Глава 2. Остаётся
В пятницу он пришёл в десять ровно.
Максим был уже там — сидел за стойкой, смотрел в ноутбук и держал телефон между ухом и плечом. Увидел Виктора, кивнул — коротко, как своему. Виктор снял куртку, повесил на вешалку у входа, огляделся. ( Начало - Глава 1 )
Народу было меньше чем в среду — человек шесть. Девушка Катя разбирала какие-то папки. Двое парней что-то обсуждали над листом бумаги. У окна сидела женщина лет тридцати и говорила по телефону тихо и серьёзно — Виктор разобрал только «нет, это не подходит» и «я перезвоню».
Он подошёл к стойке. Максим закончил звонок, бросил телефон.
— Пришли. — сказал без удивления, как будто и не сомневался.
— Сказал — приду.
— У нас сегодня три адреса. — Максим открыл ноутбук. — Антонина Павловна на Речной, ей надо телефон настроить, дочь установила приложение, она не понимает как пользоваться. Иван Семёнович на Парковой — там полка упала, стену надо зашпаклевать. И Зинаида Михайловна на Садовой просит помочь разобрать антресоли, у неё там чего только нет.
Виктор слушал.
— С чего начнём? — спросил Максим.
— С антресолей, — сказал Виктор. — Пока силы есть.
Максим посмотрел на него, секунду, и что-то в лице его дрогнуло. Не улыбка, но что-то близкое.
— Логично, — сказал он.
Зинаида Михайловна оказалась высокой худой женщиной с очками на цепочке и характером человека, который всю жизнь знал что делает и не собирался это менять. Антресоли у неё были — от пола до потолка, деревянные, крашеные в белый, набитые так плотно что дверцы не закрывались.
— Здесь всё нужное, — сказала она, показывая на правую секцию. — Здесь, не очень нужное. Здесь — совсем ненужное, но выбросить жалко.
— Выбросьте, — сказал Виктор.
— Это легко говорить.
— Что там?
Она подумала.
— Лыжи. Сломанные.
— Выбросьте.
— Муж покупал.
Виктор помолчал.
— Давно нет мужа?
— Двенадцать лет.
— Он бы выбросил, — сказал Виктор. — Сломанные лыжи, выбросил бы.
Зинаида Михайловна посмотрела на него поверх очков. Долго. Потом сказала:
— Пожалуй.
Они разбирали антресоли два часа. Виктор подавал, Зинаида Михайловна командовала: это сюда, это туда, это выбросить, нет, подождите, это не выбрасывать. Он не спорил. Только один раз — когда она велела оставить коробку с советскими открытками, которых было штук триста не меньше.
— Зачем? — спросил он.
— Это история.
— Чья?
— Моя. — Она взяла одну открытку, посмотрела. — Это мне муж писал. Из командировок. Из каждой — открытку.
Виктор взял одну — посмотрел. На обороте мелкий почерк: «Зиночка, здесь холодно и скучно без тебя. Жди. Твой В.»
Он положил открытку обратно. Закрыл коробку.
— Оставьте, — сказал он.
Когда уходил, Зинаида Михайловна дала ему с собой банку варенья — из чёрной смородины, закатанную, с крышкой на которой написано «2022».
— Мне одной не съесть, — сказала она. — У вас есть кто?
— Дети, — сказал он. — Далеко живут.
— Понятно. — Она посмотрела на него с тем особым пониманием, которое бывает только у людей одного возраста. — Берите.
Он взял.
Антонина Павловна жила на четвёртом этаже без лифта. Виктор поднялся — медленнее чем хотел, колено напоминало о себе на третьем пролёте. Позвонил.
Открыла женщина лет восьмидесяти пяти — маленькая, в тёмном платье, с аккуратно уложенными волосами. Посмотрела на Виктора с достоинством человека который привык принимать гостей правильно.
— Прошу, — сказала она. — Разувайтесь, тапочки справа.
В квартире было чисто и старомодно — кружевные салфетки, хрусталь в серванте, на стене портрет молодой женщины в овальной рамке. Виктор посмотрел — красивая, строгий взгляд.
