Прибрежный встретил их влажным, тяжёлым воздухом вокзала у моря.
Сойдя на перрон, Денис вдохнул глубже. В нос ударил запах солёной воды, горячего асфальта и дешёвой уличной еды.
— Вот он, ваш депрессант, — сказала Лена, кивая в сторону моря. — Песок, море и сто тысяч криков детей.
— Лучше депрессант, чем антидепрессант в чашке, — ответил Денис.
Они вышли из вагона втроём. Мария Ильинична остановилась у выхода на город.
— Ну что, детки, — сказала, — дальше вы сами.
— Вы куда? — спросил Денис.
— Мне до автовокзала, — ответила она. — Там ещё автобус до посёлка. Я к сестре.
Достала из сумки маленький бумажный пакет.
— Вот, — протянула ему. — Травы мои. Не отравленные. Когда вечером захочешь «чая», заваришь лучше это, а не то, что тебе кто‑нибудь предложит.
Он взял пакет.
— Спасибо, — сказал. — За…
Он замялся.
— За вчера.
Она улыбнулась.
— Это ты мне спасибо скажешь, когда в своей жизни начнёшь отказываться от тех «чаёв», что тебе уже давно наливают.
Она посмотрела на Лену.
— И ты.
— Я уже сценарий переписываю, — кивнула та. — У меня теперь в поезде будет не просто гадалка, а женщина, которая сама однажды выпила неправильный чай и теперь ходит по вагонам и всем запрещает.
Улыбнулась.
— И герой, который думает, что это всё ерунда, пока один тип не падает в коридоре.
— Только не делайте из этого ужастик, — попросила Мария Ильинична. — Ужасов в жизни и так хватает.
Она поправила платок.
— Сделайте лучше историю про то, как иногда достаточно одного «нет», чтобы остаться живым.
Лена кивнула.
— Попробую, — сказала. — Хотя зрители любят кровь.
— Пусть сами её пьют, — фыркнула старушка. — Я своё уже выпила.
Они распрощались.
Мария Ильинична ушла, смешавшись с толпой.
Через секунду она обернулась и крикнула:
— И помните!
— Не пить чай? — хором отозвались они.
— Ага! — она махнула рукой. — Тот, что вам навязывают. Свой‑то пейте. Жизнь короткая.
Она исчезла за дверями вокзала.
Денис проводил её взглядом.
— Странная, — сказал он. — Но… как будто очень настоящая.
— А ты думал, настоящие всегда с дипломом и в кабинете сидят? — Лена пожала плечами. — Иногда самые важные фразы в жизни слышишь от людей, имён которых потом не вспомнишь.
Она сунула ноутбук в рюкзак.
— Вам куда? — спросила.
— Отель на набережной, — ответил Денис. — «Алые паруса».
— Мне туда же, — удивилась Лена. — Продюсеры сняли место.
— Ну вот, — усмехнулся он. — По всем законам жанра мы теперь ещё и в одном отеле.
— Только давайте без романтической линии, — сразу сказала она.
— Я пока и сам не знаю, чему я «да», — честно признался Денис. — Но «нет» вчера сказал впервые за долгое время.
Лена посмотрела внимательно.
— С чего начнёте? — спросила. — Кроме чая.
Он задумался.
— С того, что не пойду в первый же бар, — сказал. — И не напишу бывшей «ты во всём виновата».
Улыбнулся криво.
— И ещё, наверное, с того, что если на пляже ко мне подсядет кто‑нибудь с фразой: «Ну что, брат, давай расслабимся, есть тут один чай…» — я встану и уйду.
— А это уже сюжет, — кивнула Лена.
Вечером он действительно сидел у моря.
Песок был тёплым, вода — прохладной, воздух — солёным.
В руках у него был стакан. С чаем. С теми травами, что дала Мария Ильинична.
Вокруг ходили продавцы: «Кукуруза горячая! Вино домашнее! Чай с травами, с мятой, с чем хотите!»
К нему подошёл молодой парень с подносом.
— Мужик, чай будешь? — спросил. — Классный, с ромашкой.
Денис улыбнулся.
— Спасибо, — сказал. — У меня свой.
Парень пожал плечами и пошёл дальше.
Денис сделал глоток своего травяного.
Вкус был простым. Горьковатым. Настоящим.
В голове промелькнули лица: Марии Ильиничны, Серёги, какой‑то девушки в джинсах из чужой истории, Андрея, которого он никогда не видел, но почему‑то ясно представил на вокзале с чашкой чая.
«Не пей чай, что он тебе даст».
Он подумал, сколько раз в жизни уже пил. Чай чужих ожиданий. Чай обязанностей. Чай «так надо». Чай «ну что тебе, жалко, что ли».
И сколько раз после этого у него «горело» внутри.
Море шумело, как старый поезд.
Он сделал ещё один глоток — свой.
И впервые за долгое время почувствовал, что у него в руках — не только стакан.
У него было право выбора.
Что пить. С кем ехать. Где выходить.
И кого слушать, когда в поезде кто‑то тихо скажет: «Не пей».
Он усмехнулся.
— Ладно, — сказал вслух, хотя рядом никого не было. — Давайте попробуем жить без лишнего чая.
Волна мягко накрыла берег.
Поезд, который привёз его сюда, уже ушёл дальше. Но одна фраза из того вагона продолжала ехать с ним — как самый важный багаж.