Глава 1. Письмо из Петербурга
Санкт-Петербург, декабрь 1825 года.
Холодный ветер с Невы пробирал до костей, но Екатерина не чувствовала мороза. В её руках дрожал конверт — письмо от брата, Николая, офицера лейб-гвардии. Почерк был торопливым, а чернила местами расплылись от снега.
«Катя, если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых или я в заточении. Не верь тому, что будут говорить обо мне. Мы вышли на площадь не ради славы, а ради чести и свободы России. Береги себя и мать. Я люблю тебя больше жизни».
Сердце девушки сжалось. Она знала: в столице неспокойно. Шёпотом говорили о заговоре, о том, что гвардия готова выступить против нового императора. Но чтобы её брат, всегда рассудительный Николай, был в самой гуще событий...
В дверь гостиной постучали. На пороге появился их старый слуга, Прохор.
— Барыня, к вам офицер из дворца. Говорит, дело государственной важности.
Екатерина побледнела. Она спрятала письмо за корсаж платья и выпрямилась.
— Проси.
В комнату вошёл молодой адъютант в парадном мундире. Его лицо было суровым, но глаза выдавали сочувствие.
— Екатерина Алексеевна, я принёс вам печальную весть. Ваш брат, Николай Петрович Волков, арестован по подозрению в участии в бунте на Сенатской площади. Император Николай Павлович проявляет милость к семьям тех, кто раскаялся. Вам надлежит завтра явиться во дворец для аудиенции.
Екатерина молча кивула. Когда дверь за офицером закрылась, она подошла к окну. За стеклом кружилась метель, скрывая купола соборов и шпиль Адмиралтейства. В эту минуту она поняла: её жизнь больше не будет прежней. Чтобы спасти брата и честь семьи, ей придётся вступить в опасную игру при дворе, где за каждым словом следят, а доверие — самый редкий товар.
Глава 2. Аудиенция
Дворец встретил Екатерину холодным мрамором и гулкой тишиной. Слуга в ливрее провёл её по анфиладе залов, где каждый шаг отдавался эхом, а взгляды портретов императорской фамилии казались пронзительными и осуждающими. Её сердце билось так громко, что она боялась — этот стук услышат все.
Её ввели в небольшой кабинет. За массивным столом из красного дерева сидел император Николай Павлович. Он был моложе, чем она представляла по рассказам, но его взгляд был тяжёлым, как свинец. Рядом с ним стоял генерал в парадном мундире, чьё лицо было ей смутно знакомо.
— Екатерина Алексеевна Волкова, — голос императора был ровным, но в нём слышалась сталь. — Мне доложили о вашем брате. Вы понимаете, в каком тяжком положении он оказался?
Екатерина сделала реверанс, собрав всю волю в кулак.
— Да, Ваше Величество. Я верю, что мой брат действовал не из злого умысла, а по заблуждению молодости и пылкости чувств. Он всегда был верным слугой престола.
Император медленно поднялся и подошёл к окну, за которым всё ещё мела метель.
— Верность, сударыня, проверяется не словами, а делами. И в нынешнее время нам нужны не пылкие юноши, а преданные подданные.
Внезапно генерал сделал шаг вперёд.
— Позвольте мне, государь. Екатерина Алексеевна, меня зовут Михаил Борисович Воронцов. Ваш брат служил под моим началом. Я знаю его как человека чести. Именно поэтому я ходатайствовал за вашу аудиенцию.
Екатерина с надеждой взглянула на генерала.
— Государь милостив, — продолжил Воронцов. — Он готов проявить снисхождение к тем, кто чистосердечно раскается. Но нам нужна помощь. Нам нужно знать имена тех, кто стоял за этим заговором, кто подбивал молодёжь на бунт.
Екатерина похолодела. Предать товарищей брата? Но ведь речь идёт о его жизни...
— Я... я ничего не знаю о заговоре, — тихо произнесла она.
Император обернулся. Его глаза пронзили её насквозь.
— Подумайте хорошо, сударыня. Ваша красота и ум могут сослужить службу отечеству. Станьте нашими глазами и ушами в тех кругах, куда нам нет доступа. Помогите нам предотвратить новую беду, и ваш брат получит шанс на помилование.
Это был не приказ. Это был ультиматум, облечённый в форму милости. Екатерина поняла: перед ней стоял выбор между честью семьи и верностью тем идеалам, о которых писал брат в своих письмах.
Она подняла голову и встретила взгляд императора.
— Я... я подумаю над вашим предложением, Ваше Величество.
Император едва заметно кивнул.
— У вас есть время до завтра. Генерал Воронцов проводит вас.
Когда тяжёлая дверь кабинета закрылась за ней, Екатерина оперлась о стену. Она чувствовала себя пешкой в чужой игре. Но она знала одно: чтобы спасти Николая, она должна научиться играть по этим правилам, какими бы жестокими они ни были.
Продолжение следует ....