Молочные бутылки в их коммуналке были чуть ли не валютой.
Молоко покупали все – детям кашу варить, да и так просто: молоко с булкой (хорошо, когда молоко, а не просто чай) могло заменить и ужин тем же детям.
Можно было, конечно, покупать его и разливное, и в треугольных пакетиках, но все-таки чаще всего брали в бутылках.
Разливное – это надо специально в магазин бидончик с собой брать. Да еще потом нести его неудобно. Когда в руках сумочка, сумка с продуктами, да еще бидончик – того и гляди, прольешь. В «треугольниках» – казалось бы, прекрасно: взял треугольничек, молоко использовал, тару выбросил. И никакой мороки. И стоило оно, вроде бы, дешевле: 16 копеек. Но – именно «вроде бы». Полулитровая бутылка молока стоила 28 копеек. И 15 – пустая бутылка. Значит, само молоко – 13 копеек.
Но главное – молоко в треугольных пакетах бывало в продаже не всегда. И треугольники эти часто протекали. Принесешь домой, а в сумке – лужа, и пакет неполный. Так что все покупали молоко в бутылках. Бутылки тщательно мыли, ставили на свою полку на кухне. Копили их. Наберется десять штук – можно идти сдавать. Уже рубль пятьдесят – полноценный поход в магазин! Ну, это Зоя так делала, чтобы полку не загромождали. А соседки именно накапливали «на черный день».
У Люси этот «черный день» частенько наступал раньше, чем она успевала бутылки накопить. И тогда она брала их взаймы. Денег попросить неудобно, все до зарплаты тянут, а бутылки – нормально.
Первый раз Зоя даже не сразу поняла, о чем речь.
– Зоя, можно, я твои бутылки сдам? – подошла к ней Люся.
– Какие бутылки?
– Молочные. – И, увидев непонимающее Зоино лицо, объяснила: – В магазин надо сходить, а у меня денег нет. Я возьму твои молочные бутылки, сдам их. А потом тебе деньги отдам.
– Да мне не жалко, только неловко как-то, – Зоя с сомнением посмотрела на соседку. – Ты же, получается, за меня в пункт сходишь.
– Ой, да ну и что! – засмеялась Люся. – Мы часто так делаем! А вдруг ты денег дать не можешь, а я не деньги у тебя беру, а просто бутылки.
– Хм… логично. Бери, конечно.
– Ага, запомни – ровно десять штук, рубль пятьдесят! – Люся уже составляла бутылки в матерчатую сумку.
И да, Зоя потом несколько раз видела – соседки таким образом частенько друг друга выручали. Брали чаще ровное количество, чтобы рассчитываться было удобнее. Но и так бывало:
– Можно, я у тебя три бутылки возьму, а то мне не хватает?
Однажды приключилась детективная история.
Дома была она и Люсьена – ее младший Боря приболел, и мать взяла больничный.
Зоя хлопотала по хозяйству: варила Иришке кашу, кормила ее, умывала после завтрака, мыла посуду, потом погуляли, пообедали, опять посуда, стирка мелких вещичек, пока у дочки послеобеденный сон…
Люся все это время сидела на кухне. Халат надет на ночнушку, волосы нечесаные, сидит на стуле нога на ногу, качает тапкой. Болтает с Зоей, если та в комнату не ушла. И почти беспрерывно курит.
Боря несколько раз на кухню забегал. Она ему тепленького чаю нальет:
– Боря, иди там на столе булку возьми!
Наконец, Зоя не выдержала:
– Люся! Ты бы ребенку поесть сварила что-нибудь! А не булкой сухой весь день кормила. В конце концов, ты же на больничном с НИМ сидишь, а не просто так.
– А что я сварю-то? Ничего нету.
– Ну, не знаю… – растерялась Зоя. – Да хоть картошки, или макарон! Или кашу. Молока нет, так я тебе дам.
– Я же тебе говорю – ничего нет. Ни картошки, ни макарон, ни крупы.
– Люсь! Ну ладно, картошка кончилась, но уж крупа или макароны дома всегда должны быть!
