Собирая прошлое по частям.
Дверь отворилась и перед Геннадием вырос статный, атлетически сложенный молодой юноша. В нём не осталось и следа от того непоседливого, вихрастого шестилетнего мальчишки, которого он помнил. И всё же, в глубине его глаз, в изгибе губ, Геннадий узнавал ту же искренность, ту же доброту, что когда-то светились в детском лице. Взгляд парня скользнул по Геннадию, словно по незнакомому предмету, и тут же отвернулся.
– Вера Ивановна, вы меня звали? – Голос Алексея звучал ровно и серьёзно.
– Да, Алексей, звала. К тебе приехал гость. Утверждает, что он твой отец.
Алексей даже не удостоил Геннадия взглядом.
– У меня нет отца, – отрезал он. – А этого человека я вижу впервые в жизни.
– Алёша, сынок, ты... ты не узнаёшь меня? – Голос Геннадия дрогнул от смеси надежды и глубокого недоумения.
– Нет, не узнаю. Кто вы? Зачем пришли? – прозвучал неприязненно голос Алексея, и каждый слог ударил Геннадия, как пощечина.
Он ожидал чего угодно – гнева, слез, даже молчаливого презрения, но не этого холодного отрицания. Это было хуже всего. Это означало, что для Алексея он – чужой человек, призрак из прошлого, который не имеет права на его настоящее.
– Алеша… Сынок… Пожалуйста, послушай меня, – голос Геннадия дрожал. Он сделал шаг вперед, но Алексей отступил, словно опасаясь прикосновения.
– Это я Геннадий. Я же вижу по глазам, что ты узнал меня. Зачем притворяешься? – заглядывая в глаза парнишке вымолвил Геннадий, стараясь пробить его холоднсть. – Я знаю, что ты думаешь. Я знаю, что ты чувствуешь. И я понимаю, почему ты так говоришь.
Директор, добрейшей души женщина, пятидесяти пяти лет, полной комплекции, деликатно кашлянув, предложила:
– Вы меня простите, но может быть, вам стоит поговорить где-нибудь в более уединенном месте? У нас есть беседка на территории.
– Да. Конечно… Спасибо, – Геннадий с благодарностью кивнул.
Они шли молча, Алексей впереди, Геннадий – чуть позади, наблюдая за его напряженной спиной, за тем, как он держит голову, словно пытаясь защититься от всего мира.
В беседке, увитой диким виноградом, царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Геннадий сел на скамью, приглашая Алексея присесть рядом. Тот колебался, но в конце концов, с явной неохотой, опустился на другой конец скамьи, держась на расстоянии.
Геннадий смотрел на юношу, в глазах которого плескалась смесь обиды, недоверия и чего-то неуловимо знакомого.
–Я знаю, что ты думаешь, что я тебя бросил. Что я предал тебя. Но это не так. Все эти годы я жил с этой болью, с этим чувством вины, что не смог забрать тебя. Алеша, я не могу вернуть прошлое, не могу исправить то, что случилось. Но я могу объяснить, – начал Геннадий, собрав всю свою решительность.
– Когда твоя мама умерла… я был так же раздавлен, как и ты. Однажды, перебирая документы, я нашел твое свидетельство о рождении.
Он замолчал, наблюдая за Алексеем. Тот смотрел куда-то в сторону, его лицо было абсолютно непроницаемым.
– Там… в графе «отец»… было другое отчество, фамилия и дата рождения. – Геннадий говорил тихо, словно боясь разрушить хрупкое спокойствие. – Я тогда подумал, что Галина просто указала отчество своего отца или деда. Но ещё дата рождения вызывала сомнение и не давала мне покоя, и я… я сделал ДНК-тест, взяв маленький клочок твоих волос, пока ты спал.
Глаза Алексея на секунду метнулись к Геннадию, но тут же снова отвернулись.
– Результат… Он меня просто потряс. – Геннадию было невероятно трудно произнести результат ДНК, но, выдохнув, он сказал: – Я не являлся твоим отцом, Алеша. Я не твой биологический отец.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и невыносимые. Алексей напрягся, его кулаки сжались. Геннадий видел, как дрожат его пальцы.
– Я не мог тебя забрать. По закону, понимаешь? Я не имел на тебя никаких прав. Через полгода приехал брат Галины, Максим. Он забрал тебя, потому что по документам… он был твоим единственным законным опекуном. Я не мог бороться. Я не мог ничего сделать. Я был сломлен, Алеша. Я потерял не только тебя, но в тот миг я потерял самого себя. Все что было мне дорого.
Геннадий почувствовал, как к горлу подступает ком. Он видел, как Алексей сжимает губы, пытаясь сдержать эмоции.
