Рассказ "Грешница - 2. Право на любовь"
Книга 1
Книга 2, Глава 27
Валентина Ивановна вошла в магазин и бросила насмешливый взгляд на Ксению, которая весело разговаривала о чём-то с немолодым уже охотником.
– Да ну что вы, Тимур Аскарович, какая из меня охотница, – смеялась Ксения. – Я ведь стреляю, как в том фильме: «Трубка пятнадцать, прицел сто двадцать! Батарея, огонь! Бац! Бац! И мимо...» Да и жалко мне зверьё всякое. Все ведь жить хотят.
– Так ты что, из вегетарианцев, что ли? – удивился Тимур.
– Вовсе нет, – покачала головой Ксения. – Но я ведь всегда покупаю готовое мясо и отношусь к нему, как к обычному продукту, за коровой по лугу с ножом не гоняюсь и ...
Она сама себя оборвала на полуслове, увидев мать Константина и сразу же сменила тему:
– Что вам ещё, Тимур Аскарович? Тушёнки, вы говорили?
– Да, давай семь банок и спичек упаковку, – обернувшись на Валентину, ответил охотник. Потом расплатился и ушёл, подмигнув на прощание:
– А на охоту я, всё-таки, тебя как-нибудь возьму. На уток, например. Вот увидишь, тебе понравится.
Ксения проводила его вежливой улыбкой и посмотрела на Валентину:
– Вы что хотели, Валентина Ивановна?
– Что хотела, я уже сделала, – усмехнулась та. – Нашла сыну подходящую невесту. Ох и целовались они вчера вечером. Я случайно подсмотрела. А ты тоже, смотрю, время даром не теряешь. Ушлая девка. Даже на женатиках виснешь. Повезло Костеньке, что Олеся к нам приехала. А то вечно вокруг него какая-то шушера крутится. Так что праздник у нас. Отмечать сегодня будем. Тортик вот этот давай мне, бананов штук шесть, штук пять апельсинов, сыра, два батона и колбаски сырокопчёной палочку. Ну что ты стоишь, варежку раззявила? Пошевеливайся, некогда мне тут с тобой. Ещё в доме прибраться надо, да наготовить побольше. Хочу сегодня у себя Олесеньку с Татьяной принять.
– Ничего я вам не продам, – вскинув голову и глядя матери Константина прямо в глаза, сказала Ксения.
– Что-о-о? – задохнулась даже от возмущения Валентина. – Да ты кто тут такая? Ты что себе позволяешь? Вылететь отсюда захотела?! Я Шабанову всё расскажу, он быстро тебя выпрет на улицу! Ишь ты, хамка какая! Была бы хоть на человека похожа, а то морда, как у лошади, которая за сеном тянется! И туда же, начальство из себя строит!
– Уходите! – потребовала Ксения, побледнев так, будто вся кровь отхлынула от её лица. В глазах девушки вскипели слёзы, но она быстро смахнула их ресницами и, увидев появившегося в дверях юродивого, ласково подозвала его к себе:
– Саушка! Ты снова пришёл?! Иди сюда, иди. У меня сегодня булочки с повидлом, свежие, вкусные. На, поешь. И бутылку молока, вот возьми. Запьёшь как раз. Давай я тебе ещё вот таких конфет насыплю...
– Иё-ошка, – жалобно вздохнул юродивый.
– Не нашёл ещё брата, да? – с сочувствием покачала головой Ксения. – А ты не переживай. Найдётся твой Алексей. Вот увидишь, обязательно найдётся.
В глазах Саушки мелькнуло что-то светлое, и он принялся часто и быстро креститься, подражая приходскому батюшке. А потом уселся на подоконник и принялся завтракать, набираясь сил после долгой дороги.
– Вот так значит, да?! – вспыхнула Валентина, на которую Ксения теперь совсем не обращала внимания. – Добренькую из себя строишь? Чужое добро раздаёшь? А хорошего покупателя в упор не замечаешь? Ничего-ничего! Я найду на тебя управу. Посмотрю, как ты запоёшь, когда тебя выгонят отсюда поганой метлой. Я бы тысячи три выручки тебе оставила! А теперь пойду в другой магазин. А ты сиди тут со своим придурошным! Вот жених! Как раз для тебя! А про моего Костика даже думать не смей! Он скоро женится на Олесе, а ты так и останешься одна, лошадь!