– Должны… но нету, – усмехнулась Люся.
– Возьми у меня.
– Нет, что я тебя объедать буду? Вот лучше дай мне в долг рубль, если есть, в магазин схожу.
Зоя вынесла рубль. Люсьена сбегала в магазин, потом сварила макароны, и даже сыру в них натерла – тоже купила. И вечером у них на ужин то же самое было: Люська похвасталась, что как здорово – готовить просто и быстро.
На следующее утро картинка была той же самой – Люська в халате, из-под которого торчит ночная рубашка, с сигаретой, качает тапочкой. И периодически наливает чай Боре. Зоя не стала ее опять «воспитывать». В конце концов – взрослая женщина, ребенок ее. Сама разберется. Занималась своими делами, дочкой. Сходила, кстати, в пункт, бутылки сдала – как раз накопились.
При выходе из пункта ее мужик напугал. Отлучилась от коляски всего-то на пару минут, вышла, а коляску за ручку какой-то маргинал держит. Увидев испуганное Зоино лицо, объяснил, что ребенок плакал, мол, он покачать решил.
Вечером, как обычно, уложила Иришу, пошла на кухню. А там почти все женщины собрались. И смотрят на нее странно.
– Зоя, – вдруг злым почему-то голосом сказала Римма. – Ты сегодня бутылки молочные ходила сдавать?
– Да, ходила, – кивнула Зоя. Сценка со «страшным алкашом» встала у нее перед глазами. – Представляете, девчонки, меня так мужик там напугал! – Она, уже смеясь, рассказала сегодняшнее происшествие.
Но женщины почему-то не смеялись, не охали-ахали. Лица у них – всех! – были напряженными.
– Ладно, ты свои отнесла. А наши зачем взяла? – Римма даже глаза сузила от злости.
– Что – ваши? – не поняла Зоя.
– Наши молочные бутылки, – отчеканила та. – Своих мало оказалось, да? Так чужое-то без спросу зачем брать?
Зоя недоумевающе обвела всех глазами.
Римма явно злится, того и гляди, закипит и пар повалит от нее. Мария смотрит с ехидной улыбочкой. Тома укоризненно качает головой, как набезобразничавшему ребенку. Надя отвернулась к своему столу, что-то на нем перебирает. А уши у нее прямо пылают! Будто ее таскали за них сейчас.
– Так, подождите, девчонки. Ничего не понимаю, – Зоя пожала плечами. – Какие бутылки? Нет, я поняла, что молочные. Ну, я ходила в пункт, сдала. Дальше что?
– А то! Не придуряйся, что не понимаешь! Ты свои-то сдала, да и наших прихватила! – сощурилась Мария.
– Да с чего вы взяли? И зачем бы я их брала? Своей тяжести мало, что ли, таскать?
– Тяжесть-не тяжесть, а пропало ровным счетом десять бутылок. А это деньги! – рассудительно вступила Тома.
– И главное, хитрая какая! У кого больше, так по три брала, а у кого меньше – по одной, по две! Чтобы незаметно было! Думала, мы не узнаем? Так у нас же все посчитано, – Римма уже чуть ли не кричала прямо ей в лицо.
– Так. То есть у вас пропали бутылки. И вы думаете, что это я их взяла, – у Зои тоже вдруг загорелись и уши, и щеки, и даже, кажется, шея.
– А кто? Мы-то на работе были, а ты дома. А сами они с полок не ушли! – Римма пылала праведным гневом.
– Да ты взяла, конечно! Вон, стыдно стало, аж покраснела вся! – торжествовала и Мария.
– Зоя, ну если взяла, просто надо было сразу сказать, – тон Томы был примиряюще-успокаивающим.
– Да не брала я ваши бутылки! У меня есть деньги! И вообще, я не одна дома была. Между прочим, Люсьена второй день на больничном!
