первая часть
— Ну и что? — упрямо мотнул он головой. — Не в фамилии дело. Если сам чего‑то добиваешься, всё равно, какая у тебя фамилия. Я тебе ещё покажу. Я всем покажу, кто такой Константин Мошечкин.
Он вскочил со старой доски, много лет служившей им сиденьем на качелях, и встал в картинную позу с гордо поднятой головой, а внизу звонко смеялась Таня.
— Я буду ждать, когда ты станешь знаменитым шеф‑поваром, — сказала она на прощание. — И учти: когда приду в твой ресторан, одним омлетом не отделаешься.
Они расхохотались, хлопнули друг друга по ладоням и разошлись. Татьяна осталась в посёлке, а Константин уехал далеко, в столицу, учиться кулинарным премудростям.
Несколько лет Константин учился и работал одновременно. Сначала окончил техникум и, поработав около года младшим поваром в небольшом ресторане, понял, что хочет большего. О школах высокой кулинарии во Франции или Швейцарии деревенскому парню оставалось только мечтать, поэтому он поступил в один из вузов на технолога общественного питания и ресторанного бизнеса.
Он прекрасно понимал: главное в его деле — практика. Костя хватался за любую возможность научиться чему‑то новому, заглянуть поглубже в тайны кухни. В том, что настоящее поварское дело — это искусство, а не просто ремесло, он был абсолютно уверен. Оказалось, он не только умный и трудолюбивый, но и по‑настоящему талантливый человек, который не ошибся с выбором своего дела.
Это замечал каждый, кто хоть немного присматривался к высокому симпатичному парню с ловкими сильными руками и горящими глазами. Вскоре он выдвинулся среди поваров известного столичного ресторана и стал су‑шефом — правой рукой шеф‑повара, царя и бога кухни.
Прошло несколько лет. Константин набрался опыта, окончил ещё несколько курсов мастерства, слыл надёжным и сильным специалистом. Он регулярно участвовал в конкурсах и смотрах, нередко занимал призовые места.
Имя Константина Мошечкина уже фигурировало в профессиональных рейтингах; его пытались переманить другие рестораны, но он оставался верен тому заведению, где ему когда‑то дали шанс.
В тот день, как обычно, он воспользовался перерывом: облокотился на барную стойку и с удовольствием потягивал кофе, лениво осматривая большой, но уютный зал. Вдруг он резко выпрямился, плеснул себе на руку горячий напиток и поспешно опустил чашку.
В каких‑то двадцати шагах за столиком сидела девушка. Она была необыкновенной. Таких Костя ещё не видел — до смешного красивой.
Лицо с правильными чертами и ровной, почти фарфоровой кожей притягивало взгляды. Большие, чуть раскосые глаза светились густым зелёным цветом — тут уж впору вспомнить заезженное, но точное сравнение с изумрудами. Этот природный оттенок умело подчёркивали тени. Светлые густые локоны мягкой гривой обрамляли голову.
Губы, чуть тронутые блеском, высокие скулы, маленький аккуратный нос — в ней всё было до невозможности правильным и красивым. При этом казалось, будто ей не стоит ни малейших усилий так выглядеть. Волосы словно чуть растрёпаны, но каждый локон лежал именно так, как надо, чтобы смотреться эффектно. Макияж был почти неразличим, но виртуозно выделял её глаза и губы.
Потом, уже набравшись опыта и видав таких красавиц немало, Костя узнал, какой ценой достаётся подобная «естественная лёгкость» и небрежность — сколько сил и денег в ней спрятано. Но сейчас он просто сидел, разинув рот, и пытался понять, что такой ангел делает среди простых смертных, пусть и в их престижном, но далеко не самом модном ресторане.
Если бы кто‑нибудь сказал ему, что девушка вовсе не так прекрасна, как ему кажется, Костя решил бы, что мир сошёл с ума и люди разучились отличать красоту от безвкусицы. Девушка, откинувшись на спинку кресла, легко барабанила кончиками длинных тонких пальцев по столу — вернее, по небольшой папке с золотым тиснением, в которой в их ресторане подавали счёт.
Перед столиком стоял официант Олег и тихо что‑то ей объяснял. Она молча слушала, не перебивая, но с каждой секундой лицо мрачнело: на гладком лбу пролегла морщинка, идеально очерченные брови сошлись, придавая её лицу капризное, но всё равно, по мнению Кости, восхитительное выражение.