— Это вы? — спросил он.
— Я. Сорок пятый год, после консерватории.
— Вы музыкант?
— Была. — Она прошла в комнату, показала на телефон на столе, новый, с большим экраном. — Вот. Дочь поставила какую-то программу. Говорит — будем видеться каждый день. А я не понимаю как это открыть.
Виктор сел рядом. Взял телефон.
Приложение было простое — видеозвонки. Он нашёл, открыл, показал.
— Вот иконка. Нажмите.
— Эта?
— Эта.
— И всё?
— И всё.
Антонина Павловна нажала. Через несколько секунд на экране появилось лицо — женщина лет шестидесяти, явно дочь, те же глаза.
— Мама! — сказала дочь. — Ты позвонила!
— Я не одна, — сказала Антонина Павловна строго. — Молодой человек помог. — Она повернула телефон к Виктору.
— Спасибо вам, — сказала дочь. — Огромное.
— Не за что, — сказал Виктор. — Она сама теперь умеет.
Он показал Антонине Павловне ещё раз, медленно, три раза, как открывать приложение. Она повторяла внимательно, как в школе.
— Я запомню, — сказала она. — У меня с памятью всё хорошо. С ногами плохо, с памятью — хорошо.
Перед уходом она сыграла ему одну пьесу — маленькую, на старом пианино в углу. Он не спрашивал что это — просто слушал. Пальцы у неё были негнущиеся, артрит, но она играла точно и без остановок.
Виктор сидел и думал: сорок пятый год, после консерватории. Восемьдесят лет прошло. А пальцы помнят.
В центр он вернулся в начале третьего. Максим был на месте — и впервые за оба визита не смотрел в телефон. Сидел, смотрел в окно. Услышал Виктора — обернулся.
— Как Антонина Павловна?
— Позвонила дочери. Сыграла мне Шопена.
— Шопена? — Максим смотрел с интересом. — Вы разбираетесь?
— Нет. Но слушать умею.
Максим кивнул. Помолчал.
— Иван Семёнович сам справился, — сказал он. — Зашпаклевал. В молодости маляром работал, думал, что забыл.
— Бывает, — сказал Виктор. — Руки помнят дольше чем голова.
Он снял куртку, сел на стул у стойки — не уходил, хотя три адреса уже были сделаны. Просто сидел. Максим не прогонял.
— Вы каждый день так? — спросил Виктор.
— С десяти до семи. Иногда дольше.
— Едите?
Максим посмотрел на него.
— В смысле?
— Обедаете. Сейчас — три часа дня.
— Потом.
— Когда потом?
—Виктор Алексеевич, — сказал Максим с лёгким раздражением. — Вы мне напоминаете мою маму.
— Мама права, — сказал Виктор. — Ешьте.
Максим закрыл ноутбук — неожиданно резко. Встал. Пошёл на маленькую кухню в глубине — Виктор раньше не замечал что она там есть. Вернулся с двумя кружками чая и пачкой печенья.
Поставил одну кружку перед Виктором.
— Угощайтесь.
Они пили чай молча. За окном шёл мелкий дождь — октябрьский, настойчивый. Катя печатала. Кто-то говорил по телефону в углу. Обычный рабочий день.
— Вы давно этим занимаетесь? — спросил Виктор.
— Три года уже.
— Почему?
Максим покрутил кружку в руках.
— Дед попал в больницу, — сказал он. — Один, в другом городе. Я не знал. Три дня никто не знал. Соседка нашла. — Он помолчал. — Выжил. Но я тогда подумал — сколько таких, которых не находят, кому просто помощь нужн.
Виктор смотрел на него.
— Вы к нему поехали?
— Поехал. Но поздно — он умер через месяц. Я был на экзаменах.
Пауза.
— Я его почти не знал, — сказал Максим тихо. — Он в другом городе жил. Мы виделись раз в год, на Новый год. Я думал — успею. Поедем, поговорим. Не успел.
Виктор молчал. За окном дождь.
— Ещё не всё, — сказал он.
Максим посмотрел на него.
— В смысле?
— У вас мать есть?
