ЖЕНСКИЙ РАЗГОВОР.
Через три дня после утверждения проекта Ульяне пришло приглашение от Князевой. Не на электронную почту, не через секретаря , личное сообщение на телефон:
«Ульяна, приезжайте завтра к 16:00 ко мне домой. Посмотрим пространство живьём, обсудим детали. Без Берга. Только вы и я. Елена»
Ульяна показала сообщение Тимуру.
— Что ей нужно? — нахмурился он. — Странно, что без меня.
— Не знаю. Но раз просит без тебя , значит, хочет поговорить о чём-то личном. Или просто проверить, как я работаю самостоятельно.
— Мне это не нравится.
— Тимур, она заказчица. И женщина умная. Если откажусь , подумает, что я боюсь или что ты меня контролируешь.
— А ты не боишься?
— Немного, — призналась Ульяна. — Но поеду. Это мой проект. Я должна его защищать сама.
Тимур хотел возразить, но сдержался. За последние дни он научился доверять её решениям , не полностью, но старался.
— Держи меня в курсе. Если что — звони.
---
Особняк Князевой находился в тихом переулке, за кованой оградой. Дом старый, но ухоженный, с лепниной и высокими окнами. Ульяну встретила горничная, провела в гостиную на втором этаже.
Князева сидела в кресле у камина, с чашкой чая. Домашнее платье, распущенные волосы , совсем не похожа на ту строгую даму, какой её знали в деловых кругах.
— Проходите, Ульяна, садитесь. Чай, кофе?
— Чай, спасибо.- Ульяна присела в кресло.
Горничная принесла чашку и удалилась. Они остались вдвоём. Камин тихо потрескивал. За окнами стремительно темнело , конец октября давал о себе знать.
— Я пригласила вас не только по делу, — начала Князева. — Хочу понять, с кем имею дело. Проект для важный, доверять его первому встречному я не привыкла. Это мой дом , как говорят, моя крепость. А рекомендации Аркадия Степановича — это одно, а личное впечатление — другое.
— Я понимаю, — кивнула Ульяна.
— Расскажите о себе. Не профессиональное — личное. Почему вы выбрали дизайн? Что вас вдохновляет? — Князева помолчала, внимательно глядя на собеседницу. — И почему вы так напряглись, когда Берг вошёл в конференц-зал? Я, правда, там не была , Аркадий потом рассказывал. Говорит, вы побледнели и застыли.
Ульяна чуть не поперхнулась чаем.
— Аркадий Степанович заметил?
— Он не слепой. А я тем более, хоть и не присутствовала там, но видела вас три дня назад вместе . — Князева отставила чашку. — Вы можете не отвечать, если не хотите. Но я ценю честность. И прежде чем доверить вам свой дом, хочу понять, с кем имею дело.
Ульяна помолчала. Потом начала, глядя в огонь камина .
— Мы были знакомы раньше. С детства . Дружили, потом... полюбили. Он поступил в училище , я в университет. Всё было хорошо. А потом случилась подстава. Кто-то распустил слухи нехорошие о нас, мы поверили, не разобрались, расстались. На семь лет.
— И теперь он ваш начальник, — тихо сказала Князева.
— Да. И теперь мы... пытаемся начать сначала. — Ульяна подняла глаза. — Это всё, что я могу сказать. Простите, это слишком личное.
Князева усмехнулась, но без злости .
— Я так и поняла. Вы теперь оба счастливы?
— Боюсь быть счастливой, — честно ответила Ульяна. — Боюсь, что опять что-то пойдёт не так.
— Это нормально. — Князева взяла её руку. — Я тоже боялась. Мой муж умер десять лет назад. Думала, больше никогда не полюблю. Возраст и остальные страхи, предрассудки . А потом встретила человека. И знаете, что поняла? Страх не уходит. Но он не должен управлять вами.
Ульяна слушала, не перебивая.
