сунула мне в карман ещё одну конфету «на дорожку» и упорхнула в свою каморку. А у меня в голове начал складываться пазл. Не просто ушёл, а сделал ставку. Но почему вернулся?
Ответ пришёл вечером от Юльки. Звонок застал меня, когда я раскладывала пасьянс на кухонном столе. Андрей в это время демонстративно чинил кран в ванной.
— Катя, у меня новости. И они тебе не понравятся, — голос Юльки был стальным. — Я подняла архивы. Помнишь, ты говорила, что квартира бабушкина?
— Ну да.
— Десять лет назад твоя бабушка оформила дарственную. Не на тебя. На твою свекровь, Раису Петровну. Ты помнишь что-нибудь об этом?
И я вспомнила. Мутный день у нотариуса. Мне двадцать два, я до беспамятства влюблена в Андрея. Бабушка уже слаба. А Андрей и его мама, Раиса Петровна, убеждают её, что так надо. «Катюша, это просто формальность, чтобы налоги не платить! Квартира-то всё равно твоя будет, мы же семья!»
Я, дура влюблённая, была молодой, безрассудной и ничего не смыслила в этих дарственных. Я даже не вникала. Раз старшие и опытные велят — значит, так правильно. Вот такой дурой я и была. А они на эту дурь и рассчитывали.
Муж с тёщей говорят «подпиши» — ну я и подписала какое-то согласие.
Бабушка подписала дарственную. Через год её не стало.
— Юль… так что же получается? — прошептала я, и пол ушёл из-под ног.
— Получается, что юридически ты в этой квартире никто. Ты просто жена прописанного здесь сына собственницы. И их план был, как я поняла, гениально прост. Андрей объявляет, что уходит. Ты, как любая нормальная женщина, в слезах и соплях собираешь вещи и уезжаешь к маме. Всё! Ты добровольно покинула «семейное гнездо». Через полгода они подают на развод и заявляют, что ты ушла, отношения не поддерживала. И квартира остаётся им без всяких споров.
— Но я не ушла, — до меня стало доходить.
— Вот именно! — голос Юльки потеплел. — Ты сломала им всю игру, Катюха! Ты не собрала чемодан! Поэтому он и вернулся. Его задача теперь — выжить тебя отсюда любым способом. Скандалами, уговорами, чем угодно. Чтобы ты сама ушла.
В этот момент в кухню вошёл Андрей, вытирая руки о полотенце.
— Всё починил, хозяюшка! — бодро сказал он.
Я посмотрела на него. На его фальшивую улыбку. На этого чужого человека, с которым прожила двенадцать лет. И мне стало не больно. Мне стало смешно.
— Андрей, — сказала я тихо. — А маме твоей привет передавай. Скажи, что её план провалился.
Он замер. Улыбка сползла с его лица.
— Ты о чём?
— О квартире, Андрюша. О бабушкиной квартире. Которую вы с мамой так ловко у меня из-под носа увели.
В его глазах плескался страх. Он понял, что я всё знаю. А на следующий день приехала тяжёлая техника. Раиса Петровна. Она влетела в квартиру без звонка, открыла дверь своим ключом.
— Ах ты ж! — зашипела она с порога, глядя на меня. — Мы тебе всё, а ты… Неблагодарная! Андрюша ради семьи старался, а ты ему жизнь ломаешь!
— Старался? — я спокойно пила свой кофе. — Раиса Петровна, это вы называете «старался»? Обманом отобрать у меня жильё, а потом попытаться выставить на улицу?
И тут начался концерт. Оказалось, что это я виновата во всём: не родила, плохо готовила, не ценила её «золотого мальчика». Андрей стоял рядом и молча кивал.
Я допила кофе, поставила чашку. И сказала:
— Хорошо. Давайте так. Завтра в десять утра мы встречаемся у нотариуса. И вы, Раиса Петровна, оформляете на меня дарственную. Возвращаете мне мою квартиру.
— Ещё чего! — взвилась она.
— А иначе, — продолжила я тем же спокойным тоном, — я иду к новому коммерческому директору вашего сына. И в красках рассказываю, какой у него замечательный будущий родственник. Про его методы карьерного роста. Про махинации с недвижимостью пожилой женщины. Тётя Зина говорит, он такое не любит. Думаю, Ленка из бухгалтерии быстро найдет себе нового, более перспективного жениха. Без вас.
Настала тишина. Мёртвая. Андрей смотрел то на меня, то на мать. Раиса Петровна побагровела, потом побледнела. Она поняла, что это шах и мат.
На следующий день, ровно в одиннадцать, я вышла от нотариуса с документами на СВОЮ квартиру. Раиса Петровна швырнула мне в лицо: «Чтоб ты подавилась этой квартирой!», и они с Андреем ушли. Навсегда.
Я вернулась домой. В свою пустую, тихую квартиру. Впервые за много лет я чувствовала себя здесь хозяйкой. Я зашла на кухню, открыла холодильник. Достала яйца, сыр, молоко. И впервые за последнюю неделю с удовольствием приготовила себе завтрак. Яичницу. Как я люблю. Без всяких блинов.
Рекомендуем почитать :