– Ты обещал меня забрать. Я ждал тебя. Почему сейчас? – с упреком взглянув на Геннадия, произнес Алеша. – Почему именно сейчас ты решил появиться и рассказать о том, что ты мне не отец? Где ты пропадал все эти годы?
Геннадий склонил голову, подбирая нужные слова.
– Прости, Алеша… Я не смог. Мне нужно тебе многое рассказать. Уверен, ты сможешь меня понять.
Геннадий, медленно подбирая каждое слово, начал раскрывать Алеше свою историю падения. Он рассказал, как его мир разлетелся вдребезги в тот момент, когда Максим увез Алешу, оставив его самого без всякой опоры.
– Я потерял всё: семью, тебя, себя. Меня предал мой самый лучший друг, – признался Геннадий. – Работа, дом, документы – всё исчезло в одночасье. Я оказался на улице, ночевал под звёздами. Без документов я не мог даже найти случайной подработки. Приходилось выживать, играя на губной гармошке в переходах, собирая жалкие крохи. Я чувствовал себя ничтожеством, понимаешь? Я часто приходил к нашему дому, надеясь хотя бы увидеть тебя издалека. Но однажды соседи сказали, что ты здесь не живешь. Твой дядя Максим продал квартиру, и вы уехали. В тот момент я почувствовал, как почва уходит из-под ног. Последняя ниточка, связывающая нас, оборвалась, и я отправился в родные края. Я никогда тебя не предавал. Просто я не имел права на тебя.
Геннадий посмотрел на Алешу. Там плескалась растерянность, боль и, возможно, проблеск понимания.
– Однако, судя по твоей внешности, совершенно не скажешь, что ты тот самый бездомный, о котором упомянул. Ты выглядишь весьма презентабельно, даже можно сказать, что ты вполне успешный человек, – отметил Алеша, мельком окинув его взглядом.
– Ты не ошибся, – усмехнулся Геннадий. – Мне удалось недавно восстановить документы, вернуться к прежней работе и вновь обрести почву под ногами. Весь этот год я неустанно искал тебя. Обращался в полицию, в социальные службы, но все мои попытки были тщетны. И вот, буквально вчера я увидел тебя по телевизору. Сегодня же я мчался сюда со всех ног, не желая упустить ни секунды, – произнес Геннадий, задыхаясь от переполнявших его чувств. – Мне было необходимо тебя увидеть. Мне было жизненно важно поведать тебе всю правду.
Геннадий замолчал, давая словам Алексея осесть. Он видел, как плечи Алеши слегка опустились, как невидимые оковы напряжения начали понемногу спадать с его тела. В глазах юноши больше не было той ледяной отчужденности.
– Как давно ты живешь в дет.доме, Алеша? – спросил Геннадий.
Взор Алексея устремился к горизонту двора. Нахлынувшие образы детства, вместо тепла, приносили острую, щемящую боль. После долгого, тягостного молчания, он едва слышно произнес:
– Он избавился от меня, отправив сюда, через год. Его жена, Людмила, не могла выносить моего присутствия. Я был для них нежеланным грузом. Они продали свою и мамину квартиры, купили новую, гораздо просторнее, и я попросту стал лишним. Тогда дядя Максим пытался оправдаться. Видать терзали его муки совести. Утверждал, что это жилье досталось от их родителей. И он имеет такое же право на эту квартиру. Мама не успела оформить завещание на меня. И дядя Максим, воспользовавшись этим, вступил в наследство на мамину часть доли.
– Но как же так? – недоуменно воскликнул Геннадий. – Тебе же, как несовершеннолетнему, тогда полагалась доля в этой квартире!
– Не знаю, он ни словом не обмолвился об этом. Возможно, какая-то кроха и моя, но я даже не хочу погружаться в эти дебри. А тогда я был совсем ребенком и не понимал всех этих махинаций, – ответил Алеша, его голос звучал устало.
– Это просто чудовищно, это просто бесчеловечно! Мне невыносимо больно от того, что тебе пришлось столкнуться с таким вероломством со стороны тех, кто должен был быть твоей поддержкой, опорой. Ведь Максим твой родной дядя.
Бедный мой мальчик, ты потерял мать, лишился дома, а я... я не смог тебя защитить, – Геннадий встал и начал нервно расхаживать по беседке, тяжело вздыхая и выражая свое негодование. – Но не волнуйся. Я разберусь с этим. И верну тебе твою законную долю в квартире…
–Ты… ты правда не мой отец? – наконец спросил Алексей, его голос был тихим, почти шепотом.
– Нет, Алеша. Я не твой биологический отец. Но я полюбил тебя и люблю по сей день. И я всегда буду считать тебя своим сыном. Я знаю, что это сложно принять. Мы оба пережили не легкие испытания и теперь я хочу быть рядом. Я хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Ты веришь мне?