Наконец она оттолкнула папку со счётом и решительно поднялась. Костя снова беззвучно ахнул. Она оказалась высокой, отлично сложенной: стройной, но с той самой фигурой, от которой у любого мужчины сердце начинает биться чаще. Настоящая женщина — красивая, яркая, чувственная.
Олег, впрочем, к её чарам остался равнодушен: скользнул по ней глазами, криво ухмыльнулся и тихо что‑то сказал. Девушка сердито сверкнула на него своими «изумрудами» и снова опустилась в мягкое кресло. Там явно происходило что‑то, что откровенно портило настроение этому небесному созданию, за которой Костя был готов наблюдать часами.
Он собрался с духом и подошёл к столику.
— Простите, я могу вам помочь? — спросил он, продолжая невольно любоваться её лицом.
— Можете, — девушка очаровательно надула губы и хмыкнула. — Скажите этому дурному официанту, чтобы отстал от меня.
— С огромным удовольствием, — сквозь зубы отозвался Олег. — Как только вы оплатите счёт.
— У меня нет денег, — удивительно спокойно для такой щекотливой ситуации сказала девушка. — Во всяком случае, такой суммы, какую вы там насчитали. — Кстати, ещё надо проверить, откуда взялась эта цифра. Наверняка приписали что‑нибудь лишнее. Ну как я могла назаказывать на такие деньги, если мы с подружкой просто посидели?
Олег от такой наглости даже рот приоткрыл.
— Давайте сначала проверим ваш счёт, а потом подумаем, что можно сделать, — мягко сказал Костя, улыбнувшись незнакомке.
— А вы здесь кто, хозяин? — с явным интересом спросила она, рассматривая его.
На секунду его охватило сильное искушение соврать, что он хотя бы главный администратор этого «шикарного» заведения: ну как ещё впечатлить такую девушку? Но врождённая честность победила.
— Нет, что вы, я повар, — признался он и сразу увидел тень разочарования, скользнувшую по её лицу.
— Вообще‑то я не просто повар, я су‑шеф этого ресторана, — поспешно добавил он. — И я уверен, что смогу вам помочь.
— Как интересно, — она иронично скользнула взглядом по Косте. — Счёт за меня, что ли, оплатите?
— Ну, это вряд ли. Так что давайте не будем тянуть время. Пусть ваш… в переднике… вызовет кого там ему положено вызывать в таких случаях. Управляющего, полицию, кого угодно, — заявила она.
— Подождите, зачем так сразу? Думаю, мы и сами всё уладим, — мягко возразил Костя. Он улыбнулся девушке, затем повернулся к Олегу и заглянул в счёт.
Цифра была запредельной. Костя знал, что цены в их ресторане не маленькие, но представить, как две девушки могли съесть и выпить на такую сумму, он не мог. Постаравшись спрятать удивление, он снова широко улыбнулся незнакомке.
— Сейчас всё будет хорошо. Подождите пару минут, — выдавил он и, взяв Олега под руку, отвёл его в сторону.
— Слушай, Олег… — Костя протянул ему несколько купюр. — Вот всё, что у меня есть. В счёт её заказа. Завтра принесу остальное, ладно? Пожалуйста.
Олег пожал плечами, взял деньги и уже сделал шаг, но вдруг вернулся, наклонился к Косте и вполголоса сказал:
— Слушай, по‑доброму советую: не связывайся ты с этой девицей. Он кивнул в сторону Вики. — Я её знаю… ну как знаю… Она у нас часто бывает — и, в общем…
— Что, никогда не платит? — усмехнулся Костя.
— Почему же, платит, — таким же тоном ответил Олег. — Точнее, за неё платят.
«И правильно», — вдруг с неожиданной для себя ясностью подумал Константин. Такая девушка и не должна платить за себя: это для других должно быть счастьем — оплатить счёт в её компании.
— Ну вот, всё улажено, можете не беспокоиться о счёте, — сказал Костя, подходя к столику.
Она, похоже, и не думала беспокоиться: выглядела так, словно была абсолютно уверена, что всё в итоге закончится для неё благополучно.
— Да? — приподняла брови и ослепительно улыбнулась. — Ну и чудесно. Может, тогда это стоит отметить? И познакомиться заодно. Мне же надо знать имя моего спасителя.
