Лена привалилась спиной к стене, чтобы не упасть. Внутри что-то оборвалось. Она смотрела на Серёжу и, как бы ни хотела верить в обратное, видела: он не врёт.
— Иди домой, — сказал он глухо. — Я не могу сейчас… Не могу на тебя смотреть. Я уеду сегодня же.
Она сделала шаг, второй, как в тумане поднялась по ступенькам. Дверь в квартиру, родная, знакомая, с ободранным косяком, теперь показалась чужой.
Лена молча стояла в прихожей, не входя в комнату.
Галина Петровна вышла навстречу.
— Лена? Что происходит?
— Мам, — свой голос показался Лене чужим, — позови папу.
— Зачем? Лена, ты меня пугаешь…
Из гостиной вышел Александр Иванович.
— Что стряслось, дочка?
— Папа, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты знал, что у тебя есть сын от Маши?
Александр Иванович побледнел, заморгал растерянно.
— Маша? — переспросил он осипшим голосом. — Какая Маша?
— Она работала поваром, когда ты на севере строил дома. Её сын Серёжа — от тебя.
Отец схватился за сердце. Галина Петровна подхватила мужа.
— Саша? Саша, тебе плохо?
— Нет, — он отмахнулся. — Я просто… Лена, ты уверена? Это правда?
— Он сам сказал. У него дома есть твоё фото. Его мама сказала, что на фото его отец.
Александр Иванович закрыл лицо руками.
— Господи… Маша. Мы тогда очень сильно рассорились. Кто-то наговорил ей, что я гуляю с другой прямо перед моим отъездом. Я после писал ей, она не ответила. Думал, она другого нашла. А она…
— Значит, это правда, — прошептала Лена. — Мы брат и сестра. Я полюбила родного брата.
Она бросилась в свою комнату.
Галина Петровна пошла за ней. Александр Иванович остался сидеть, глядя в пол.
Лена лежала на кровати лицом в подушку. Плечи её ходили ходуном. Мать села на край покрывала, погладила ее по спине.
— Дочка…
— Уйди, — глухо отозвалась Лена.
— Нет, — ласково, но настойчиво проговорила Галина Петровна. — Я должна тебе всё рассказать, нам с отцом давно нужно было сделать это.
Лена подняла заплаканные глаза.
— Мы никогда тебе не говорили, — мать нерешительно мяла пальцы. — Думали, это лишнее. Но ты не наша кровная дочь.
Лена приподнялась на локтях.
— Что?
— Мы любили друг друга, но я никак не могла забеременеть, — сказала мать. — Мы с отцом объездили всех врачей, ничего не помогало. И тогда мы взяли малютку из детского дома. Тебе полгода было.
В дверях появился Александр Иванович. Он смотрел на Лену, и в глазах его стояли слёзы.
— Ты не сестра Серёже, — подтвердил он. — По крови вы не родня.
Лена села. Обхватила себя руками. Смотрела то на мать, то на отца.
— Я что… приёмная?
— И мы никогда не жалели об этом, — сказала Галина Петровна. — Ты наша дочь. Самая родная.
Лена молчала минуту, другую.
— Он же сегодня уедет! — вскрикнула она. — Я на вокзал!
— Поздно, — тихо сказал отец. — Ты не успеешь до отправления.
Прошла неделя. Лена ходила сама не своя. Серёжа не объявлялся. На телефон не отвечал. Отец Лены тоже не находил себе места, хоть старался виду не подавать. Лена слышала, как он оправдывался перед матерью, что не знал и что до сих пор не верит. Семья лишилась покоя. Но поздно ночью в доме вдруг раздался звонок.
- Лена, я возвращаюсь. Утром буду в городе. Нужно поговорить. Встретишь?
Она приехала на вокзал за час. Стояла у выхода с перрона, вглядываясь в лица приезжих. Поезд прибыл ровно по расписанию. Пассажиры потянулись с чемоданами, и вдруг она увидела его — уставшего и небритого.
— Серёжа! — крикнула она и бросилась к нему.
Он поймал её, обнял, прижал к себе крепко.
— Лена… я столько хочу тебе сказать.
— Я тоже, — она отстранилась, заглянула в лицо. — Ты не мой брат. Я приёмная. Меня удочерили.