— Вы талантливы, — продолжала Князева. — Ваш проект — лучшее, что я видела за последние годы. Не дайте страху испортить ни карьеру, ни любовь. Берг — хороший мужчина. Упрямый, порой вспыльчивый, но верный. Он научился управлять эмоциями, чувствами. Такие редко встречаются. Я его знаю давно.
— Откуда вы его знаете?
— Потому что знаю его отца и маму . Руслан — старый вояка, но сыновей воспитал правильно. А супруга ...таких верных и преданных мужу , семье мало. Она заложила в мальчиков уважение и любовь к женщине. Тимур спас не одну жизнь на войне. Об этом говорят те, кто был рядом. Он не бросит.
Ульяна опустила глаза.
— Спасибо, Елена Викторовна.
— Называйте меня просто Елена. — Князева встала. — А теперь пойдёмте, покажу еще раз дом. Мне нужен свет в гостиной , чтобы утром солнце не било в глаза, а вечером было уютно. Мы это уже обсуждали.
Они прошли по комнатам, обсуждая освещение, текстиль, мебель. Ульяна забыла о страхе, о Фролове, о прошлом. Просто делала то, что умела лучше всего — создавала красоту.
Когда она вышла от Князевой, было уже совсем темно. Уличные фонари зажглись, и на чёрном небе проступили первые звёзды. Конец октября — темнеет рано, но звёзды в этом году стояли удивительно яркие.
Ульяна достала телефон . Пропущенный от Тимура, пять звонков. Она набрала ответ:
«Всё хорошо. Расскажу позже. На скамейке? Приезжать не надо. Вызвала такси .»
«Жду. Скучаю. Волнуюсь».
Она улыбнулась и поехала в парк.
---
Скамейка у пруда была влажной от недавнего дождя, но они давно перестали это замечать. Тимур расстелил на сиденье свою куртку как когда то , которую возил для этого с собой, и Ульяна села рядом. Холодно, но внутри — тепло.
— Ну, что она хотела? — спросил он, обнимая её за плечи.
— Хотела понять, кто я. И заодно рассказала, что ты хороший мужчина. Не бросаешь.
— Она права, — усмехнулся он. — Не бросаю.
Они помолчали, глядя на звёзды, отражающиеся в тёмной воде пруда.
— Ульяна, — вдруг сказал Тимур, и голос его стал серьёзным, почти торжественным. — Я хочу, чтобы мы жили вместе.
Она замерла.
— Не просто встречались, не просто сидели по вечерам на скамейке. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Я, правда, пока только снимаю квартиру. Но это дело времени. Или я к тебе , мне всё равно. Чтобы я просыпался и видел твоё лицо. Чтобы засыпал, чувствуя твоё дыхание.
— Тимур... — начала она, но он не дал договорить. Он решился на поцелуй. Первый , настоящий, после разлуки.
— И я хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя. — Он с трудом оторвался от ее губ , взял её лицо в ладони. — Не на меня. На тебя. Такими же чтоб были упрямыми, талантливыми, красивыми. Я хочу семью. С тобой. Только с тобой. Потому что люблю. Только тебя. Всегда.
Ульяна смотрела в его серые глаза, и у неё перехватило дыхание. От поцелуя. От этого признания . Внутри всё кричало «да», но страх , старый, въевшийся в кожу , сжал горло.
— Не торопи меня, — прошептала она. — Пожалуйста. Я ещё не готова.
— Я не тороплю, — тихо ответил он. — Я просто говорю, чего хочу. Чтобы ты знала. А ждать я умею. Семь лет умел — теперь тем более.
Она прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце.
— Спасибо, что сказал, — выдохнула она. — Я... я подумаю. Мне нужно время.
— Бери сколько надо. — Он поцеловал её в макушку. — Я никуда не уйду.
Звёзды мерцали над парком, отражаясь в пруду.
Ульяна закрыла глаза и позволила себе просто быть — без аскезы, без запретов, без страха. Но с обещанием себе: не торопиться. В этот раз всё должно быть правильно.
