Приветствую всех подписчиков и впервые зашедших на мой канал старого мазохиста, который пытается изо всех сил сделать из себя инвалида, чтобы раньше уйти на пенсию, выбрав, как способ работу курьером в Яндекс и в ВБ.
-
Сегодня я расскажу ещё одну страшную историю из жизни курьера, но не свою, а друга, который тоже курьер, но работает в доставке с обещающим названием "Купер".
-
История шокирующая до потери веры в человечество.
Я лично был в шоке.
Чтобы мне было легче рассказывать, а вам легче воспринимать, то я начну повествование от первого лица, как бы это я делал доставку.
-
В общем, как всегда, берите пиво с чипсами, присаживайтесь, а мы начинаем шоу.
Встречайте!
Литературная версия от первого лица по рассказу моего друга Сергея.
Аплодисменты 👏
-
Проснулся я в семь утра.
Солнце светило так нагло, будто у него не было ипотеки и больной спины.
Голуби под крышей издавали звуки, которые природа задумала как воркование, а на деле — предсмертные хрипы астматика. День обещал быть прекрасным.
Ха-ха.
Если бы я только знал, что меня ждёт, то утопился бы в собственной ванне.
-
В девять утра я уже был у магазина. "Рено-Логан" — не машина, а ветеран трёх войн с бордюрами — был готов к труду и обороне.
Открываю слот. Всё. Я на работе. Обратного пути нет.
Обычно я сижу до полудня, туплю в "Тик-Ток" и смотрю, как школьницы танцуют под звуки, вызывающие желание срочно проверить слуховой аппарат.
Но сегодня — бац.
Заказ сразу. Быстрый.
Прямо в яблочко.
-
"Вот повезло, — подумал я наивный чукотский юноша. — Щас быстренько два пакетика с кефирчиком отвезу и свободен".
-
Захожу в зал выдачи.
И первое, что я вижу — это не заказ. Это монумент.
Пять здоровенных телег, в каждой гора пятилитровых бутылей воды. Честное слово, мне показалось, что к нам завезли гуманитарную помощь для африканской пустыни, но что-то пошло не так, и её выгрузили здесь.
-
"Бедные работники зала, — пронеслось у меня в голове. — Щас им придется всё это на полки переть. Хорошо, что я курьер, а не грузчик в зале..."
-
Как же я ошибался.
Как же я фатально, трагически, по-идиотски ошибался.
-
— Здорово! — говорю я сборщику, потирая руки в предвкушении пакетика с йогуртом. — Ну, где тут мой заказик? Давай его сюда, пока я добрый и полон иллюзий.
-
Сборщик, парень с лицом человека, который знает расписание электричек в ад, медленно поднял на меня глаза и указал пальцем за мою спину:
— Серёг, назад посмотри. Это и есть заказ твой. Всего-то, какие-то 120 кг. Пустячные 24 бутыли. Только... держи себя в руках.
-
Я обернулся. Смотрю на эти телеги. Мои глаза начали расширяться, как объективы камер наблюдения, зафиксировавшие преступление.
Челюсть упала с грохотом, который, я уверен, был слышен даже в соседней "Пятёрочке".
Волосы на голове, те немногие, что ещё остались после работы в доставке, зашевелились.
Я так испугался, что организм выдал непроизвольную защитную реакцию. Я перданул.
Да так громко, что эхо прокатилось по торговому залу, заставив вздрогнуть кассиршу на кассе №3.
-
— Да вы там что, о***ли?! — просипел я, когда дар речи вернулся, но мозг ещё не отошел от шока. — Куда столько?! Это что, корпоратив на нефтяной вышке?! Свадьба в Сахаре?! Тут Газель с грузчиками нужна, а не мой "Рено" с грыжей водителя!
— Я ничего не знаю, — философски пожал плечами сборщик. — Мне сказали собрать — я собрал. Разбирайся с куратором.
-
Звоню куратору Володе.
Володя — это человек, чья главная функция в жизни — объяснять курьерам, почему они должны страдать за еду.
