Зимний дворец встретил генерала Левашова гулкой, настороженной тишиной. В коридорах было безлюдно, лишь часовые у дверей вытягивались в струнку, узнавая командира Преображенского полка. Левашов шёл быстро, тяжёлым шагом, неся в кожаной папке судьбу нескольких человек и, возможно, спокойствие всей империи.
Он не пошёл через анфиладу парадных залов. Его путь лежал к малой приёмной императора, куда можно было попасть через боковой вход, охраняемый личной гвардией государя. Адъютант, увидев папку и решительное лицо генерала, лишь молча кивнул и скрылся за высокими дверями из красного дерева.
Ожидание длилось мучительно долго. Левашов стоял навытяжку, глядя в одну точку. Он понимал: он идёт против системы. Бенкендорф и его Третье отделение плели свою паутину, и любой, кто в неё попадал, был обречён. Но честь солдата не позволяла ему молчать, когда на кону стояли жизни невиновных и репутация армии.
Двери распахнулись.
— Государь ждёт вас.
Николай I стоял у окна своего кабинета, глядя на тёмную Неву. Он не обернулся, когда Левашов вошёл и, печатая шаг, остановился посреди комнаты.
— Ваше императорское величество, — начал генерал твёрдым голосом. — Я прибыл к вам по делу исключительной важности и срочности. Оно касается заговора и судьбы людей, оклеветанных предателями.
Император медленно повернулся. Его лицо было непроницаемо.
— Говорите, Левашов. Я слушаю.
Генерал подошёл к столу и положил на зелёное сукно папку Екатерины.
— Здесь письмо генерала Воронцова. Я готов поклясться своей честью, что это не подделка. Из него следует, что он был не просто осведомителем, а одним из ключевых организаторов мятежа. Он использовал доверие вашего величества и семьи Волковых, чтобы внедрить свою шпионку и погубить истинных патриотов, которые могли бы указать на него.
Николай I подошёл к столу и взял папку. Он не сел в кресло, а остался стоять, читая письмо при свете настольной лампы. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает фитиль лампы. Император читал долго, перечитывая некоторые строки по нескольку раз. Его лицо оставалось каменным, но Левашов заметил, как побелели костяшки пальцев, сжимавших бумагу.
Закончив чтение, Николай I аккуратно положил письмо на стол. Он посмотрел на генерала долгим, тяжёлым взглядом.
— Вы понимаете, генерал, что это означает? Это удар в самое сердце власти. Если это станет известно...
— Я понимаю, государь. Но если это скрыть, мы будем править империей лжи и страха. Воронцов должен ответить за свои преступления перед законом и совестью.
Император прошёлся по кабинету и остановился у камина.
— А девушка? Екатерина Волкова? Она замешана?
— Она жертва, ваше величество. Её брат Николай Волков сейчас в Шлиссельбурге по ложному обвинению. Она рисковала жизнью, чтобы принести вам правду.
Николай I молчал ещё несколько минут, глядя в огонь.
— Хорошо, Левашов. Вы поступили правильно. Я ценю вашу прямоту. Арестуйте Воронцова немедленно. Доставьте его сюда под усиленной охраной. И... подготовьте приказ о переводе Николая Волкова из Шлиссельбурга обратно в Петропавловскую крепость для пересмотра дела.
Левашов с облегчением выдохнул и склонил голову.
— Слушаюсь, ваше величество.
— И ещё одно... — голос императора стал мягче. — Позаботьтесь о безопасности Екатерины Волковой и княгини Щербатовой. Они проявили больше мужества, чем многие мои офицеры.
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Петербург замер в ожидании грозы. Небо над городом было низким и свинцовым, словно отражая напряжение, повисшее в воздухе. В штабе Преображенского полка, ставшем на время крепостью для беглецов, время тянулось мучительно медленно.
Екатерина сидела у окна, глядя на заснеженный плац. Князь Андрей стоял рядом, молча сжимая её руку. Они не говорили о будущем — слова казались лишними. Они просто ждали. Ждали вестей, которые решат их судьбу.
Ближе к полудню во дворе послышался шум, цокот копыт и резкие команды. Князь Андрей выглянул в окно и тут же отпрянул, его лицо стало бледным.
— Это он.
Через несколько минут дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял генерал Левашов. Его мундир был покрыт снежной пылью, а взгляд был усталым, но торжествующим.
— Всё кончено, — сказал он, и от этих слов у Екатерины подкосились ноги.
— Воронцов? — тихо спросил Разумовский.
— Арестован. При попытке уничтожить документы в своём загородном доме. Государь лично подписал приказ о его аресте за государственную измену и злоупотребление властью. Он уже даёт показания.
Екатерина закрыла лицо руками. Облегчение было таким сильным, что она не могла сдержать слёз. Зло, казалось, всесильное и коварное, было повержено.
— А мой брат? — прошептала она.
Левашов подошёл к ней и положил тяжёлую руку на плечо.
— Николай Волков сегодня же будет переведён из Шлиссельбурга в более приемлемые условия содержания в Петропавловской крепости. Дело будет пересмотрено в самое ближайшее время. Государь лично обещал мне проследить за этим. Что касается вас... — он сделал паузу. — Вы свободны. Обвинения сняты. Более того, его величество просил передать вам свою защиту и благодарность за проявленное мужество.
В тот же день Екатерина получила официальное уведомление о снятии ареста и приглашение на личную аудиенцию к императору, назначенную на следующий день.
Когда она вернулась в родной дом, который казался пустым и холодным без брата, её ждал ещё один сюрприз. В гостиной, у растопленного камина, сидел Николай. Он был бледен и осунувшийся, но живой. Увидев сестру, он бросился к ней и крепко обнял.
Они долго стояли молча, не в силах произнести ни слова. Всё пережитое — страх, боль, отчаяние — вылилось в этом безмолвном объятии.
На следующий день Екатерина стояла перед зеркалом, готовясь к аудиенции. Она надела простое, но элегантное тёмно-синее платье — цвет надежды и верности. Князь Андрей должен был сопровождать её во дворец как свидетель её доброго имени.
Когда её ввели в кабинет императора, Николай I стоял у стола, на котором лежала та самая папка с письмом Воронцова. Он встретил её не как подданную, а как равную — с глубоким уважением в глазах.
— Екатерина Алексеевна, — его голос звучал мягко. — История вашего мужества будет известна мне одному. Для света вы просто верная дочь, добившаяся справедливости для брата. Но я хочу, чтобы вы знали: в вашем лице я увидел ту силу духа, на которой и держится Россия.
Он подошёл к ней и вручил небольшой бархатный футляр.
— Это не награда. Это знак моего личного покровительства вам и вашему брату. Внутри — драгоценность, принадлежавшая ещё моей бабушке. Пусть она хранит вас от бед.
Екатерина приняла футляр дрожащими руками и присела в глубоком реверансе.
— Благодарю вас, ваше величество.
Император кивнул.
— Вы свободны.
Покидая дворец вместе с князем Андреем, Екатерина остановилась на крыльце. Она вдохнула морозный воздух и посмотрела на шпиль Адмиралтейства, сияющий в лучах скупого зимнего солнца. Буря утихла. Лёд тронулся не только на Неве, но и в сердцах людей.
Она открыла футляр. На чёрном бархате лежала изящная брошь из золота с сапфиром — символом правды и мудрости.
Князь Андрей взял её за руку.
— Куда теперь? — спросил он с улыбкой.
Екатерина посмотрела на него, и впервые за долгое время её глаза светились не страхом, а тихой радостью.
— Домой, — ответила она. — Мы едем домой.
Конец .
Начать читать сначала 👇