Алексей медленно кивнул. Это был маленький жест, но для Геннадия он значил целый мир. Он видел, как в глазах юноши мелькнула тень прежней обиды, но она была уже не такой острой.
– Я… я не знаю, что сказать, – промолвил Алексей.
– Тебе не нужно ничего говорить, – ответил Геннадий, его голос дрожал от облегчения. – Просто знай, что я здесь. Я хочу, чтобы ты был всегда со мной рядом.
Он снова протянул руку, и на этот раз Алексей не отступил. Он медленно, неуверенно, протянул свою. Их пальцы соприкоснулись. Это было первое прикосновение за двенадцать лет. Оно было хрупким, но полным надежды.
Алексей молчал… Он смотрел на Геннадия, и в его взгляде читалась борьба. Борьба с обидой, с болью, с годами недоверия. Он видел перед собой не предателя, которого представлял себе в своих самых мрачных фантазиях. Он видел человека, который сам пережил многое. Который потерял, но который, несмотря ни на что, искал его и теперь хочет быть рядом.
– Я… я помню, как ты учил меня кататься на велосипеде, – тихо произнес Алексей, и в его голосе прозвучала нотка, которую Геннадий не слышал раньше – нотка воспоминания, тепла. – И как мы ходили в парк кормить уток. И как ты читал мне сказки перед сном. Я помню, как заботливо ты ухаживал за мамой. Как держал мою руку, когда я плакал во сне. Ты был всегда рядом.
Геннадий почувствовал, как сердце сжимается от нежности. Эти слова были бальзамом для его израненной души. Он не был его биологическим отцом, но он был отцом в его сердце, в его памяти.
– Я помню, Алеша. Каждое мгновение. Я помню твою первую улыбку, когда мы впервые встретились. Я помню, как ты смеялся, когда я подбрасывал тебя в воздух. Я помню, как ты засыпал у меня на руках. Геннадий сжал его руку чуть крепче. – Эти воспоминания – они были единственным, что держало меня на плаву все эти годы.
Алексей поднял на него глаза, и Геннадий увидел в них слезы. Не слезы обиды или гнева, а слезы боли, которая наконец-то начала отступать.
– Я думал… я думал, что ты просто не захотел меня. Что я был для тебя обузой. Я ненавидел тебя, папа. Я так сильно ненавидел.
– Я знаю, сынок. И я понимаю. Я бы тоже ненавидел. Но теперь ты знаешь правду. И я надеюсь, что это поможет тебе понять меня.
Они сидели в тишине, держась за руки. Тишина была уже не такой гнетущей, как раньше. Она была наполнена болью прошлого и хрупкой надеждой на будущее.
– Что теперь? – спросил Алексей, поднимая голову. В его глазах Геннадий увидел проблеск любопытства, даже осторожного интереса.
– Теперь… теперь мы можем начать все сначала, Алеша. Я хочу, чтобы у тебя было все, чего у тебя не было. Я хочу быть твоим отцом, Алеша. Не по крови, но по сердцу.
Геннадий почувствовал, как его голос дрожит. Он так долго мечтал об этом моменте, о возможности сказать эти слова.
–Я… я не знаю, – промолвил Алексей, но на этот раз в его голосе не было отторжения. Была лишь неуверенность. – Я привык к этому месту. Он обвел взглядом территорию детского дома. У меня здесь друзья, своя комната, которую мне любезно предоставила Вера Ивановна. Здесь мой дом. А потом я не могу бросить учебу. Два года назад в нашем городе был открыт Химико-технологический университет, куда я поступил на бюджетное очное отделение по направлению «Экология и природопользование». Я изучаю современные технологии в области природопользования и мне очень нравится моя будущая специальность, – закончил Алеша с некоторой важностью.
– Сынок, я понимаю и горжусь тобой. Не торопись с ответом, подумай. Мы могли бы жить вместе, как одна семья. В моем городе есть такой же университет, и перевод возможен. Прошу, дай мне шанс. Дай нам шанс. Я готов на все, чтобы быть с тобой.
Алексей посмотрел на их сцепленные руки.
–Ты… ты правда хочешь этого?
– Больше всего на свете! – с уверенностью ответил Геннадий, почувствовав, как Алексей слегка сжал его руку в ответ. Это был знак. Знак того, что лед начал таять.
Уважаемые подписчики и гости! Финальная часть рассказа будет опубликована в следующий понедельник. Спасибо за внимание и с наступающей вас Светлой Пасхой! Желаю всем мира, добра, счастья и радости! 😊🌷🌞🍟🍟🍟
Продолжение следует.