— Алло, Володя! — кричу я в трубку, перекрикивая шум холодильников и собственное сердцебиение. — Тут такое дело... Заказ дали. Двадцать четыре бутыли воды! По пять литров! Сто двадцать килограмм! На хер мне такое счастье за сто восемьдесят рублей? Машина под завязку! Спина треснет!
— Серёг, — голос Володи был спокоен, как удав, переваривающий кролика. — Это твоя работа. Заказы не выбирают. Они выбирают нас. Ну, так выпало. Надо сделать.
-
Пауза.
И контрольный выстрел в голову:
— Или ты не хочешь работать тут?
-
Волшебное заклинание.
"Или ты не хочешь тут работать?". После этой фразы любой курьер превращается в покорного яка, готового тащить на горбу рояль, если так выпала карта в приложении.
Я повесил трубку.
Работа нужна.
Пенсия — это не скоро, а кушать хочется каждый день, особенно после таскания 120 литров воды.
-
"Ладно, — думаю. — Сделаю. Куда я денусь с подводной лодки в степях Волгограда? Сам подписался, сам виноват. Никто меня за яйца в эту профессию не тащил".
-
Начинаю грузить.
Беру в левую руку две бутыли, схваченные целлофаном в единый блок ненависти.
В правую — ещё две.
Итого двадцать кило в руках.
И так шесть раз. Шесть!
От стойки до машины, от машины до стойки.
Человек-муравей, мать его. Запыхался так, что пот заливал глаза, а сердце стучало где-то в районе пяток.
Всё-таки под шестьдесят — это не "чуть-чуть за тридцать".
Это возраст, когда ты уже не столько живёшь, сколько обслуживаешь гарантийный ремонт собственного организма.
-
И только упаковав машину под завязку, так что задние амортизаторы взмолились о пощаде, я решил глянуть адрес доставки.
В душе теплилась робкая надежда. "Может, это частный сектор? Дача? Дом у реки? Там обычно воду тоннами берут, потому что водопровода нет. Выгрузил на землю — и свободен. Красота!"
-
Открываю приложение.
Читаю. Адрес. Город. Улица. Дом. Обычная блочная пятиэтажка без лифта.
И номер этажа... ПЯТЫЙ.
-
В этот момент из моей груди вырвался крик, который мог бы стать саундтреком к фильму ужасов:
— Мать моя женщина!!! Да это п***ец какой-то!!!
-
Я поднял глаза к небесам, ища там Бога, Аллаха, Будду, летающего макаронного монстра — хоть кого-то. Я надеялся на чудо, на то, что небо разверзнется и глас господень скажет:
"Шутка, Серёга! Отвези им йогурт!".
-
Но небо молчало.
Видимо, Бог в это время сидел на совещании с Дерипаской и Онищенко и обсуждал, как заставить всех пахать по 12 часов 6/1.
Мои молитвы отошли на второй план.
-
"Ну всё, — думаю, садясь в машину. — Встрял конкретно. Но я же не лыком шит. Я же целых почти шестьдесят лет прожил. Должен быть какой-то выход. Не может быть, чтобы я один, как проклятый, пёр эту воду на пятый этаж. Сейчас я позвоню клиенту и ВСЁ РЕШУ".
-
И тут меня осенило.
Эврика!
Мысль, достойная Нобелевской премии по курьерской смекалке.
-
"А позвоню-ка я заказчику. Ну не звери же там живут. Объясню ситуацию по-человечески. Там наверняка есть мужик. Муж, сын, любовник, сантехник, в конце концов! Я подвезу, выгружу, а он поможет до квартиры дотащить. По-соседски, по-братски. Всё гениальное просто, Ватсон!"
-
Набираю номер. Гудки.
Трубку снимает женщина.
По голосу — явно дама бальзаковского возраста, но с интонациями рыночной торговки семечками.
— Алло! Это кто? — рявкнула трубка.
— Здравствуйте! — я включил всё своё обаяние и вежливость, которую приберёг для чаевых. — Это вас беспокоит курьер из Купера. Вы воду заказали? Двадцать четыре бутыли? У меня к вам огромная человеческая просьба. Не могли бы вы попросить кого-нибудь из мужчин спуститься к подъезду и помочь занести воду? Там вес — сто двадцать килограмм. А у вас пятый этаж. Понимаете? Сами мы не местные, помогите, кто сколько может...
