На площадке у входа в ресторан стояли Венера и Сейт-Мамут с Марленом, которых по очереди представил младший Умеров.
(часть 1 - https://dzen.ru/a/aa0AxMiGDyIfM6el)
Коджаман знал женщину в лицо, видел её неоднократно на деловых переговорах, но знаком не был. Где возвышался начальник охраны босса провинции Трабзон, и где знала своё место торговка из Крыма?
В этот раз привлекательный мужчина в расцвете сил сначала восхитился красотой жены Рефата, как будто видел её первый раз, затем вдруг нахмурился и поинтересовался здоровьем дочерей. Вроде их зовут Гульнара и Диляра? (Кюрт уточнил имена дочек Рефата перед самым выходом из автомобиля…).
Венера, тронутая заботой могущественного мафиози, поблагодарила гостя, сообщив, что Гульнара с Дилярой лечатся в Германии, пошли на поправку и скоро они вместе с мужем проведают дочерей в Дрездене.
Турок изобразил строгость, приказав твёрдым голосом, что если для лечения девочек что-то потребуется, то Венера должна первым делом сообщить ему лично! Для чего помощник оставит ей особый номер телефона, по которому можно звонить в любое время.
Женщине только оставалось ещё раз поблагодарить великодушного человека. Братья Джемилевы удостоились кивка почётного посетителя ресторана «Джеваль».
Проходя по огромному залу Коджаман обратил внимание на яркую татарочку, ожидающую обед вместе с двумя девочками, похожими на неё, как две капли воды. Пятидесятилетний мужчина не выдержал и на ходу улыбнулся симпатичным людям.
Мудрая Зарема, что-то шепнув дочерям, встала и поприветствовала гостя наклоном головы, вслед вскочили, склонив головки в хиджабах, две дочки. Что порадовало душу истинного мусульманина, да и сам ресторан выглядел шикарно.
А ещё больше поразил искушенного турка банкетный зал с дизайнерским интерьером, который можно было назвать элегантным, но с намёком на восточную роскошь.
Идеальное место для деловой встречи! Царство зеленого бархата и хрустальных канделябров. Пол зала был покрыт для «монументальности» черным деревом, доставленным из Турции.
Вдоль стены выстроились четверо официантов в чёрно-белой форме по одному на каждого гостя заведения. Всё строго и всё в соответствии с заказанным мероприятием, сегодня деловой обед на четверых, а не весёлая вечеринка.
Сейт-Мамут лично предложил несколько мясных блюд на выбор и, порекомендовав пару салатов, как бы, между прочим, заметил, что его младший брат отработал три года в одном из лучших ресторанов Стамбула, чем удостоился улыбки главного гостя.
Когда разобрались с порядком блюд и подали салаты, Ильдар Ахметов закрыл за официантами дверь на специальную защёлку. С той стороны двери остались стоять Эмиль с турецким бригадиром, как раз напротив стола с Заремой и дочерьми, к которым присоединились крайне взволнованные братья Джемилевы.
Сейт-Мамуту захотелось водки, как никогда. Но нельзя! Его старшая дочь, расширив до предела огромные глаза и забыв про обед, разглядывала сосредоточенного друга, что-то обсуждающего вполголоса с турецким охранником в чёрном костюме.
Влюбленные не виделись чуть больше недели, но как изменился её Эмиль, став ещё красивей и таким серьёзным? Только сейчас девушка поверила, что её парень мог приставить пистолет к голове дяди Рустэма. Так ему и надо!
Эмиль, как будто услышав мысли подруги, улыбнулся, затем подмигнул и, распахнув левой рукой пиджак, продемонстрировал пустую кобуру под мышкой. Мол, пистолета-то нет!
Зулейха не выдержала и рассмеялась, чем вызвала улыбку охранников, рассредоточившихся по всему залу. Старший охранник поприветствовал семью Джемилевых лёгким наклоном головы.
Сейт-Мамут выдохнул! Он видел, как перед самым приездом гостей Венера успела переговорить с Рефатом. Значит, не всё ещё потеряно и, скорее всего, придётся приглядеться внимательней к Эмилю Черикову.
Племянник Венеры изменился, и похоже, в городе, да и на всём полуострове, намечаются большие изменения, а главе клана надо держать нос по ветру ожидаемых перемен…
Кюрт Коджаман добавил в ход встречи свой порядок, заняв место не во главе стола, как было задумано принимающей стороной, а рядом с Мехметом. Напротив сели Рефат с Ильдаром.
