В Национальном музее ВВС США у входа в галерею Второй мировой войны стоит необычный экспонат. Мало кто из посетителей узнаёт в серебристой машине с бортовым номером «86» легендарный истребитель. Ещё большее недоумение вызывает фигура пилота, забравшегося в кабину: он одет в пижаму, а поверх неё наспех застёгнут ремень с пистолетом M1911. Это второй лейтенант Филип Расмуссен из 46-й истребительной эскадрильи, базировавшейся на Гавайях. Утром 7 декабря 1941 года он вскочил с койки, натянул штаны поверх пижамы, выбежал к своему Curtiss P-36A Hawk и поднялся в воздух одним из первых, чтобы встретить японские самолёты над Перл-Харбором. Его машина, изрешечённая почти пятью сотнями пулевых пробоин, вернулась на базу, а Расмуссен записал на свой счёт сбитый A6M Zero. Это была первая американская воздушная победа во Второй мировой войне. И одержал её на истребителе, который в десятках статей поспешили назвать «безнадёжно устаревшим»
Стандартный нарратив о P-36 Hawk звучит одинаково на протяжении десятилетий: переходная машина, не способная конкурировать с «Мессершмиттами» и «Зеро», задвинутая на вторые роли появлением P-40 и P-51. Но если присмотреться к боевому пути этого самолёта внимательнее, всплывает удивительная вещь: Hawk воевал за три года до того, как Америка официально вступила в войну. Он успел получить боевое крещение во Франции, сражался над Атлантикой с британской палубной авиацией, гонял «Зеро» над Явой и Суматрой, бил советские самолёты в финском небе и даже успел послужить люфтваффе в качестве трофея. Ни один другой американский истребитель довоенной постройки не может похвастаться такой географией и таким списком противников.
Созданный во второй половине тридцатых, P-36 был детищем своего времени — переходным звеном между бипланами и цельнометаллическими монопланами, которые определят облик авиации следующего десятилетия. В 1937 году он выиграл конкурс USAAC, обойдя всех конкурентов благодаря 950-сильному радиальному Wright XR-1820 Cyclone и отличной манёвренности. Армейцы заказали 210 машин, и если бы не тягучие темпы производства, которые так и не смогли до конца оправиться от Великой депрессии, P-36 мог бы стать основным истребителем американского корпуса. Но история распорядилась иначе: именно его экспортные версии под именем Hawk 75 прославили самолёт на мировой арене задолго до того, как японские бомбы упали на Перл-Харбор.
Французы, чувствуя приближение большой войны, буквально охотились за современными истребителями. Переговоры с Curtiss шли тяжело — американский генералитет не хотел отдавать новейшие машины союзникам, пока собственная армия едва получала их по капле. Личное вмешательство Рузвельта разблокировало сделку. Первые Hawk 75A-1 прибыли во Францию в декабре 1938 года, а к весне 1939-го французские пилоты уже обживали кабины с метрическими приборами и шестью 7,5-мм пулемётами FN Mle 38. 20 сентября 1939 года сержант Легран на H75 одержал первую воздушную победу западных союзников, сбив Bf 109E.
К моменту капитуляции Франции в июне 1940-го пилоты Hawk записали на свой счёт 230 подтверждённых побед при 29 собственных потерях — почти четверть всех успехов французских ВВС за кампанию. Семь пилотов стали асами, а лейтенант Эдмон Марин Ла Месле сбил 16 самолётов противника. При этом немецкие источники честно признают: Hawk был медленнее в горизонтальном полёте и хуже вооружён, но его манёвренность на малых скоростях и скороподъёмность на взлёте давали французам шанс там, где грубая энергетика Bf 109 не работала.
После падения Франции немцы захватили более полусотни Hawk 75. Люфтваффе, только что потерявшая множество Bf 109 в битве за Британию, не побрезговала трофеями: одна эскадрилья Jagdgeschwader 77 летала на французских Curtiss летом 1940 года, а затем машины отправили в лётные школы. Но главным ценителем трофейных «Хоков» стала Финляндия. С 1941 по 1944 год финны получили 44 машины и превратили их в настоящий кошмар для советской авиации. Финские пилоты, давшие Hawk прозвище «Sussu» — «милашка» или «сладкая», — сбили на них 190 советских самолётов, потеряв 24 своих. Шестнадцать финских асов летали на Curtiss, а лейтенант Колеви Терво одержал на нём 15 побед. Вооружение постепенно усиливалось: от шести 7,5-мм пулемётов финны перешли к паре 12,7-мм в носу при сохранении четырёх крыльевых. Когда советские самолёты начали обшиваться бронёй, крупнокалиберные пули оказались как нельзя кстати.