-
И тут началось.
Голос в трубке взлетел до ультразвука, отпугивающего комаров и разбивающего стекла.
— Я НЕ ПОНЯЛА!!! — завизжала она так, что я чуть не выронил телефон в окно. — Я, значит, заплатила деньги! Деньги!!! И я ещё должна кого-то ИСКАТЬ, чтобы поднять эту воду?! Вам не стыдно такое мне говорить?!
-
Я слегка ошалел.
Обычно на вежливую просьбу люди реагируют либо согласием, либо вежливым отказом.
Но эта женщина, судя по всему, восприняла мои слова как личное оскорбление её королевского достоинства.
-
— Ну... — промямлил я, пытаясь нащупать в себе остатки дипломатии. — Понимаете, бутыли очень тяжёлые. Мне понадобится минимум шесть раз подняться на пятый этаж с двадцатью килограммами в руках. И столько же спуститься. Общий вес — сто двадцать кило. Может, у вас есть мужчины в семье? Попросите их. Я подъеду, разгрузимся вместе...
-
Договорить она мне не дала.
Голос стал ещё злее, если это вообще было физически возможно.
— А ВЫ ЧТО, НЕ МУЖЧИНА?! — взвизгнула она с такой яростью, будто я лично у неё украл последнюю банку шпрот. — Вы что, какой-то ХЛЮПИК ДОХЛЫЙ?! Не можете один всё занести?!
-
Вот тут у меня внутри всё забурлило. Слово "хлюпик" резануло слух, как нож по стеклу.
Я, который шесть раз перетаскал эти чёртовы бутыли в машину, я, который в свои шестьдесят вкалываю как проклятый, — и вдруг "хлюпик"?
-
— Слушайте, женщина! — мой голос зазвенел от еле сдерживаемой ярости. — Я не хлюпик! Я могу один всё поднять! Но просто вам, как человеку, надо бы совесть немного иметь. По-че-ло-ве-чес-ки прошу!
-
— СОВЕСТЬ?! — взорвалась трубка фейерверком праведного гнева. — Да вы вообще обнаглели! Вам за вашу работу деньги платят! Вот и таскай! Я ещё кого-то искать ему должна... Ишь ты, барин какой нашёлся!
-
Я бросил трубку.
Просто нажал отбой, не дослушав этот поток помоев.
Потому что если бы я дослушал, то рисковал доехать до адреса не с водой, а с желанием вылить эту воду ей на голову.
Сделаю и свободен.
Заткнусь и сделаю.
-
Еду, сжимая руль так, что костяшки побелели.
И тут телефон снова разражается трелью.
Смотрю — тот же номер. Ведьма. Снимаю.
-
— Алло!
— Вы что трубку бросили?! — визжит она, как циркулярная пила. — Вы не хотите со мной разговаривать что ли?!
— А о чём? — цежу я сквозь зубы, глядя на дорогу. — Мне и так всё ясно.
-
Бросаю трубку снова.
Еду дальше.
А телефон трезвонит не переставая. Она названивает как безумная, как будто я ей не воду везу, а как минимум забыл выключить утюг в её квартире.
Я не беру. Пусть разоряется.
Нервы дороже.
-
Подъезжаю к дому.
Меня уже трясёт.
Не от холода, а от предвкушения встречи.
В голове рисую картину маслом: я, обвешанный бутылками, ползу на пятый этаж, а эта мегера стоит на площадке и комментирует каждое моё движение в стиле:
"Что вы пыхтите как паровоз?! Вы мне своим дыханием стены закоптите!".
-
Кровь закипает.
Пульс стучит в висках.
Я подхожу к домофону и набираю номер квартиры.
-
"Если она сейчас откроет рот... — думаю я, сжимая в руках первые две связки бутылей. — Если она хоть слово скажет поперёк... Я ей с размаху правой рукой обрушу десять кило воды прямо на голову. Чтоб голова провалилась во внутрь туловища по самые плечи. Тварь".