Главный турок решил продемонстрировать некоторую демократию, подчеркнув равенство сторон, но сейчас бывшего начальника полиции провинции Трабзон больше всего интересовала судьба Сулеймана Сойлу. Даже больше, чем кончина ненавистного Тымюра!
Как сказал Мехмет: «Посягнувшему на честь семьи Сойкан не жить при любом исходе…» Данный исход должен быть быстрым, болезненным и под полным контролем самого Кюрта.
И всё это сейчас зависит от крымского татарина, сидящего напротив и уплетающего мясной салат. Видимо, тоже проголодался, и у молодого человека крепкие нервы! Многие переговорщики в присутствии начальника охраны клана Сойкан теряли аппетит.
Коджаман запил еду красным вином, вытер губы салфеткой и медленно, выговаривая каждое слово, обратился к племяннику Рефата:
– Ильдар, вот мне сказали, что ты говоришь по-немецки, как житель Берлина. Но почему ты не знаешь турецкий, как твой дядя Мустафа, который разговаривал так, как будто родился в провинции Трабзон?
Молодой человек отодвинул тарелку и, тяжело вздохнув, так же медленно ответил на крымско-татарском:
– У нас получилась разная жизнь! И сейчас мне не хватает Мустафы. Дядя часто мне снится…
Турок поднял ладони к лицу, остальные повторили жест и выслушали следующую молитву о ниспослании всех благ покинувшей душе…
Ильдар отпустил руки и предложил на родном:
– Уважаемый гость, если я буду говорить по-немецки, то Мехмет быстро и правильно переведёт на турецкий. Так мы сразу поймём друг друга, а Рефат хорошо знает ваш диалект. Ну, а мне только остаётся со временем взяться за изучение турецкого языка.
– Почему? – Турок откинулся на спинку стула и в упор взглянул на молодого собеседника.
Ильдар Ахметов перешёл на немецкий, медленно выговаривая слова:
– Если после сегодняшнего разговора я останусь в живых, то смогу принести лично Кюрту Коджаману много хорошего и полезного. В следующих вопросах нам не нужны будут лишние свидетели в виде переводчиков. И только поэтому, я займусь изучением турецкого языка. Тем более, у меня скоро появится достаточно свободного времени.
После синхронного перевода удивленный турок сложил руки на груди. Сегодня Кюрт ожидал начало разговора с темы номер один – с попытки покушения на самого босса. И о судьбе его младшей дочери. А тут разговор пошёл совсем в другую сторону. Чего хочет крымский татарин?
Последовала секундная пауза, а затем нейтральное замечание:
– Нам всем не хватает времени... И я тебе ничем не угрожаю.
– Примерно через две недели меня отправят в берлинскую тюрьму Тегель за убийство Бекира Чакынджи. И ещё за убийство двух ливанцев в Берлине. Вот там я найду время для серьёзного изучения диалекта провинции Трабзон.
Опытный контрразведчик Мехмет не смог скрыть удивления. Рефат после услышанного перевода поперхнулся и, попив воды, повернулся к племяннику, сидящему рядом.
Видавший многое Коджаман уставился на молодого человека.
– А теперь, Ильдар, скажи мне, почему ты вдруг решил, что сможешь остаться в живых после убийства зятя Гёкхана Сойкан?
– Потому что, я сам ликвидировал того, кто принял заказ у Тымюра, а затем обманул меня по деньгам. Он задушен ремнём и закопан в пригороде немецкой столицы… – Ахметов не отвёл взгляд и уточнил. – Речь идёт о Давиде Арутюнове, бывшем офицере русской армии, который собрал нас в бригаду. На днях я предложил нашим армянам указать место захоронения, они поговорили с его родственниками в Ереване, а те отказались. Сказали, что отец проклял сына.
– Ты сам был в Эссене?
– Я провёл рекогносцировку местности, несколько раз посетил музей виллы Крупп, и сделал вывод, что у Чакынджи поставлена охрана, а у нас осталась только единственная возможность поразить цель во время подъёма Бекира по лестнице, ведущей в дом. Там стояла низкая ограда. Затем я организовал отход снайпера и спрятал его в городке Гримма, о котором знал ещё со времени службы в русской армии. А потом я узнал, что Давид обманул по деньгам не только нас, но и бывших сослуживцев по дрезденскому гарнизону. Мы вынесли приговор, и сейчас я командую бригадой.
– Где сейчас стрелок?
