оглавление канал, часть 1-я
Я поставила чайник и быстренько собрала на стол. Спать не дают - так хоть поесть тогда что ли.
Из поведения сестрицы было понятно, что найти что-либо полезное в кузнице она и не надеется. И, к слову говоря, в то, что я ей рассказала про ночное происшествие, не очень-то и верит. Просто не говорит об этом прямо, чтобы не обидеть меня. Переубеждать я её не собиралась. Мне, почему-то, это даже приносило некоторое облегчение. Копаться в собственных чувствах или объяснять самой себе подобное состояние души не стала. Но что было, то было.
Сразу же после завтрака отправились к кузнице. Я выделила Зойке пару брезентовых верхонок и старое ведро под мусор. Сама взяла лопату и метлу. Работа закипела. Сначала мы выгребли весь скопившийся сор, собрали паутину по углам, а уж после приступили к осмотру куч металлолома, которых там оказалось гораздо больше, чем я сумела разглядеть ночью.
Зойка работала, словно сонная муха, едва шевеля лапками. Трудового энтузиазма в ней совсем не наблюдалось. Подозреваю, она считала, что потакает моей глупости - отсюда и отсутствие рвения. Чтобы как-то отвлечь её от унылых мыслей, я спросила:
- Зойка, а ты по архивам-то когда шарилась, нашла что-нибудь интересное или весь твой интерес занял этот псевдопрофессор, как бишь его там?
Сестрица кинула на меня хмурый взгляд, видимо негодуя, что я помянула печальное событие, когда её обвели вокруг пальца, но суть заданного мной вопроса уловила. Разогнула спину, отшвырнув в сторону очередной кусок железа, и вытерла лоб тыльной стороной ладони. Грязная полоса пробороздила её лоб, словно маскировка спецназовца. Усевшись на большую чурку, стоявшую рядом, Зойка со вздохом начала:
- Как ни странно, но обнаружила. Не думаю, что это имеет прямое отношение к тайне прадеда, но факты о корнях нашего семейства интересные. - Она уселась поудобнее, стянула верхонки и приступила к своему рассказу: - В общем так… - начала незамысловато она: - предки наши пришли сюда, в Сибирь, в незапамятные времена, ещё при Петре Первом. В то время многие из центральной России бежали сюда от «царской милости». Конечно, в основном это были староверы. Но знаешь, что интересно…? - задала она риторический вопрос, не ожидая от меня ответа: - я нашла одну бумаженцию какого-то не то писаря, не то чиновника Секретного приказа. Что-то похожее на современную докладную…
Я, не утерпев, вставила:
- Кляузу…
Зойка глянула на меня сердито за то, что я прервала её едва успевшую начаться «арию», но возражать не стала:
— Можно и так назвать. Так вот, он там пишет, что, мол, батюшка-государь, прими меры, пришли войско своё, дабы усмирить непокорных. Что, дескать, со староверами вместе в эти края явилось племя со странными обычаями и обрядами, которые великую смуту затевают, за раскольников Аввакумовых заступаются, препоны государевым людям чинят. В бою их никто не видел, но посланное войско не ворочалося, а пропадало безо всякого следа. Может, в болотах утопло, а может, и зверь дикий порвал. А люди те устроили себе крепость в лесах дремучих — к ним, мол, не подступиться малым воинством никак.
Произнеся этот монолог, Зойка выдохнула и победно глянула на меня. Честно говоря, её речь не произвела на меня того впечатления, которого она ожидала. Она, нахмурившись, спросила:
— Ну и чего рожа кислая такая?
Я пожала плечами:
— Пока не вижу ничего особо ценного в этой информации. Что это за «племя» такое, и при чём тут наш род — в смысле, прадед Евсей? Для полноценной информации маловато будет.
Сестрица фыркнула, передразнив меня:
— «Маловато будет»… А ты попробуй во всех этих бумажках, да ещё на древнерусском языке найти нужное! Я там часами корпела, пока этот листочек нашла.
И она обиженно надулась.
Я попробовала неловко извиниться:
— Ладно… Не дуйся. Может, ты ещё чего раскопала?
Зойка, хмуро глянув на меня, опять, передразнивая, сердито буркнула:
— «Раскопала»…
Я, почти подлизываясь, промурлыкала:
— Ну, сестря… Хорош дуться. Рассказывай. В нашем деле даже малая толика информации может пролить свет на все загадки. Чего раскопала-то?
Зойка вздохнула, глядя на меня сердитой мышью, и проворчала:
— Да не знаю… Может, стоящее, а может, и пустышка. Там другой гражданин, дьяк Ратного приказа, составил бумажку, что, мол, в связи с пропажей половины воинского состава уменьшить поставку фуража, сукна и прочего. Судя по документам, которые мне удалось раскопать, войска больше в эти места не посылали. Наверное, решили оставить староверов в покое.
Я посмотрела на Зойку с недоумением. Она ухмыльнулась:
— Что, думаешь, опять мимо? А вот и нет! Эти солдатики пропали как раз-таки в наших лесах, где то самое «племя», которое со староверами пришло и обитало. А крепость та, на которую жаловались все эти чинуши, и было как раз наше Рыкарёво!
