оглавление канал, часть 1-я
Управившись с собакой, сердито помаршировала открывать калитку.
За забором стоял парень. Точнее, молодой мужчина лет тридцати — тридцати двух. Довольно высокий, очень приятной наружности, с обаятельной улыбкой и весёлыми карими глазами. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смущённо улыбался. Это несколько поумерило мою злость. Одет он был в военный бушлат, точно такой же, как и у меня. Серо-зелёная армейская шапочка была надвинута почти до самых бровей. На ногах — армейские высокие ботинки.
Я вопросительно уставилась на него, с трудом сдерживая готовое выскочить с языка грубое «чего надо?». Несколько мгновений мы разглядывали друг друга. Его улыбка стала шире.
— Здрасьте… Вы Василиса Матвеевна? — В его приятном баритоне звучала дозированная нотка удивления.
Я про себя мельком отметила, что именно «дозированная». Значит, парень хорошо умеет владеть собой. А ещё это слово, как ни странно, вызывало у меня ассоциацию со словом «фальшивая».
Отпираться я не стала. Поздоровалась в ответ и проговорила несколько сухо:
— Именно… Что вы хотели?
И я с ожиданием уставилась на него. Своих идей у меня, увы, не было. Губы парня раздвинулись ещё шире, хотя, на мой взгляд, это уже было перебором, и он радостно, словно я была выигрышным лотерейным билетом, пропел:
— А я Максим. Першиков Максим Андреевич.
И посмотрел на меня так, как будто все вокруг должны были знать, включая и меня, кто такой Першиков Максим Андреевич. Мою паузу он понял по-своему и торопливо добавил:
— Можно просто Максим.
Я продолжала взирать на него вопросительно, уже начиная хмуриться. Так и хотелось брякнуть - мол, говори, зачем пришёл, и отваливай. «Для поговорить» у меня ни времени, ни особого желания сейчас точно не было. Конечно, в другое бы время, появись на моём горизонте такой приятный молодой человек, я бы… А сейчас я смотрела на него, словно через увеличительное стекло, замечая малейшие несоответствия в поведении, мимике лица, в словах, пропуская все эти отловленные детали через мелкое сито нынешних событий.
Не получив взаимного «просто, Василиса», он немного смутился. Попытался чуть пригасить сияющую улыбку и уже серьёзно, словно перед строем, чётко отрапортовал:
- Я - новый мастер леса. Прибыл по распределению в ваше лесничество. - И, чуть утратив напряжённость, добавил почти просительно: - Вы же подавали заявку в кадры на мастера?
Я кивнула головой. Спросила деловито:
- С жильём как у вас? Нужно размещение? У нас есть что-то наподобие общежития. На первое время…
Он меня перебил:
- Не волнуйтесь. Мне дедуля в наследство дом оставил. Так что, с жильём проблем нет.
Тут я посмотрела на него чуть внимательнее, напрягая память. А потом нерешительно проговорила:
- Постойте… Так вы внук деда Анисима?
Он опять просиял улыбкой и кивнул головой:
- Так точно…!
Непонятное счастье так и пёрло из него изо всех щелей. У меня в голове вспыхнула картинка: мы с Зойкой улепётываем во все лопатки от толстого злого пацана, унося за пазухой кучку наворованных в саду деда Анисима яблок. Я тогда, помнится, через забор перелетела ласточкой, чуть не разодрав до крови руку о торчащий в штакетине гвоздь. Это воспоминание вызвало у меня на лице слабую улыбку. И я пробормотала с усмешкой:
- Как же, помню, помню… Ты нас тогда из сада деда гонял с Зойкой.
Ну тут ему совсем удержу не стало. Он счастливо выдохнул:
- Точно! А вы всё равно продолжали лазать в сад. Дед даже, помнится, тогда кобеля злющего приобрёл специально, чтобы вас из сада гонять. Но ты как-то с тем кобелём сумела договориться, на что дед страшно злился…
Переход с «вы» на «ты» произошёл как-то сам собой. Да и правда, «выкать» друг другу, когда связывают такие воспоминания детства, было весьма глупо. Правда, Максима я в своих друзьях никогда не числила, скорее, во врагах, но ведь это было так давно и теперь смысла не имело. Он был старше меня, Зойкин ровесник, но дело было даже не в возрасте. В его сад за яблоками я теперь точно не планировала лазить.
Несколько растерянно я оглянулась на дом. Пригласить на завтрак? Всё-таки старый приятель и всё такое. Но передумала. Не время было сейчас для подобных посиделок. Чуть стыдясь своего негостеприимства, я пробормотала:
- Извини… Пригласить не могу. Там сестра спит.