– Отдыхает в России, пока мы не закончим операцию в Кёльне…
Снова последовала пауза, Мехмет с Рефатом разглядывали молодого человека, каждый думая об одном и том же – сколько проживёт крымский татарин после таких признаний?
Сам Ильдар Ахметов надеялся на несколько сложившихся обстоятельств, которые узнал от того же Гюллера: прогрессирующее заболевание босса провинции Трабзон, отсутствие у семьи Сойкан прямых наследников и невозможность участия бывшего начальника полиции в борьбе за власть в сообществе. Мафия не примет и не поймёт!
Коджаман задумался… Так получилось, что по большому счёту именно Ильдар Ахметов расчистил дорогу в возможности дальнейшего участия начальника службы охраны и безопасности во всех делах организации, убрав основного претендента на преемственность по родству.
Останься Чакынджи жив, он бы привёл с собой Гюллера, тут без вариантов. А Кюрта, в лучшем случае, попросили бы на выход.
Сейчас, если предложенный план сработает, то Кюрт снимет с себя возможные подозрения в сговоре с Сулейманом Сойлу и поможет младшей дочери босса выйти с достоинством из крайне неприличной ситуации.
Ну, а затем найдёт рычаги воздействия на нового босса по имени Айдын Байрактар, чему подсобит бывший немецкий контрразведчик, который до сих пор не смог скрыть изумления после слов крымского татарина.
Чему их там, в Бундесвере, учат? Гюллер не может быть в сговоре с Ахметовым! Да и зачем так рисковать? С какой целью?
Опытный человек не мог знать, что у молодого человека, бывшего сотрудника Уголовного розыска российской милиции, уже был подобный диалог с не менее всесильным человеком, вором в законе с псевдонимом ГамлЕт, когда возник точно такой же вопрос – жить или не жить?
Турок наклонился к Ильдару и спросил:
– Что ты можешь предложить?
Крымский татарин понял без перевода, рано или поздно вопрос бы прозвучал. Ответ последовал сразу, но не спеша, давая возможность переводчику донести основную мысль для слушателя:
– Уважаемый Кюрт, ты самый могущественный человек, с которыми я встречался. Я ещё молод, но вижу твое отношение к нашей семье, и Мустафа для вас не был чужим. Я понимаю, что совершил непоправимую ошибку, но прошу дать мне возможность исправить ситуацию и принести пользу организации.
Чьей именно организации уточнений не последовало. Коджаман принял к сведению, что какого-либо упоминания о боссе вообще не прозвучало.
– Какую пользу?
– Чакынджи был застрелен с расстояния восемьсот метров, и у стрелка оставалось в запасе три секунды. В Берлине за те же три секунды, но с расстояния пятьсот метров, были убиты выстрелом в голову братья Ремо… – Ильдар сделал паузу и обвел взглядом Гюллера с дядей. – Под моим командованием работает уникальный стрелок! Я знаю, о чём говорю, проверено не раз, и восемьсот метров для него не предел. Сейчас я готов отправиться в немецкий изолятор, чтобы сберечь снайпера… – Спокойный взгляд вернулся к основному слушателю. – Уважаемый Кюрт, тот самый Давид Арутюнов, принявший заказ на Бекира, мёртв, я могу показать место захоронения. Но самое главное, что я хочу сказать: с этого момента ваши враги станут моими врагами. Поверьте, они не проживут долго! Включая того же Тымюра и Сулеймана.
– А твой снайпер, случайно, не занял позицию где-нибудь напротив ресторана?
– Я не самоубийца! И здесь моя семья: дядя, тётя, брат и ещё сёстры в Дрездене. Больше у меня никого нет, кроме мамы в психиатрической больнице.
– Это правильно, что ты думаешь о смерти и заботишься о родных. И маму надо беречь!
– Мне бы хотелось услышать о себе?
– Пусть принесут "Искендер-кебаб" и русской водки. Расскажешь подробно об Арутюнове и ваших делах в Германии, после чего, может быть, поговорим о твоём будущем!
Крымский татарин кивнул и метнулся к двери. Мехмет вздохнул и покачал головой. Русский рискует по-крупному!
Рефат выдохнул. Ну, даёт племянник! И говорит по-немецки, как в кино. Но слишком дерзко! Так нельзя с Коджаманом…"
(продолжим - https://dzen.ru/a/adudK3QGc2xxKZpD)
P.S. Напомню, что продолжение можно почитать только на портале Бусти: https://boosty.to/gsvg
