Фабула: Х., ранее несудимый, оправдан по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. З ст. 33, пп. «ж», «з» ч.2 ст. 105, ч. З ст. 33, пп. «б», «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ, на основании пп. 1, 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с неустановлением события преступления на основании вынесенного коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта.
Х. обвинялся в организации убийства и разбоя. Потерпевший был задушен – соучастник П. сам рассказал присяжным об этом. Труп обнаружен, причина смерти установлена – механическая асфиксия.
Апелляция приговор оставила без изменения.
Отменяя приговор Московского областного суда и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Первого апелляционного суда и передавая дело на новое рассмотрение, Верховный Суд указал: Защита систематически нарушала ст. 335 УПК РФ согласно которой, в ходе судебного в разбирательства в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ:
В нарушение указанных требований закона в ходе судебного разбирательства защитой неоднократно доводилась до сведения присяжных заседателей информация, выходящая за пределы судебного разбирательства, относящаяся к порядку получения доказательств, а также сообщались данные о личности потерпевшего и подсудимого.
Так, защита доводила до присяжных недопустимую информацию – о прослушке телефона, судимости потерпевшего, прежних оправдательных приговорах подсудимого, дискредитировала правоохранителей.
Ключевым эпизодом стала попытка опорочить ДНК-экспертизу через техническую опечатку в заключении, вовлекая присяжных в процессуальную оценку допустимости доказательства – что относится к исключительной компетенции судьи.
Как следует из протокола судебного заседания, обсуждение в присутствии присяжных заседателей данного процессуального вопроса создало ситуацию, при которой сторона защиты предпринимала попытки вовлечь присяжных заседателей в оценку допустимости и относимости заключения биологической экспертизы (исследование ДНК).
Так, адвокат З. пытаясь вызвать у присяжных заседателей сомнение в компетенции эксперта К. выясняла наличие у нее стажа экспертной работы на момент проведения указанного экспертного исследования, особенности его производства, в частности, выясняла, было ли у экспертов разделение труда, а также другие вопросы, не относящиеся к существу выводов заключения, несмотря на то, что в присутствии присяжных заседателей эксперт может быть допрошен лишь по вопросам, которые содержатся в его заключении.
Несмотря на то, что председательствующий судья снял заданный адвокатом вопрос о разделении труда экспертов, процедура выяснения с участием присяжных заседателей вопроса о возможной принадлежности биологического материала С. чья фамилия однократно указана в исследовательской части акта экспертизы вследствие технической ошибки, могла повлиять на содержание данного присяжными заседателями ответа на поставленный вопрос № 1 об отсутствии события преступления при наличии трупа потерпевшего, погибшего насильственной смертью.
Подсудимый Х. в присутствии коллегии присяжных заседателей задавал эксперту К. вопросы процедурного характера. Так, им был задан эксперту вопрос: «С момента экспертизы прошло 10 лет, а Вы так прекрасно помните, что «С.» - это техническая ошибка?». После категорического ответа эксперта о том, что на исследование предоставлялся биологический материал Л. а не С. подсудимый допустил в адрес эксперта опровергающие реплики.
В свою очередь, в напутственном слове председательствующий судья не напомнил коллегии присяжных заседателей о данном нарушении закона, допущенном подсудимым и его защитником.
Совокупность нарушений повлияла на вердикт и как следствие, приговор отменён (Кассационное определение № 4-УДП25-58СП-А1, 18.02.2026).