– Да идите вы... – махнула рукой на несостоявшуюся свекровь Ксения. – Как дойдёте, скажете, что я послала. Там знают.
Валентина Ивановна пулей выскочила из магазина и хлопнула дверью так, что испугавшийся Саушка поперхнулся глотком молока и закашлялся.
– А ты ешь, ешь, Саушка, – ласково посмотрела на него Ксения. – Не бойся, никто тебя тут не обидит.
Она посчитала, сколько осталась должна за угощение юродивого, положила деньги в кассу, потом, проводив его, принялась обслуживать других покупателей, как всегда вежливо и приветливо. И неприятный осадок в душе Ксении, саднивший после разговор с Валентиной, постепенно стал улетучиваться, возвращая ей хорошее настроение.
– Ничего, – думала она. – Проживу я прекрасно и без мужчин. А может быть, найду кого-нибудь на несколько встреч, а потом сама расстанусь с ним, когда пойму, что забеременела. И никто не узнает, кто отец моего ребёнка. Даже он сам. Сама себе малыша рожу и любить его буду. А мужики мне не нужны. Бог с ними, с мужиками... Все равно никому больше поверить не смогу... Хватит, научили...
Мысль о ребёнке ещё больше подняла настроение Ксении, и когда в магазин приехал Шабанов, она приветливо улыбнулась ему.
– Здравствуйте, Илья Васильевич! Вы сегодня рано. Я ещё не подсчитывала кассу.
– А что там считать, Ямская? – спросил он. – Копейки? К тебе люди с тысячами идут, а ты их прогоняешь? Юродивых всяких откармливаешь за мой счёт. Добренькой показаться хочешь?
– Значит, пожаловалась вам всё-таки Валентина Ивановна? – усмехнулась Ксения. – Послушайте, Илья Васильевич. За Саушку я всегда кладу свои деньги. Разве хоть одна ревизия выявила недостачу? Было такое? Не было. Так чем же вы недовольны?
– А тем, – повысил голос Шабанов, – что если ты ещё раз пустишь сюда этого слюнявого дурачка, который отпугивает моих покупателей, я тебя быстро рассчитаю, и останешься ты без работы.
– Ах так! – воскликнула Ксения и, быстро сняв с себя фартук, бросила его на прилавок. – Да пожалуйста! Могу уйти прямо сейчас!
– Ты ещё будешь мне условия ставить? – всплеснул руками хозяин магазина. – Ну, давай иди, иди! Или ты думаешь, что у нас здесь на каждом шагу такую хорошую работу найти можно? Ошибаешься, милочка! Не так-то это просто! Да на твоё место у меня десяток за воротами стоит!
– Вот и пусть ваш десяток горбатится на вас! – окончательно вышла из себя Ксения. – А я больше тут работать не намерена!
Она направилась к выходу и в дверях столкнулась с Анатолием.
– Ты куда, Ксюша? – спросил удивлённый Якушев. – Я думал, ты меня обслужишь. Вот, специально для этого приехал.
Ксения сделала широкий взмах рукой и показала на Шабанова:
– Вас, Анатолий Сергеевич, с сегодняшнего дня будет обслуживать Илья Васильевич собственной персоной! А я уволена! Так что извините! И всего вам доброго!
Она отвесила мужчинам общий поклон и стремительно вышла из магазина, торопясь домой, чтобы никто не увидел её в таком состоянии. Однако, едва свернув на центральную улицу, столкнулась с Константином, который вместе со своей бригадой разгружал тротуарную плитку, намереваясь облагородить чей-то двор.
– Привет, – кивнул ей Костя.
– Пока! – ответила она, собираясь пройти мимо, но он удержал её за руку.
– Ксюш, погоди, может быть, поговорим?!
– Конечно! – Ксения выдернула у него свою руку и заговорила нарочито громко: – Давай поговорим, Костенька! Сейчас такое удобное время и место! С чего начнём? Ах да! Расскажи всем, как ты целовался с Олесей! Мать твоя сказала, что тебе очень даже понравилось! Ну что ты молчишь? Видишь, как людям любопытно знать об этом! А мне, прости, это совсем неинтересно!