-
Домофон пиликнул.
Дверь открылась. Молча.
Даже без "Кто там?".
Это было подозрительно.
Захожу.
Подъезд старый, стены пахнут кошками и подгоревшим луком. Начинаю свой крестный путь. Первый подъём.
Двадцать килограмм. Пятый этаж. Лёгкие свистят, как проколотый мех. Сердце выскакивает из груди и, кажется, бежит впереди меня.
Пульс бьёт в висках с ритмом:
"И-ди-от... И-ди-от...".
-
Дополз. Звоню в дверь.
Напрягся всем телом, как струна. Сейчас начнётся...
-
Дверь открывается.
И я вижу... Бабулю.
Маленькую, сухонькую, лет восьмидесяти.
В домашнем халатике и тапках с помпонами.
Взгляд кроткий, добрый.
Как у одуванчика.
-
Я застыл на пороге, как соляной столб.
"Это что за подстава? — пронеслось в голове. — Где Мегера?! Где та фурия, что жрала мне мозг по телефону? Сейчас, наверное, выскочит из-за угла с криком: "Ага, попался, хлюпик!"".
-
Я молча, не говоря ни слова, даже не поздоровавшись, захожу в коридор и ставлю воду.
В квартире тишина.
Только тикают ходики и пахнет старостью и пирожками.
Никого.
-
Я в полном недоумении.
Спрашиваю у бабули, еле переводя дыхание:
— Это вы со мной по телефону разговаривали?
— По телефону? — бабуля смотрит на меня чистыми, невинными глазами, полными непонимания. — Когда?
— Да вот только что! Недавно совсем! — я почти кричу от бессилия и абсурда.
— Нет, милок, — качает она головой. — Я только с дочкой сегодня разговаривала. Она мне воду заказала. Сказала, что привезут.
-
И тут до меня дошло.
Медленно, как вода сквозь ржавую трубу.
Это мама той мрази.
Та самая Чучундра, которая назвала меня "дохлым хлюпиком", живёт где-то в другом месте.
Она, небось, сидит сейчас в уютном кресле, пьёт латте и заказала маме-старушке воды, даже не подумав о том, КАК эта вода попадёт на пятый этаж.
И вместо того, чтобы просто сказать по-человечески:
"Вы извините, курьер, там мама старенькая, помочь некому, спуститься не может. Вы уж простите великодушно", — вместо этого она устроила мне скандал, унижения и цирк с истерикой.
-
Какой же надо быть... "хорошей" дочерью, чтобы даже не приехать помочь матери, а свалить всё на курьера, ещё и обосрав его с ног до головы?
-
Все оставшиеся пять подъёмов я совершал молча.
Героически пыхтя, с глубокими стонами, которые разносились по подъезду, как звуки умирающего кита.
Бабуля, святая простота, смотрела на меня с сочувствием, но не лезла.
-
Когда я поставил последние четыре бутыли, выпрямился, держась за поясницу, она вдруг спросила:
— А что вы такой печальный, молодой человек? Лицо такое грустное... Молчаливый вы какой-то.
-
Я посмотрел на неё.
На её добрые, ничего не понимающие глаза.
Хотел рассказать.
Хотел вывалить всю правду-матку про её "замечательную" дочь.
Про «"хлюпика". Про хамство.
Про то, что она воспитала мразь.
Но не стал.
Не было сил.
Ни моральных, ни физических.
Язык прилип к нёбу, а в душе была только пустота и звон.
-
Просто развернулся и пошёл вниз. Ступенька за ступенькой.
С безразличным взглядом человека, который только что потерял остатки веры в людей.
Особенно в тех, кто заказывает 120 литров воды на пятый этаж для своей мамы и не даёт чаевых.
-
Вот такая история.
Не моя, но от этого не менее паршивая.
Если вдруг та самая Чучундра это читает — привет тебе, дорогая!
И передай маме привет.
Воды ей, надеюсь, хватит до конца лета.
А тебе... счастья, здоровья и чтобы курьеры тебе только йогурты возили.
-
На этом всё. Лайк, подписка, донат. Всем добра. Александр 🙃🍺