Стрелковое и метательное оружие во времена античности было важной частью многих военных традиций. Стрелы, метаемые мощными луками скифов и критских стрелков, летели далеко и разили всех, кто не успевал скрыться за стеной больших щитов или не имел прочной брони. То есть вообще почти всех, кто выходил в те далёкие времена на поле боя. Не сильно отставали от своих коллег римские и балеарнские пращники, засыпавшие противника буквально градом тяжёлых свинцовых пуль, что ломали щиты, а случалось, что и пробивали шлемы.
Прочие обитатели античной Ойкумены также старались принимать участие в этом увлекательном соревновании, целью которого был неудачно выглянувший из‑за щита противник. Впрочем, не у всех получалось это одинаково хорошо. Некоторые народы, сделав ставку на несокрушимую линию пехоты, были не так сильны в стрельбе и метании всякого острого и железного, как, например, македоняне. Но и им, если случалась такая необходимость, было чем ответить своим противникам в перестрелке.
Тем более что потомки Александра Великого, не забыв его наследия, умели и любили удивлять своего врага, даже если врагом их выступал Вечный Город. И однажды, в 171 году до нашей эры, когда третья Македонская война была уже в самом разгаре, испытывая острую нужду в стрелках, они вывели на поле боя пращников, стреляющих из своих пращ стрелами.
Но погоди, автор, — воскликнет самый технически подкованный читатель, — но это же бред! Как вообще можно стрелять стрелами из пращи? А главное, зачем? И это будет очень правильный вопрос. Не очень понятно, кто придумал это оружие, а главное, с чего вообще нужно было начать думать, чтобы до такого додуматься. Но, столкнувшись с серьёзной нехваткой союзной лёгкой пехоты и стрелков во время высадки римских легионов на Балканах, македонские командиры начали срочно искать решение этой проблемы. И довольно успешно решили её, получив в свои ряды самых, пожалуй, необычных стрелков, которых можно было найти под небом Ойкумены.
Эти парни были вооружены кестрофендонами (κεστροσφενδόνη), или, как их позже стали называть на римский манер, кеструмами (kestros). Оружие это представляло собой двойную пращу с петлями или кольцами на конце, в которые вкладывалась стрела, а если быть совершенно точным, то короткий, тяжёлый оперённый болт. После того как снаряд был помещён в это орудие Апокалипсиса, стрелок раскручивал пращу и, когда считал, что энергии, приданной ему, было достаточно, отпускал один из концов пращи, отправляя сорокаграммовый снаряд в сторону противника.
- Так называемый кеструм был новым изобретением во времена войны с Персеем. Форма снаряда была следующей. Наконечник его был длиной в две ладони, причём длина древка была такой же, как и длина наконечника. В первый был вделан деревянный стержень длиной в пядь и толщиной в палец, а к середине его были прочно прикреплены три довольно короткие палки в форме крыльев. Ремешки пращи, из которой выпускался снаряд, были неодинаковой длины, и он был, таким образом, продет в петлю между ними, что легко освобождался. Там он оставался закреплённым, пока ремни были закручены и туго натянуты, но когда в момент выстрела один из ремней ослаб, он вылетел из петли и вылетел, как свинцовая пуля из пращи, и, ударив с большой силой, нанёс тяжёлые увечья тем, в кого попал. (Полибий)
Точность? Да не смешите мои сабатоны, какая тут точность. Зато тяжелённый, хорошо заточенный дротик вылетал из пращи со скоростью около восьмидесяти метров в секунду и летел почти вдвое дальше, чем пращная пуля, лишь немного не достигая дальности полёта стрелы. И хотя попасть из такой конструкции даже в стоящего человека было непросто, для стрельбы по большим, медленно идущим пехотным коробкам она подходила идеально. Причём тяжёлые болты при стрельбе на большую дистанцию приходили в цель сверху, подобно пращным пулям, частично игнорируя стену щитов и попадая в почти ничем не прикрытые плечи и руки.
Самым же неприятным было то, что пращники, или, вернее, было бы сказать, кеструмщики, кроме собственно пращи и стрел обычно несли в бой небольшие щиты, что давало им определённое преимущество. Своих оппонентов — пращников — они легко перестреливали по дистанции, а от огня лучников имели какую‑никакую защиту, что позволяло сблизиться с ними и начать стрелковую дуэль. Больше всего же от этих неприятных людей страдали велиты, а также союзная римлянам лёгкая пехота, сражающаяся в рассыпном строю. Если легионеров во время атаки на метателей довольно неплохо защищали большие скутумы, то лёгкие щиты застрельщиков, способные удержать стрелу, проламывались тяжёлым болтом, как будто они были сделаны из соломы.