_______
После встречи на скамейке Ульяна вернулась домой, они долго прощались сегодня , но не могла уснуть. Слова Тимура крутились в голове: «Я хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя». Не предложение — заявка на будущее. Он не спрашивал «хочешь ли ты», он говорил «я хочу». Такой же властный, как всегда. Но в его глазах она видела не приказ — надежду.
В субботу с утра Ульяна пошла к маме и бабушке.
Мама открыла после первого же звонка , они ждали ее.
— Дочка? Что случилось? Ты такая уставшая.- обняла.
— Мам, мне нужно поговорить. С тобой и с бабушкой.- Уля разделась и прошла в кухню.
Мама не стала задавать лишних вопросов. Просто пригласила за стол, налила чай.
Бабушка уже сидела на кухне в старом халате, с пучком седых волос. Обняла , поцеловала , поправила очки и посмотрела на внучку поверх них.
— Ну, рассказывай, — сказала бабушка. — Что стряслось?
Ульяна села на табуретку у старого стола, покрытого скатертью . Мама грела чайник. На столе бабушкины любимые пирожки с капустой и повидлом , которые пекли всегда, когда волновались.
— Я была у Князевой, — начала Ульяна. — Это заказчица. А потом... встретилась с Тимуром. На нашей скамейке.
Мама налила всем чай , села напротив. Бабушка сложила руки на груди.
— И что? — спросила мама.
— Он сказал, что хочет, чтобы мы жили вместе. Чтобы его дети были похожи на меня. — Ульяна выдохнула. — Он хочет семью. Со мной.
Бабушка усмехнулась.
— А ты что?
— Я... — Ульяна замолчала. — Я не знаю. Я люблю его. Поняла это окончательно. Не ностальгия по прошлому, не иллюзия. Я люблю его настоящего — жёсткого, властного, со шрамом, с его войной, с его болью. С прошлым и настоящим. И будущим . Я люблю его так же, как в двенадцать, семнадцать. Может, даже сильнее.
— Так в чём проблема? — спросила мама.
— Я боюсь. — Ульяна подняла глаза. — Не своих чувств. Я боюсь его. Боюсь, что он просто живёт прошлым. Что ему кажется, что он любит меня, а на самом деле любит ту семнадцатилетнюю девочку, которая рисовала птиц и верила в вечную любовь. А я уже не та. Я другая. Я старше, жёстче, я строилa стены семь лет вокруг себя отгораживая мир . Я не умею доверять, как раньше. Не умею открываться. Разучилась. Забыла.
— А он? — тихо спросила бабушка. — Он тот же?
— Он тоже другой. — Ульяна сжала пальцы. — Он прошёл войну, ранения, потерю. Он жёстче, холоднее. Но когда смотрит на меня... в его глазах тот самый мальчишка, который спас меня от собаки. И я боюсь, что однажды он откроет глаза и поймёт: это не любовь. Это привычка. Ностальгия. И тогда он уйдёт. А я не переживу второго раза.
Мама молчала. Бабушка сняла очки, протёрла их кончиком халата.
— Глупая ты, — сказала бабушка.
Ульяна опешила.
— Что?
— Глупая, говорю. — Бабушка надела очки обратно. — Ты боишься, что он тебя разлюбит. А ты спросила себя: а ты его разлюбила? За семь лет?
— Нет, — прошептала Ульяна.
— Вот. И он — нет. — бабушка взяла пирожок, откусила. — Я мужиков знаю. Твой дед, царство ему небесное, был такой же. Упрямый, властный. Когда я в молодости хотела уйти от него , он сказал: «Я тебя не отпущу. Даже на тот свет пойду за тобой». И ведь не отпустил. Тридцать пять почти лет прожили. До самой его смерти. — Бабушка помолчала. — Такие, как Тимур, не живут прошлым. Они живут будущим. И если он говорит, что хочет детей от тебя , значит, видит тебя в своём будущем. Настоящую. А не ту девчонку.
