Боре шел уже третий год, а он не говорил. Кроме нескольких слов: мама, папа, Ми (Миша), дай, на. Вот, пожалуй, и все. Словарь меньше, чем у годовалых. Люся, конечно, переживала. Даже у врача спрашивала. Тот сказал: в садик пойдет – заговорит. В садик Боря уже три месяца ходил, с первого сентября, а ничего не менялось.
Однажды в выходной Зоя вечером постирала Иришкины одежки за день. Развешивала, стоя на табуретке. Веревки высоко, приходилось даже с табуретки сильно тянуться. Люся сидела у своего стола с Борей на руках, Надя и Римма что-то делали, тоже у своих столов. Как обычно, шел фоном какой-то разговор. Зойка то отвлекалась на поболтать, то опять тянулась к веревке.
Вдруг Боря протянул к ней руку и четко сказал:
– Не упади!
Все хором ахнули. Вот это да! Борюся заговорил! Да еще так четко! Да по делу – оценил ситуацию!
Они удивлялись, тормошили Борю с просьбами сказать еще что-нибудь. Боря только недоуменно смотрел на них. Не понял ребенок, что за ажиотаж вдруг возник.
Зоя даже с табуретки соскочила.
А Боря вдруг выдал – с укоризной на лице, опять протянув палец к Зойке:
– Иди, вешь!
То есть что, мол, болтаешь, вешай иди дальше!
Опять ахали-охали-восхищались, насилу успокоились.
А Боря замолчал после этого взрыва красноречия. Совсем. И даже те слова, которые раньше говорил – перестал. Молчит, и все тут. Только «да-нет» головой кивает или мотает, когда ему нужно.
Люська Зойке претензии предъявила: ребенок из-за нее замолчал. Мол, ей же все это говорил. Значит, ее вина, что молчит теперь. Высказалась Люська, вроде бы, и в шутку, а в голосе досада.
Зойка тоже вспыхнула. Сначала постаралась «научно» объяснить: Боря просто осмысливает свои «речи», а как осмыслит, все наладится. А потом с досадой бросила:
– Чтобы ребенок учился говорить, надо с ним разговаривать! И книжки читать!
Про «разговаривать» Люсьена пропустила мимо ушей. А вот про «читать» – заинтересовалась.
– Правда, что ли, от книжек говорить научится? А когда читать-то? Вот прямо сесть и читать?
– Правда, – буркнула Зойка. – Сесть и читать. Перед сном, например. Только ему нужны книжки для совсем маленьких, где картинок побольше.
Она принесла несколько тоненьких книжек-сказок: девчонки в общежитии, когда уезжали, много ей оставили, были и в двойном экземпляре. И через несколько дней, заглянув вечером к Сирым, с удивлением услышала Люсьенин голос. Она читала детям «Теремок», да так выразительно изображая голоса героев сказки, что впору «Спокойной ночи, малыши» снимать!
И не выдержала, когда Люсьена пришла на кухню, сказала:
– Люсь, ты прямо как артистка! Хоть в телевизоре тебя показывай!
Та вздохнула:
– Ты только не говори никому, ладно? Я же в Ленинград приехала в театральный поступать. Всегда мечтала артисткой быть. А меня комиссия даже не дослушала. Сказали: «Никакого таланта абсолютно ни на грамм. Не тратьте время зря, девушка. С вашими данными только на стройке работать». Ну, я и пошла в ПТУ строительное. Да и ладно, аттестат-то у меня, и правда, одни тройки. Где уж мне учиться…
А у Бори с речью наладилось. Сначала, недели через две, вернулись его прежние слова. А потом как-то незаметно, постепенно, стали прибавляться, и даже предложения. Так что к Новому году говорил уже почти по возрасту. Не очень пока понятно, но это дело наживное.
***
Люсьена опять с Борей дома сидят. Она врача вызвала, сказала, температура была у ребенка, вот только что сбила. А сопли у него почти постоянно, так что и врать не пришлось.