Вот тут они прямо-таки взорвались! Кричали, что Люсьена никогда ничего чужого не возьмет, что она, «в отличие от некоторых», честный человек, что Люська тут уже сколько лет живет, и никогда такого не было, а вот она, Зоя, приехала, так вот вам, пожалуйста! И что «корчит из себя интеллигентную». И что «тихоню строит», а в тихом омуте…
Зойке ужасно хотелось заплакать от обиды. Мало того, что ее обвинили в воровстве, так и воровство какое-то унизительное – молочные бутылки! Но плакать, понятно, было никак нельзя – сожрут же потом.
Она быстро соображала. Вчера у Люсьены денег не было. А сегодня днем, между прочим, она куда-то уходила, просила за Борей присмотреть. А потом магазинные пельмени Боре и себе варила. И откуда дровишки?
– Так. Стойте тут, не расходитесь, – бросила она. – Я сейчас.
Зоя чуть ли не бежала по коридору. Ну, Люська! Сейчас получишь!
Она постучалась в Люськину дверь.
– Да заходи, открыто! Кому там приспичило? – Люська была сама безмятежность.
Хорошо, что Коли нет – у кого-то телик смотрит, наверное, – отметила Зойка. При нем говорить было бы сложнее.
– Люся, Коля зарплату получил?
– Да ты что, Зойка! Какая зарплата! Еще три дня ждать. А, ты насчет долга? Так мы же договаривались – на неделю, – Люська просительно заглядывала ей в глаза.
– Нет, не насчет долга. Насчет бутылок.
– Каких бутылок? – Люськины глаза явно забегали.
– Да таких вот. Ты их потырила, а обвинили меня. И теперь говорят, что я воровка, – Зоя не удержалась и все-таки пара слезинок выкатилась из глаз. Но она их сердито вытерла и твердо сказала:
– Иди теперь, объясняйся со своими подругами!
– Зой, ну извини… я же думала, они не заметят… я же понемногу взяла… ну, я же не знала, что они на тебя подумают…
– Вот иди и им это все объясняй, а не мне.
– Да, а как теперь?.. Как я скажу-то? – забормотала Люська.
– Как хочешь, так и говори, – Зоя потянула Люсьену за руку. – Пошли-пошли, они там ждут.
Так за руку и довела до кухни, чтобы вдруг не сбежала.
– Ну! – подтолкнула Люську в кухню.
– Девочки, в общем… это не Зойка… это я, – забормотала Люсьена.
Дальше слушать Зоя не стала. Ушла к себе. Приткнулась к Олегу под бочок (благо, Иринка заснуть успела), рассказала. И вот странно – только что краснела, чуть ли не плакала, а мужу рассказывала – хихикала. И хохотала бы, да боялась дочку разбудить. Правда же, смешно!
– Громкое дело о краже молочных бутылок раскрыто! – шепнула Зойка в мужнино ухо.
– Следствие ведут Знатоки, – ответил тот, улыбаясь.
Назавтра был выходной. Утром Зою на кухне опять целая делегация ждала. Только теперь мирная. И Люсьена на шею с извинениями бросилась, и Римма тоже что-то пробормотала вроде «ну, всякое бывает, извини». Тома негодовала, что ее в заблуждение ввели, а она подозревала хорошего человека. Надя смущенно улыбалась. А Мария сделала вид, что ничего и не было. Подумаешь, действительно, не побили же!
© Елена Тершукова. Канал на Дзен: Елена-Уютные истории за чаем
‼️‼️‼️Автор предупреждает: Все события и имена придуманы. Все совпадения случайны.
✅ Это глава из моей книги "Коммуналка". Предыдущая здесь:
✅ Я пишу не только о своей жизни. На моем канале много разных историй: веселых, романтичных, задумчивых. Всегда рада пообщаться и узнать ваше мнение! Вам сюда:
Елена-Уютные истории за чаем ☕🍰🍬
А можно сразу в подборки (нажимайте на эти синие буковки) 😊
✅ Так как я отключила монетизацию, теперь единственное мне вознаграждение в Д. - ваши лайки и комментарии 🤝😄
✅ И еще: ни в коем случае НЕ присылайте мне СТЕЛЛЫ! Я их не получу!