Мама пододвинула Ульяне чашку с чаем.
— Дочка, — сказала она мягко. — Я тебя растила одна. Без мужа. Папа рано ушел от нас . Знаешь, чего я боялась больше всего? Что ты будешь, как я одна. Что не встретишь своего человека. А ты встретила. И не один раз — дважды. Второй раз судьба даёт шанс не всем. Вам она его дала.
— А если он ошибается?
— Если он ошибётся — ты не сломаешься. — Мама взяла её за руку. — Ты выдержала семь лет аскезы. Ты выдержала потерю. Ты сильная. Но если ты сейчас не рискнёшь , ты всю жизнь будешь жалеть. Не о нём. О себе.
Ульяна сжала мамину руку.
— Я боюсь, мама.
— Бойся. — Мама улыбнулась. — Но делай. Страх — не повод отступать. Не боятся только дураки . Особенно когда речь о любви.
Бабушка доела пирожок, вытерла руки и посмотрела на внучку.
— Знаешь, что твой дед сказал мне перед смертью? — спросила она.
— Что?
— Он сказал: «Любовь — это не когда смотришь друг на друга. Это когда смотришь в одну сторону». Мы с ним так и жили .— Бабушка помолчала. — Ты боишься, что он живёт прошлым. А ты сама? Ты живёшь прошлым? Своей аскезой? Своими стенами?
Ульяна замерла.
— Ты боишься, что он разлюбит. А ты готова полюбить его по-настоящему? Без оглядки? Без страха? — Бабушка наклонилась вперёд. — Потому что любовь — это риск. Всегда. Даже когда тебе двадцать, даже когда пятьдесят. И если ты не готова рискнуть — не рискуй. Но тогда не жалуйся потом, что осталась одна. Живи в своей аскезе. Одна!
— Я не хочу оставаться одна, — тихо сказала Ульяна.- Я хочу с Тимуром.
— Тогда иди к нему. — Бабушка махнула рукой. — И не тяни. Он мужик терпеливый, но не бесконечно и его терпение . Семь лет ждал — хватит. Вы оба ждали. Вы оба... Но об этом не хочу и говорить. Пора начинать жить.
Понимаешь? Жить! А в жизни всякое бывает.
Мама обняла дочь.
— Дочка, ты всегда была умной. Сама решишь. Но помни: мы с тобой. Что бы ты ни выбрала , мы поддержим.
Ульяна кивнула, вытерла слёзы.
— Спасибо, мам. Спасибо, ба.
— Ступай, — сказала бабушка. — А позвони ему. Скажи, что любишь. И что боишься. Пусть знает.
Ульяна обняла бабушку, потом маму. Вышла на улицу уже с улыбкой и пирожками .
Небо над городом очистилось от туч . Она смотрела на небо и думала: «А может, бабушка права? Может, пора перестать бояться и начать жить?» Ульяна достала телефон, набрала сообщение Тимуру:
«Я люблю тебя. Но я боюсь. Боюсь, что ты живёшь прошлым. Что любишь не меня, а ту девочку. Дай мне время. Пожалуйста! Еще совсем чуть-чуть ».
Отправила. И почти сразу пришёл ответ:
«Я люблю тебя. Ту, которая сейчас. С твоей аскезой, страхами, стенами. Я люблю всё это, потому что это — ты. Я люблю и ту девочку. Я люблю тебя разную. Я подожду. Сколько надо. Но знай: я никуда не уйду. Ни сейчас, ни через семь лет, ни когда-либо ещё. Твоя любовь — это не прошлое. Это моё настоящее. И будущее. Наше будущее . Если ты позволишь».
Ульяна заплакала — от облегчения, от счастья, от того, что семь лет страха рассыпались в одну секунду.
Она набрала:
«Позволяю».
И пошла домой, впервые за долгое время чувствуя, что земля под ногами стала твёрже.
________
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️