Да и понятно: декабрь, холодина, темнотища. Только чуть посветлеет на улице – а уже опять вечер. И попробуй в такую погоду малярить-штукатурить наружные фасады! Ужас. Так что Зоя Люську очень даже понимает. Правда, та жаловалась, что в бригаде на нее злятся за частые больничные. План-то на всю бригаду дают. А сколько человек работает фактически, никого не волнует. Вот остальным и приходится за нее отдуваться. А план не выполнят – прощай, премия и «тринадцатая» в конце года.
Зоя сделала все утренние дела. Потом поиграла с Иришкой в «ку-ку» – это была любимая дочкина игра. То сама пряталась под покрывальцем, то собачку меховую прятала. Иришка хохотала, показывая все свои четыре нижние зубика. Потом Зоя спохватилась, что скоро идти гулять, а у нее еще стирка. Хоть Иришка уже частенько просыпалась сухой, да и днем удавалось «поймать» ее и высадить на горшок, но все равно, кое-какая постирушка набралась.
Выдав дочке пакет с игрушками в кроватку (как раз разбирать хватит на полчасика), пошла стирать. А когда через полчаса пришла в комнату, обнаружила картинку: Иришка стоит в кроватке, смеется, счастливая вся. А веселит ее Боря – приплясывает, рожицы корчит. Зоя сначала улыбнулась – вот ведь нянька нежданная! А потом увидела, НА ЧЕМ Борюсик танцует и обомлела. На Олеговых пластинках! Видимо, сбросил их с полки на пол (это еще надо было на диван забраться, полка-то над диваном). В ботинках. Топчется. На пластинках! Которые Олег бережет, как зеницу ока. Даже ей, Зое, не позволяет их включать – вдруг нечаянно поцарапает! Да оно и понятно: за каждой пластинкой Олег буквально «гонялся», добывал, переплачивал фарцовщикам втридорога…
Зоя схватила Борю на руки.
– Боря, а разве можно брать пластинки? – сказала твердо, но спокойно. И совершенно зря: разве он понимает, что такое эти бумажные пакеты.
– Ладно, Боря, иди к маме, она тебя звала, – вздохнула Зойка.
Выпроводила мальчишку. Он еще и уходить не хотел, пришлось сказать, что Ирочка сейчас спать будет, больше ничего в голову не пришло. И попыталась оценить размеры бедствия. Вынимала аккуратно пластинку из конверта, держала за ребро, поворачивала на свету. Вроде бы не пострадали, кроме одной. Зато самой мужниной любимой – Донна Саммер. На ней явно была видна длинная глубокая царапина. И пакет наполовину разорван.
Вечером Олег, конечно, бушевал. Хотел к Люсьене пойти, да Зоя отговорила. Что он скажет? Что Боря пластинку испортил? И что? Люська ему такую же купит? Нет. Деньги у нее взять? По этой самой цене? Чтобы ее детей без ужинов оставить? Невозможно. Сказать, чтобы ребенка воспитывала? А что он сделал? Подумаешь, зашел в чужую комнату, подумаешь, на диван в ботинках залез, подумаешь, сбросил что-то с полки и потоптал… С Люськиной точки зрения все это ерунда. А про пластинку сказать – да, она деньги обязательно отдаст. И лишит своих детей чего-нибудь…
Так что оставалось просто смириться. Убрать пластинки от греха подальше, на самую верхнюю полку шкафа. И искать новую Донну Саммер.
А Зойка получила от мужа строгий-престрогий выговор и внушение – следить за Борей и не пускать его к ним в комнату. И еще получила стойкую неприязнь к Борюсику. Да, ребенок. Да, маленький. Но вот она была уверена на все сто процентов, что ни один другой ребенок такого бы не вытворил.
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
‼️‼️‼️Автор предупреждает: Все события и имена придуманы. Все совпадения случайны.
✅ Это глава из моей книги "Коммуналка". Предыдущая здесь:
✅ Я пишу не только о своей жизни. На моем канале много разных историй: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬
А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊
✅ Так как я отключила монетизацию, теперь единственное мне вознаграждение в Д. - ваши лайки и комментарии 🤝😄
✅ И еще: ни в коем случае НЕ присылайте мне СТЕЛЛЫ! Я их не получу!