Серёжа замер. Потом медленно, будто не веря, переспросил:
— Приёмная?
— Мои родители не могли иметь детей. Они взяли меня из детдома. Понимаешь? Мы с тобой не родные.
Он схватил её за плечи, вгляделся в глаза.
— Правда?
— Никогда в жизни не была так серьёзна.
Он выдохнул — шумно. Потом снова обнял.
— Бедная моя девочка, сколько тебе пришлось из-за меня пережить. Но мне тоже нужно кое-что рассказать. Твой отец дома? Я должен перед ним извиниться.
Дверь открыла Галина Петровна. Увидела Серёжу — всплеснула руками, хотела что-то сказать, но потом посторонилась.
— Проходите, — выдохнула она. — Саша... Саша, выйди!
В прихожей пахло лекарствами. Лена была взволнована. Серёжа замер у порога, не решаясь разуться.
Из коридора вышел Александр Иванович. Он остановился посреди комнаты, не зная, куда деть руки. То ли вперёд шагнуть, то ли отступить.
— Здравствуйте, Александр Иванович, — тихо сказал Серёжа.
Отец молчал. Смотрел на парня. Потом перевёл взгляд на Лену, на жену. И вдруг спросил глухо, с надрывом:
— Ну, здравствуй, сынок. Ты всё же мой сын?
— Нет, — Серёжа опустил взгляд. — Не ваш.
Александр Иванович медленно развернулся и прошел в зал. Оглянулся, зовя за собой, махнул рукой.
— Проходи, садись, — сказал он Серёже. — Рассказывай.
Сергей сел напротив. Лена примостилась рядом, взяла его за руку.
— Александр Иванович... мне надо перед вами извиниться. Перед вами всеми. Моя мама — не та Маша, которую вы знали.
Отец поднял бровь.
— Я поговорил с матерью, — продолжал Серёжа. — Сказал, что видел отца, что он жив, у него другая семья. А она заплакала. И призналась. Я даже представить не мог…
Он замолчал. Галина Петровна прижала платок к губам.
— Фотография, которая у меня хранилась… на ней и правда вы. Моя мать взяла её у подруги, тоже Маши. Та Маша когда-то встречалась с парнем. Они поссорились, он уехал домой, на юг. Осталось лишь фото. А моя мать... была беременна от женатого начальника базы. Он потом помог ей выбить квартиру, устроил меня на работу… Я-то думал, он так… просто человек хороший …
- Серёжа, про подругу, - напомнила Лена.
- Мамина подруга дала ей снимок, чтобы позор прикрыть. Сказала, что ей всё равно он больше не нужен. Моя мать и взяла. И стала всем говорить, что ребенок от вас. Я маму не осуждаю. Если бы она тогда призналась, его жена испортила бы ей жизнь, мать не смогла бы устроиться ни в одну контору. У той семьи там до сих пор большие связи. Скандалы им ни к чему.
В комнате стало тихо.
— Значит... — Александр Иванович встал, подошёл к окну, повернулся спиной. — Значит, я тебе никто.
— Вы — не мой отец, — тихо сказал Серёжа. — Но я хотел бы... если позволите...
Он не договорил.
Отец резко обернулся. Глаза его блестели. Он подошёл к Серёже, положил тяжёлую руку на плечо.
— Сынок, — сказал он, голос его дрожал. — Я всю жизнь мечтал о сыне. Всю жизнь. Когда мы с Галиной не могли родить — я места себе не находил. А потом нам дали Ленку, и я успокоился. Решил — Бог дал дочку, и на том спасибо.
Он сжал пальцы на плече Серёжи.
— Представь, что было со мной, когда я узнал, что где-то на севере вырос без отца мой сын. Я уже начал привыкать к мысли, что ты у меня есть. И знаешь, что я подумал? Чей бы ты ни оказался, мы примем тебя. Всё равно, чья в тебе кровь. Ты хороший парень. Ты мою дочку любишь. И если она тебя выбрала — значит, ты наш.
Июньский день звенел насекомыми. За окнами снова цвела акация.
Лена взяла Серёжу за руку, сжала пальцы.
— Теперь никуда не денешься, — прошептала она.
— И не собираюсь, — ответил он.