Максима это, похоже, нисколько не огорчило. С непонятным энтузиазмом он воскликнул:
- Зойка тоже здесь?! Вот здорово!!!
Чего он в этом увидел «здорового», я не поняла. В особых друзьях-приятелях он и у Зойки не числился. Видя мои чуть сдвинутые брови и серьёзную физиономию, он, не продолжая тему «Зойки», беспечно махнул рукой:
- Ерунда! Не переживай. У нас ещё будет много времени, чтобы посидеть, выпить чайку и вспомнить наши детские похождения. Я просто зашёл, так сказать, представиться и спросить, когда на работу выходить?
Скрывая вздох облегчения, я проговорила небрежно-деловым тоном:
- Так в понедельник и выходи. Там со всем и разберёмся. А пока устраивайся, обживайся, так сказать. - И я сделала полшага назад, давая понять, что «приём» окончен.
Парень опять радостно кивнул головой и уже повернулся, собираясь уходить, но на мгновение замер, посмотрел на меня странным взглядом, от которого я почему-то покраснела, и с лёгкой усмешкой произнёс с непонятным мне значением:
- А ты красавицей стала…
Я, решив не оставаться в долгу, усмехнулась:
- Ты тоже красавец хоть куда!
Похоже, мой комплимент ему не пришёлся по вкусу. Максим нахмурился, собираясь сказать что-то, но я не дала ему такой возможности. Махнула на прощание рукой и чересчур поспешно закрыла калитку, чуть не прищемив ему ногу.
К дому я шла, чувствуя, что Максим всё ещё смотрит мне вслед из-за забора. Пробурчала себе под нос:
- Ох, не ко времени ты, Максим, явился… Совсем не ко времени.
Не могу сказать, что меня обуревали какие-либо подозрения. Я и вправду подавала заявку в отдел кадров. Но что-то в появлении новоявленного мастера меня карябало. Может быть, время, когда он появился? Я досадливо поморщилась. Если так дела и дальше пойдут, то я подозревать начну и нашего сторожа Акима Гавриловича. Муркнула себе под нос:
- Паранойей попахивает, матушка…
Ладно, с этим после разберёмся. В конце концов, работу у меня никто не отменял. Наверное, не стоило смешивать свои личные проблемы с рабочими.
Выпуская Аргуса из сеней, я проворчала:
- А чего ты ночью-то так не гавкал, а? Оболтус…
Пёс тихонько заскулил, виновато виляя хвостом, а потом, с тяжёлым вздохом, улёгся на крыльце, словно давая мне понять, что «граница на замке» и «враг не пройдёт!». Я только хмыкнула. Пограничник, блин!
В кухне, прилипнув к окну, в одной ночнушке с растрёпанными волосами, сидела Зойка. Не успела я войти, как она стала приставать ко мне:
- Кто приходил?
Понятное дело, из окошка Максима видно не было. Разве только макушка в зелёной шапочке. Но, судя по недовольной Зойкиной физиономии, макушка её не устраивала.
Я неопределённо пожала плечами и ворчливо ответила:
- Мастер новый пожаловал… Представляться приходил.
Зойка подозрительно прищурилась и с видом следователя на допросе спросила:
- Что за мастер? Почему в воскресенье? У тебя же выходной. А может, это «засланец», ну, от этих? - закончила она заговорщицким шёпотом.
Я махнула рукой:
- Расслабься… Это внук деда Анисима. Ну, помнишь? Мы ещё в его саду яблоки воровали в детстве.
Напряжение стало уходить из её взгляда. Она кивнула головой, высказывая ту же самую мысль, что возникла совсем недавно у меня самой:
- Не ко времени… Новые люди сейчас меня очень настораживают.
Я почти равнодушно заметила:
- Ну, это не совсем «новые». Скорее, забытые «старые». Ладно. Хорош ерундой заниматься. Давай чайку попьём и за работу.
Зойка удивлённо вскинула на меня взгляд:
- За какую такую работу?
С лёгким возмущением я фыркнула:
- Что значит «за какую»? Кузню прадедову пойдём разбирать. Забыла уже?
Зойка сморщилась, словно съела острый перец, но под моим суровым взглядом изобразила покорность:
- Ладно, кузню так кузню. Ничего не отыщем, так хоть порядок там наведём. – И отправилась в свою спальню переодеваться, так как до сих пор ходила в ночной сорочке.