- Римляне были в очень большой опасности, потому что они не могли сражаться в сомкнутом строю против тех, кто поднялся на холм. Но как только они покинули бы свои ряды и побежали вперёд, то подверглись ударам дротиков и стрел. В основном они пострадали от кестрофендонов, нового вида оружия, изобретённого во время войны. Оно состояло из заострённого железного наконечника длиной в две ладони, прикреплённого к древку из соснового дерева длиной девять дюймов и толщиной с палец человека. Вокруг древка крепились три пера, как у стрел, а праща удерживалась двумя ремешками, один из которых был короче другого. Когда снаряд оказался в центре пращи, пращник раскрутил его с огромной силой, и он вылетел, как свинцовая пуля. Многие солдаты были ранены этими снарядами и снарядами всех видов, и они были настолько измотаны, что едва могли держать в руках своё оружие. (Ливий)
Как бы это ни прозвучало странно, но кеструм — это совершенно ненормальное и нелогичное оружие — оказался чертовски эффективным в данное время и в данном месте. И останавливаться на этом он не собирался. Уже после первых столкновений македонские метатели улучшили и упростили конструкцию, хотя казалось, что может быть проще двух верёвок, палки и острого наконечника. Но они убрали одну верёвку и стали цеплять болт за его нижнюю часть свободной петлёй. Теперь не нужно было соблюдать осторожность и аккуратность во время раскручивания пращи: стрела надёжно удерживалась петлёй до того самого момента, когда пращник отпускал один из концов пращи, отправляя снаряд в полёт. Это здорово увеличило скорострельность и точность. А главное, теперь в пращу можно было заряжать натуральный дротик весом в восемь десятков граммов.
Современные натурные испытания показали, что сорокаграммовый дротик, запущенный в цель кеструмом первого типа со скоростью семьдесят метров в секунду, с пятидесяти шагов уверенно пробивает реконструкцию римского скутума и выходит на треть своей длины с противоположной стороны. Со ста шагов, попадая в тело, он углубляется на шесть–девять сантиметров, надёжно выводя цель из строя. Большой, восьмидесятиграммовый дротик (напоминаю, что стрела лонгбоу при большей длине весила примерно столько же) при стрельбе из кеструма второго типа с сотни шагов углублялся в цель на пятнадцать сантиметров и так же пробивал скутум, выходя с другой его стороны на ладонь.
И для второго века до нашей эры это была великолепная эффективность. Большие отряды кеструмщиков в реалиях сражений, где большая часть армий передвигалась по полю в больших, не слишком мобильных пехотных коробках, получив в свои руки достаточно скорострельное и дальнобойное, хотя и не очень точное оружие, превратились в натуральные системы залпового огня. Судя по описаниям, что оставили нам римские полководцы и историки, македонские метатели буквально засыпали легионеров градом стрел, особенно если удавалось занять господствующую высоту. А когда обозлённые квириты всё‑таки добирались до них, то стрелки разворачивались к тяжёлой пехоте спиной и доказывали, что поговорка «быстрые ноги люлей не получат» родилась не на пустом месте.
Совершенно точно неизвестно, был ли кестрофендон действительно изобретением македонских военных инженеров или, может быть (что вероятнее), вербовщикам царя Персея попались какие‑то неизвестные нам горные племена, развившие на Балканах свою особенную стрелково‑метательную военную традицию. Но зато мы совершенно точно можем сказать, что, попав в руки военных профессионалов, даже такое странное и не то чтобы очень логичное оружие не просто было использовано максимально эффективно, но и оставило своё наследие.
Примерно с этого времени в римской военной традиции велиты наряду с обычными пилумами стали вооружаться короткими дротиками hastae velitares. Конечно же, они не метали их из пращи — ну, по крайней мере, нам неизвестны такие факты, — но боевую эффективность лёгких дротиков легионеры оценили и немедленно взяли их на вооружение. Удивительно, никто же не ожидал такого поступка от римлян, позаимствовавших вообще буквально всё сколько‑нибудь эффективное у своих соседей. Правда?
Использовали hastae velitares в легионах до самого III века, пока его не заменила небезызвестная нам плюмбата, которая, к слову сказать, была своеобразным шагом обратно к традиции кеструма. Её так же, как и hastae velitares, не метали пращей: плотный манипулярный строй не позволил бы этого сделать. Но техника её броска рукой была совершенно такой же. Плюмбату брали за оперение и отправляли в полёт с нижнего замаха. Короткий тяжёлый дротик, пролетев положенную ему дистанцию, приходил во врага сверху, игнорируя стену щитов, которую так любили ставить варвары, и поражал его в незащищённые руки и плечи.
Стоп, стоп, стоп. Где‑то это я сегодня уже слышал.
Сам же кестрофендон полностью исчез с поля боя после окончания Третьей македонской войны, что косвенно подтверждает то, что он не был специальной военной разработкой македонского военпрома, а, скорее, всё‑таки традицией одного из тысяч племён, населяющих в те времена Балканы. Впрочем, исчез не до конца. До нас дошли описания тех страданий, что причинял он легиону и легионерам. Да и потомки его, уже на службе Вечного Города во времена Великого Переселения народов, показали, что они вполне достойны своего славного предка, изрядно попортив настроение разным варварам.
А на этом всё. О самом странном и нелогичном оружии под звёздами Ойкумены мне больше рассказать нечего.
#история
#античность
#оружие
#рим
#сражения