— Меня зовут Константин, — с готовностью представился он.
— А я Вика, — сказала девушка и почти царственно протянула ему руку.
Виктория была избалованной, капризной девушкой, с детства уверенной, что мир вертится вокруг неё и создан в первую очередь для того, чтобы её развлекать. Долгие годы жизни в семье эту уверенность только подкрепляли. Отец Вики был успешным бизнесменом, в доме всегда водились деньги — не баснословные, но очень приличные.
Вика и её старший брат ни в чём не нуждались и нередко получали сверх необходимого. Их регулярно возили на морские курорты за границу, оплачивали репетиторов, спорт, языки, занятия искусством.
Правда, сама Вика особенно ни во что не вникала. Она считала, что для женщины ум и какие‑то навыки — далеко не главное. Главное ей казалось другим, тем, что природа даёт некоторым — внешность.
В собственной неотразимости Виктория Титова убедилась рано и никогда в ней не сомневалась. Именно на этом качестве она собиралась строить свою жизнь, а папины деньги и связи были отличным подспорьем. У Вики была лучшая одежда, лучшая косметика, отец оплатил ей обучение в институте — впрочем, учиться она пошла скорее, чтобы родители от неё отвязались. К тому же студенческая жизнь давала массу возможностей для новых знакомств и развлечений.
Самым приятным было то, что в честь её поступления в вуз отец подарил Вике небольшую, но вполне приличную квартиру. В общем, для старта в жизни Виктория считала себя более чем обеспеченной.
Вике оставалось только дождаться «того самого» мужчины, действительно достойного её во всех отношениях, а на остальную публику, вьющуюся вокруг, можно было почти не обращать внимания — разве что иногда использовать поклонников для походов в ресторан. Так она и жила: не задумываясь, не тревожась и ни о чём особо не жалея.
А потом всё рухнуло. Отец внезапно разорился, потерял бизнес, пустил в дело все сбережения и принялся распродавать имущество.
— Значит так, дорогая моя, — сказал он ошарашенной дочери. — Тебе уже скоро под тридцать, образование есть, жильё есть. Давай‑ка теперь сама себя корми.
К этому моменту Вика уже пару лет числилась администратором в одном бизнес‑центре, но работала по полдня, и мысль о том, что на эту зарплату можно жить, ей даже в голову не приходила. Заработка едва хватало на пару‑тройку походов к маникюрше. Деньги на коммуналку, еду, одежду и прочие «само собой разумеющиеся» вещи она привыкла получать от папы, как и регулярные поездки на отдых.
Неужели всему этому конец? Как теперь жить? Это же несправедливо — всю жизнь приучать её к хорошему, а потом вдруг всё отключить! Виктория была растеряна и напугана.
Похоже, настал момент пускать в ход главное её оружие — женскую неотразимость. Но тут 28‑летнюю Вику Титову ожидало главное разочарование жизни. Оказалось, что она вовсе не самая молодая и прекрасная женщина на свете, что улицы, рестораны и торговые центры не забиты мужчинами, мечтающими платить любые деньги за право поцеловать её руку.
Без привычных процедур, на которые требовались солидные суммы, её красота начала заметно тускнеть. Она попыталась найти другую работу с большей зарплатой, но филолог с парой грамматических ошибок прямо в резюме оказался никому не нужен — по крайней мере за те деньги, которые Вика считала для себя достойными.
Она перебивалась как могла: перешла на полный рабочий день на ненавистной работе, сменила мастеров на более дешёвых, но всё равно едва сводила концы с концами. Последней роскошью для неё остались редкие походы в ресторан.
Виктория обожала там всё: солидную спокойную обстановку, прохладный зал с тихой музыкой, почти бесшумных официантов, красивую подачу блюд и тот особый отпечаток благополучия, который ложился на всех, кто попадал внутрь — даже если в жизни у человека, как у неё, сплошные дыры.
В тот вечер она решила отметить прошедший день рождения вместе со своей ближайшей подругой Анной. Они дружили ещё со школы. Анька всегда подшучивала над Викиной непрактичностью и верой в богатого принца не то на белом коне, не то на белом лимузине.
Пригласив Анну в ресторан и сделав щедрый, показной заказ, Виктория весь вечер, сидя за столиком, лихорадочно пересчитывала в уме деньги: хватит ли ей расплатиться по счёту.
заключительная