Она победно посмотрела на мою несколько растерянную физиономию и добавила с некоторой долей ехидства:
— Ну что, теперь скажешь? Кстати, название села было таким изначально, с момента его основания.
Я несколько озадаченно произнесла:
— Я что-то не припомню, чтобы наши были староверами. Мне кажется, у бабули-то и креста никогда не было. Да и икон тоже я не видела. А из книг — старый травник на древнерусском языке, ещё рукописный. Никаких Библий — ни новых, ни старых — я у неё не припомню. А староверы — они ж верующими были. Вон, у нашего сторожа Акима Гавриловича и крест на шее особый, старообрядческий, и Библия старинная в кожаном переплёте на полочке лежит под иконкой.
Замолчав, я подумала ещё несколько секунд, а потом спросила:
— Так ты думаешь, что наш прадед был из того самого «племени» со странными обычаями и обрядами, что великую смуту затевали? И этот самый «воинский состав», ну, который сгинул в наших лесах, — это дело рук этого самого «племени»? И что это за племя такое? А главное — какое всё это отношение имеет к сегодняшним событиям и нашему прадеду?
Сестрица опять нахмурилась:
— А ты думаешь, тебе там в архивах так вот всё прямо и выдадут на блюдечке с голубой каёмочкой? Фигушки! Там большинство бумаг вообще отсутствует. Что-то засекречено, что-то вообще уничтожено. Только вот по таким, казалось бы, ничего не значащим докладным и выуживать надо информацию по капельке. Что касается нашего прадеда, то его семья пришла в эти края вместе со староверами — это доподлинно известно. А раз староверами они не были, то само напрашивается, что как раз они и относились к этому неведомому «племени», с которым не стали связываться царские войска. Разве не так?
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, словно силясь обнаружить в глазах какую-нибудь подсказку. Зойка взгляд отвела первой и проговорила уже безо всякого энтузиазма:
— Согласна, информация довольно расплывчатая, и как из всего этого выудить то, что относится к сегодняшним событиям, — понятия не имею. Но чую, что собака зарыта именно там, в этих незначительных и никому не интересных отчётах о фураже, сукне и прочей солонине.
Я покачала головой. Информации было вроде бы много, но всё какое-то бесформенное, словно мокрый кусок глины на круге у гончара: требует тщательной и скрупулёзной работы и отточенного мастерства, чтобы получилось что-то путное. А вот как раз-таки с мастерством и была неувязочка. Нужна была ещё хоть какая-то, пускай самая малюсенькая зацепочка, деталь, которая бы стала толчком, после которой бы «бац!» — и в голове всё сразу встало на место.
Зойка сидела на чурке и совершенно легкомысленно болтала ногами, что не позволяло мне как следует сосредоточиться. Особого рвения разгребать все эти завалы железа она не испытывала. Я непроизвольно поморщилась. Тоже мне, работничек! Но тут же себя одёрнула. Нужно было признать, что работу в архиве сестрица провернула большую, хоть и лоханулась с этим «профессором». Наверное, я бы так не смогла. Работа с бумажками — это точно не моё.
Заставлять Зойку и дальше участвовать в разборе кузницы мне расхотелось. С таким-то усердием она легко могла упустить что-то важное. Поэтому я предложила:
— Зойка… Ты вот что. Иди-ка готовь обед, а я здесь ещё немного покопаюсь.
Зойка с довольным видом спрыгнула с чурки. Но на её мордахе сразу же появилось виноватое выражение. Потоптавшись на месте, она голосом Красной Шапочки проблеяла:
— Васька, а ты не обидишься? Ну, что я тебя одну тут оставлю? А может, вместе, а? Ну её, эту кузницу! Чего ты к ней прицепилась-то? И так понятно, ничего мы тут не найдём…
Я усмехнулась
— Иди, иди… Приготовь что-нибудь эдакое, в твоём стиле — И я помахала в воздухе рукой, изображая замысловатый узор.
Сестрица с притворной обречённостью вздохнула и довольно бодро заспешила к выходу.
После её ухода я на несколько минут замерла на месте. Словно зверь, стала медленно поворачивать голову из стороны в сторону, точно пытаясь что-то вынюхать. Именно вынюхать, а не высмотреть. И это было странно. Где-то на периферии сознания заныла противная мыслишка: и правда, чего я к этой кузнице прицепилась? Я не обратила на неё внимания. Ответ был очевиден, по крайней мере для меня самой. Мне не давало покоя замечание Прасковьи, что прадед наш был кузнецом, а не писарем.
Внезапно взгляд мой задержался на теперь уже небольшой кучке металла в самой глубине кузницы, за горном. Не знаю, что я в нём такого-эдакого увидела или почуяла. Но возникла какая-то уверенность: там именно то, что я ищу. Опять ехидный голосок внутри пискнул: а что я ищу? Но я отогнала его подальше, чтобы собственный рациональный скептицизм не спугнул ту тоненькую ниточку непонятного чутья, которое у меня вдруг внезапно обнаружилось.