Между этими эпизодами были и другие. Голландские Hawk 75A-7, отправленные в Ост-Индию, встретили японское вторжение в декабре 1941-го. Четыре пулемёта Browning калибра .303, скороподъёмность и манёвренность позволяли им перехватывать бомбардировщики и действовать в роли истребителей-бомбардировщиков над Суматрой и Явой. К февралю 1942-го от них почти ничего не осталось — не столько из-за потерь в воздухе, сколько из-за тотального дефицита запчастей. После капитуляции Франции Вишистская Северная Африка получила почти 186 Hawk 75. Они дрались с британской палубной авиацией у Мерс-эль-Кебира в июле 1940-го, сбивая Blackburn Skua, и перехватывали «Суордфиши» у Дакара. А в ноябре 1942-го, когда союзники высадились в Марокко в рамках операции «Торч», вишистские пилоты на своих потрёпанных Curtiss вступили в бой с американскими F4F Wildcat с авианосца «Рейнджер».
Одиннадцать Hawk были сбиты, пять французских пилотов погибли, но и американцы потеряли пять Wildcats. Лейтенант Чарльз Шилдс из VF-41, которого сбили и взяли в плен, позже признавался: «Я не мог стряхнуть этого француза с хвоста. Он был гораздо манёвреннее меня и чертовски хорошо летал».
Чем же объяснить живучесть конструкции, которая по бумажным характеристикам к 1942 году считалась безнадёжным анахронизмом? Прежде всего - правильный выбор тактической ниши и удачный набор компромиссов. P-36 не пытался догнать Bf 109 в скорости — у него было прямое крыло, радиальный двигатель воздушного охлаждения и фюзеляж, обеспечивавший отличную обзорность.
На малых и средних высотах, на виражах, при взлёте с грунтовых полос и в скоротечных ближних боях, где решает не энергия, а угловая скорость разворота, Hawk оказывался серьёзным противником. Да, его пулемётное вооружение калибра 7,5–7,7 мм к 1940 году уже было слабовато — немецкие и японские истребители несли 20-мм пушки. Но финны, перевооружившись на полдюймовые пулемёты, добились впечатляющих результатов. Французы, воюя на шести 7,5-мм, просто вынуждены были подходить ближе и бить наверняка, и у них это получалось.
Ирония судьбы в том, что именно P-36 стал тем самым «американским экспортным хитом», который запустил механизм «арсенала демократии» задолго до ленд-лиза. Когда британцы и французы заказывали Hawk 75, американская промышленность училась работать на массовый заказ, отрабатывала логистику, набирала обороты. Без этого опыта не было бы ни быстрого развёртывания производства P-40, ни миллионных тиражей «Мустангов» и «Тандерболтов». Самолёт, который принято считать неудачником, оказался мостом между довоенной робостью и военной индустриальной мощью.
Что касается «пижамного пилота», его P-36A после Перл-Харбора больше не участвовал в боях. Армейские лётчики быстро пересели на P-40, а затем на P-47 и P-51. Но тот факт, что именно Curtiss, а не сверкающие новинки, поднялся в воздух над горящей гаванью 7 декабря, говорит о многом. В критический момент, когда элитные истребители оказались прижаты к земле или уничтожены, старая, казалось бы, машина сделала то, что от неё требовалось: взлетела с повреждённой полосы, навязала бой японским асам и вернула своих пилотов живыми. Лейтенант Расмуссен получил Серебряную звезду, а его Hawk с пятью сотнями дырок стал символом того, что в авиации побеждают не только манёвренность и скорость, но и способность оказаться в нужном месте в нужный час.
Финские «Sussu» летали до 1948 года, французские трофеи дожили до конца войны в учебных частях, а несколько машин, переданных Норвегии для тренировок в Канаде, отправились потом в Перу. Curtiss P-36 Hawk не был лучшим истребителем своего времени. Но он был именно тем самолётом, который оказался «достаточно хорош» в руках мотивированных пилотов, знавших его сильные стороны. Его боевой путь — напоминание о том, что оценки «устарел» и «неэффективен» часто выносятся теми, кто не смотрит на реальный счёт побед. А счёт, как видно из Франции, Финляндии, Марокко и Перл-Харбора, был более чем достойным.