– Ксюш, ты что... – смутился Константин.
– Да отвали ты! – заглянув ему в лицо, проговорила Ксения. – Я не твоя Олеся и объедками с чужого стола не питаюсь. Адьёс, амигос!
Толкнув Костю ладонью в плечо, чтобы освободить себе дорогу, Ксения пошла дальше и остановилась, только когда рядом с ней завизжал тормозами автомобиль Анатолия.
– Господи! Тебе-то что от меня надо? – всплеснула она руками, увидев улыбающееся лицо Якушева. – Тоже приехал посмеяться над лошадью? Давай, смейся! Это же так весело!
– При чём тут лошадь? – не понял Анатолий.
– А вот, смотри! – Ксения повернулась к нему профилем. – Видишь? Мне сегодня сказали, что я похожа на лошадь, которая тянется к сену! Очень смешная шутка! Правда?! Ну, смейся, чего ты?!
– Кто тебе такое сказал?! – нахмурился Якушев.
– Да какая разница? – воскликнула Ксения и махнула рукой: – Отстаньте вы от меня все! Никто мне не нужен, понятно?!!
– Понятно, – кивнул Анатолий.
Теперь она не шла, а бежала к дому, а там, упав на кровать, долго и безутешно рыдала, выплёскивая на подушку весь свой неудачный день. Мерно тикали висевшие на стене старые ходики, принадлежавшие ещё дедушке Дарьи, и Ксения, в конце концов, убаюканная их перестуком, крепко уснула, забыв обо всём на свете.
***
Фёдор подошёл ближе к сидевшей на скамейке девушке и остановился в двух шагах от неё.
– Здравствуйте, – скромно произнёс он. – Отдыхаете?
– Да, – кивнула Дарья и поднялась, чтобы не смотреть на мужчину снизу вверх. – Тут так хорошо у вас, под липой. Я, знаете ли, вообще люблю это время суток, когда сумерки меняют всё вокруг. Вокруг шумит лес, а здесь так хорошо и спокойно.
– Наверное, – кивнул Фёдор. – Но вам всё-таки лучше пойти к остальным женщинам. Не нужно тут бродить одной. Люди разные даже в монастырях бывают.
Что-то в голосе Фёдора не понравилось Дарье, и она, внимательно посмотрев на него, кивнула:
– Хорошо. Наверное, вы правы.
Сделала шаг в сторону, но оступилась, и Фёдор поддержал её под руку, оберегая от падения. А в следующую минуту, поверженный, лежал на земле, пытаясь сбросить с себя разъярённого Алексея.
– Никто не смеет прикасаться к Дарье, кроме него! – ворочалась в воспалённом мозгу Усольцева тяжёлая мысль, когда он наваливался всем телом на Фёдора.
Не так всё должно было быть! Не так!!! Он, как всегда, хотел дождаться ночи, а потом увести Дарью с собой. Но, когда увидел, как Фёдор касается её, потерял над собой оставшийся контроль и, вырвавшись из укрытия, набросился на своего соперника. Никто не видел их борьбы – от людских глаз Фёдора и Алексея скрывали, с одной стороны, глухая стена монастырской гостиницы и, с двух сторон, высокий дощатый забор.
Но Дарья была тут и громко закричала от ужаса, наяву увидев того, кто так часто являлся к ней в кошмарных снах.
– Помогите!!! Помогите!!! – закричала она, но. вместо того, чтобы убежать, бросилась на Алексея и принялась оттаскивать его от хрипевшего Фёдора. – Отпусти! Отпусти его!!! Да помогите же!!! Кто-нибудь!!!
Оторвавшись от Фёдора, Алексей вскочил и изо всех сил ударил Дарью по лицу. А когда она начала оседать на землю, уже приготовился подхватить её и скрыться вместе с ней в лесу, но на крик девушки уже отовсюду бежали люди. А в воротах, всего в десяти шагах от него, появился самый страшный противник рычавшего безумца – Егор Климов…