— Есть.
— Когда последний раз ездили?
Максим помолчал. Долго — так что Виктор уже думал что не ответит.
— Год назад. На похороны деда.
— Ещё не всё, — повторил Виктор. — Успеете ещё, к матери. Пока есть время.
Максим смотрел в кружку. Что-то в лице его было другим — не то чтобы мягче, но иначе. Как будто снял с себя что-то — не надолго, но снял.
— Вы тоже к кому-то не успели? — спросил он.
Виктор подумал.
— Успел, — сказал он. — Но не так, как надо было. — Пауза. — Это разные вещи.
Максим кивнул. Не стал спрашивать дальше — почувствовал, что не надо. Это Виктор отметил.
Они допили чай. Максим убрал кружки, открыл ноутбук. Виктор надел куртку.
— Во вторник? — спросил Максим.
— В десять, — сказал Виктор.
Прошло три недели.
Виктор приходил по вторникам и пятницам — сначала говорил себе, что просто делать нечего, потом перестал себе объяснять. Здесь было понятно что делать. Кран — починить. Полка — повесить. Телефон — настроить. Лампочка, розетка, замок который заело. Он делал это быстро и без слов, и всякий раз кто-то держал его за руку или давал с собой варенье или говорил спасибо голубчик.
Этого он не ожидал. Не варенья — спасибо. Нина говорила: тебе не говорят спасибо на работе. Он тогда не понял. Она говорила: нет, не говорят — тебе говорят «принято» и «сдано в срок». Это другое.
Она была права. Это было другое.
С Максимом у них шло — не гладко, но честно. Максим делал всё быстро: быстро решал, быстро звонил, быстро переключался. Виктор — медленно и до конца. Однажды Максим сказал, что надо охватить больше людей, нельзя тратить час на одного. Виктор ответил, что час на одного — это не трата, это работа. Максим уточнил: у нас сто сорок человек. Виктор сказал: значит — сто сорок раз по часу.
— Это невозможно, — сказал Максим.
— Тогда нанимайте людей.
— Нет денег.
— Тогда ищите волонтёров.
— Где?
— На столбах объявления вешайте, — сказал Виктор. — Я же пришёл.
Максим посмотрел на него. Потом засмеялся — первый раз, от души! Не улыбнулся а засмеялся. Коротко, но это было.
— Вы перепутали адрес, — сказал он.
— Вот именно, — сказал Виктор.
В одну из пятниц он пришёл и увидел: Максим стоит в углу, спиной к комнате, говорит по телефону вполголоса. Виктор не прислушивался — но расслышал: «Мам, я занят. Да. Нет. Потом». Потом — тишина, потом: «Мам, я перезвоню».
Виктор узнал интонацию.
Свою — из тех лет, когда Нина звонила ему на объект, а он говорил: занят, потом. Потом растянулось на годы. Потом закончилось.
Максим убрал телефон. Обернулся — увидел, что Виктор смотрит. Не смутился — просто встретил взгляд.
— Мать? — спросил Виктор.
— Да.
— Давно не ездили?
— Год. — ответил Максим, пожав плечами. — Некогда.
Виктор не стал говорить ничего. Просто кивнул и пошёл к стойке — посмотреть список на сегодня.
Но думал: год. Некогда. Он сам так говорил тридцать лет.
За окном октябрь перешёл в ноябрь — незаметно, как это обычно бывет. Виктор шёл домой и нащупывал в кармане линейку. Привычка — рука сама тянулась, проверяла: здесь.
Дома поставил варенье от Зинаиды Михайловны на полку. Поставил рядом, просто так, фотографию Нины. Она смотрела с фотографии — молодая, ещё до детей, они тогда ездили в Ленинград. Смеялась. Она часто смеялась.
— Ты была права, — сказал он вслух. Квартира была пустая, говорить было не с кем — но он сказал. — Про людей. Что я не замечал.
Помолчал.
— Теперь замечаю.
Конец Главы 2
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Ваше мнение очень важно.
Оно вдохновляет на новые рассказы!
Рекомендую рассказы и ПОДБОРКИ: