Я выкопала могилу собственного ребёнка. Внутри была только грязная пелёнка
Они молчали долго. Потом Андрей сказал:
— Прости меня.
— За что?
— За всё. За Сашу. За то, что подписал. За то, что слабый. Я хотел отказаться, но мать сказала, что я ничтожество, если не спасу завод. Что она лишит меня наследства. Что выгонит из дома. Я испугался.
— Ты всегда её боялся.
— Да. Всегда.
Она посмотрела на мужа и вдруг поняла, что не ненавидит его. Она его презирает. Это хуже.
— Ты знал, что могила пуста? — спросила она.
— Знал.
— Чьё тело там лежало?
— Чужое. Мёртвый младенец из другого роддома. Мать договорилась.
Вера закрыла глаза.
— Вы подложили мне чужого ребёнка. Я целовала его холодный лоб. Я хоронила его. А он был не мой.
— Прости.
— Не смей больше говорить «прости». Ты не достоин прощения.
Она встала и пошла в спальню. Паша спал, раскинув руки. Светлые волосы разметались по подушке. Вера прилегла рядом, обняла его и прошептала:
— Твой брат жив. Я найду его. Клянусь.
***
Утром она позвонила тёще.
— Мама, я иду в полицию.
— Не надо, дочка.
— Почему?
— Андрей звонил мне час назад. Сказал, что если ты пойдёшь, то Сашу убьют. Альберт не отдаст ребёнка. Он скорее избавится от него, чем вернёт.
— Это шантаж.
— Это правда. Альберт — криминальный авторитет. У него банда. Он не побоится убить пятилетнего мальчика, если поймёт, что теряет его.
Вера выронила телефон.
Она сидела на полу и смотрела в одну точку. Выхода не было. С одной стороны — полиция, которая не поможет. С другой — убийцы. С третьей — собственное бессилие.
— Что мне делать? — прошептала она.
Тёща молчала. Потом сказала:
— Я не знаю, дочка. Я просто не знаю.
Вечером пришёл Андрей. Трезвый, серьёзный.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
— Говори.
— Я знаю, где живёт Альберт. Знаю, когда Дамир гуляет в парке. Знаю, сколько у них охраны.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я хочу помочь.
— Ты? Помочь? — Вера горько усмехнулась. — Ты продал собственного сына. Ты подписал ему смертный приговор.
— Я хочу всё исправить.
— Нельзя исправить. Ты не вернёшь пять лет. Ты не вернёшь мне время, которое я потеряла.
— Но я могу помочь тебе забрать его.
Вера замерла.
— Что ты сказал?
— Я сказал — забрать. Украсть. Выкрасть Дамира у Альберта.
— Ты с ума сошёл.
— Возможно. Но я больше не могу. Я пять лет жил с этой тяжестью. Я пил, чтобы забыть. Я убегал от тебя, потому что не мог смотреть в глаза. Я знал, что ты ходишь на кладбище, плачешь, а там пусто. И я молчал. Но теперь… теперь я хочу быть мужчиной. Хотя бы раз в жизни.
Вера смотрела на него и не верила.
— Ты не шутишь?
— Нет.
— Но если мы украдём его, Альберт убьёт нас.
— Не убьёт, если сделать всё чисто. Если подставить кого-то другого. Например, мою мать.
— Ты предлагаешь подставить родную мать?
— Она продала моего сына, Вера. Она заслужила.
Вера долго молчала. Потом сказала:
— Я не доверяю тебе. Ты слабак. Ты сломаешься в последний момент.
— Не сломаюсь.
— Докажи.
— Я докажу. Скажи, что нужно сделать.
Вера посмотрела в окно. За стеклом темнел вечерний город. Где-то там, в дорогом особняке, спал её сын. Спал и не знал, что у него есть мать. Что пять лет она плакала на его могиле. Что она готова на всё, лишь бы обнять его.
— Ладно, — сказала она. — Я придумаю план. Но если ты меня предашь — я убью тебя. Не Альберт. Я. Своими руками.
— Я знаю.
— Иди. Мне нужно подумать.
Андрей ушёл. Вера осталась одна.
Она прошла в спальню, села на кровать рядом с Пашей и долго смотрела на его лицо.
— Твой брат скоро будет с нами, — прошептала она. — Обещаю.
Она вышла на балкон. Достала сигарету — курила редко, только когда совсем плохо. Затянулась, выпустила дым в серое небо.
В голове уже рождался план.
Она не пойдёт в полицию. Она не даст Альберту убить её сына. Она не позволит свекрови и дальше управлять её жизнью.
Она сделает сама. Она украдёт своего сына. Подставит мужа и свекровь. Исчезнет с двумя мальчиками в другом городе. Сменит имена, документы, внешность. Начнёт новую жизнь.
— Я сделаю это, — сказала она вслух. — Для Паши. Для Саши. Для себя.
Она затушила сигарету и вернулась в комнату.
На столе лежал договор купли-продажи. Подпись Андрея. Подпись Галины Петровны. Печать завода.
Вера взяла бумагу, сложила и спрятала в сумку.
— Это мой козырь, — сказала она. — Если всё пойдёт не так — я опубликую это. В интернете. В газетах. Везде. Пусть весь мир узнает, кто вы такие.
Она легла рядом с Пашей, обняла его и закрыла глаза.
Сон не шёл.
Перед глазами стояло лицо Дамира. Те же глаза. Та же улыбка. Та же родинка за ухом.
— Я верну тебя, сынок, — прошептала она в темноту. — Даже если это будет стоить мне жизни.
***
На следующее утро она позвонила тёще.
— Мама, я решила.
— Что решила?
— Я украду Сашу. Ты поможешь?
— Ты с ума сошла.
— Возможно. Но это единственный выход.
— А если поймают?
— Не поймают.
— А если убьют?
— Значит, судьба.
Нина Ивановна долго молчала. Потом вздохнула.
— Я с тобой, дочка. Я всё равно уже старая. Мне терять нечего.
— Спасибо, мама.
— Не за что. Только Пашу куда?
— К тебе. На время. Я не хочу, чтобы он рисковал.
— Хорошо. А Андрей?
— Андрей поможет. Он хочет искупить вину.
— Веришь ему?
— Нет. Но он мне нужен. Он знает всё об Альберте.
— Будь осторожна.
— Буду.
Она положила трубку и посмотрела в окно.
За стеклом просыпался город. Серый, промозглый, равнодушный. Но где-то там, за этим серым небом, была надежда. Маленький мальчик с родинкой за ухом. Её сын. Её Саша.
— Я иду за тобой, — сказала она. — Жди.
***
Вера встала и подошла к шкафу.
Достала старую коробку — ту самую, с пинеткой и фото. Открыла её, вынула снимок. Развёрнутый свёрток. Белая пелёнка. Синяя ленточка.
— Ты был жив, — прошептала она, глядя на фото. — Ты был жив, когда тебя заворачивали. А мне сказали, что ты умер. Я держала на руках чужого ребёнка и думала, что это ты.
Она порвала фото на мелкие кусочки.
— Не нужно мне больше фальшивых могил. Я найду тебя настоящего.
Она взяла договор, положила в пакет вместе с деньгами, паспортами и запасным телефоном.
— Я не сдам их. Я сделаю сама. Я украду своего сына.
***
— Я хочу увидеть его, — прошептала Вера в трубку. — Всего один раз. И тогда я решу — жить мне или умереть.
На том конце провода Нина Ивановна всхлипнула.
— Дочка, ты только глупостей не делай. Ради Бога.
— Не делай. Я просто посмотрю. Издалека. Убедись, что с ним всё хорошо.
— А если Альберт узнает?
— Не узнает. Я буду осторожна.
Вера положила трубку и посмотрела на часы. Половина шестого утра. Паша ещё спал, раскинувшись на кровати звездочкой. Она подошла, поправила одеяло, поцеловала сына в лоб.
— Я скоро вернусь, — прошептала она. — Мама должна кое-что сделать.
Она оделась в тёмное: чёрные джинсы, тёмно-серую куртку, кепку. Волосы спрятала под капюшон. Взяла старый телефон без сим-карты — только для фото. И вышла.
***
Особняк Альберта и Ренаты стоял в элитном посёлке «Сосновый Бор», за двадцать километров от города. Вера доехала на автобусе, потом прошла пешком через лес. Она не хотела, чтобы её видели на такси — слишком заметно.
Посёлок был обнесён высоким забором с колючей проволокой. Ворота с видеокамерами, будка охраны. Вера не стала приближаться. Она обогнула посёлок по лесной тропинке и вышла к задней части забора — там, где деревья подступали почти вплотную.
Она нашла место, откуда был виден дом Альберта. Двухэтажный особняк из красного кирпича, с мансардой и большой верандой. Во дворе — детская площадка: горка, качели, батут. Вера смотрела и не верила. Её сын живёт здесь. В этом дворце. Играет на этом батуте. Спит в этой мансарде.
Она просидела в кустах три часа. Продрогла, промокла, но не уходила.
В десять утра из дома вышла женщина в дорогой шубе — та самая, из парка. Рената. За ней — мальчик в синей курточке. Дамир.
У Веры перехватило дыхание.
Он был такой же, как Паша. Та же походка — чуть вразвалочку. Те же жесты — когда волнуется, теребит край куртки. Он побежал к качелям, и Рената крикнула ему вслед:
— Дамир, не бегай, упадёшь!
— Не упаду! — крикнул он в ответ.
Голос. Такой же, как у Паши. Чуть звонче, но тембр тот же.
Вера смотрела, и слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. Пусть текут.
Через час Рената ушла в дом, а к Дамиру вышла няня — молодая девушка в униформе. Она села на лавочку и уткнулась в телефон. Дамир играл один.
Вера сжала кулаки. Она могла бы перелезть через забор. Могла бы подбежать, схватить его и убежать. Но что потом? Куда? С ребёнком на руках далеко не уйдёшь. Охрана собак спустит.
Нет. Нужен план. Холодный, продуманный, безжалостный.
Она достала телефон и сделала несколько снимков: дом, распорядок, во сколько выходит няня, где стоит машина Альберта. Потом тихо ушла.
***
Дома её ждал Андрей.
— Ну что? — спросил он.
— Всё сложно, — Вера скинула куртку. — Там охрана, камеры, забор. Просто так не подобраться.
— Я же говорил.
— Но я нашла выход. Они гуляют в парке каждое воскресенье. С няней. Без охраны. В парке многолюдно, там легко затеряться.
— Ты хочешь забрать его в парке?
— Да. Там он будет без присмотра. Няня отвлекается на телефон. Я подойду, скажу, что я тётя, поиграю с ним, а потом…
— Что — потом?
— Потом сяду в машину и уеду. Ты достанешь машину?
Андрей помолчал.
— Достану. У друга есть старенький «Фольксваген». Он не будет искать.
— Хорошо. А документы? Нам нужно будет вывезти Пашу и Дамира в другой город. Сменить имена.
— У меня есть знакомый в соседней области. Он делает паспорта. Дорого, но делает.
— Сколько?
— Триста тысяч на троих.
— Где я возьму триста тысяч? Я уборщица, Андрей. Моя зарплата — двадцать тысяч.
— Я дам.
— Ты? — Вера усмехнулась. — Откуда у тебя деньги?
— У матери взял. Сказал, что на лечение. Она дала.
— Ты украл у матери деньги на похищение её же внука?
— Я взял то, что принадлежит мне по праву. Завод на мне висит, а она всеми деньгами ворочает.
Вера посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Ты странный, Андрей. То продал сына, то хочешь его украсть. У тебя совесть проснулась или ты просто боишься, что мать оставит тебя без наследства?
— И то, и другое, — он опустил глаза. — Я не хороший человек. Я это знаю. Но я хочу попробовать стать лучше.
— Попробуй. Только не подведи меня. Потому что если ты подведёшь — я тебя убью. Я уже говорила. Я не шучу.
— Я помню.
***
На следующий день Вера снова поехала в «Сосновый Бор». Теперь она знала расписание. Воскресенье, парк «Центральный», с трёх до пяти. Няня — девушка по имени Алия, каждый раз садится на одну и ту же лавочку у фонтана.
Вера приехала в парк за час до их прихода. Села на лавочку неподалёку, достала книгу — для вида. Сердце колотилось где-то в горле.
В три часа они появились.
Дамир бежал впереди, няня — за ним, с рюкзаком и бутылкой воды.
— Дамир, не убегай далеко! — крикнула Алия.
— Я здесь! — ответил он и побежал к качелям.
Вера ждала. Она не могла подойти сразу — это выглядело бы подозрительно. Нужно было сделать вид, что всё случайно.
Через десять минут Дамир подошёл к песочнице. Рядом никого не было. Вера встала, поправила волосы и направилась к нему.
Она села на край песочницы и начала ковырять палочкой.
— Привет, — сказала она как можно спокойнее. — А ты кто?
Дамир поднял на неё серые глаза. Те же самые. Те же.
— Я Дамир. А ты?
— А я тётя Вера. Я тут мимо проходила. Можно с тобой поиграть?
— Можно, — он улыбнулся. — А у тебя есть дети?
— Есть. Мальчик. Его зовут Паша. Он на тебя очень похож.
— Правда? — Дамир заинтересовался. — А он тоже любит динозавров?
— Очень. Особенно тираннозавра.
— И я люблю! У меня дома много динозавров. Папа привозит из командировок.
— А кто твой папа?
— Альберт. Он бизнесмен. А мама — Рената. Но она меня не родила. Мне папа так сказал.
Вера замерла.
— Что значит — не родила?
— Ну, я приёмный. Меня взяли из роддома. Мне так сказали.
Внутри у Веры всё оборвалось. Он знает. Пятилетний ребёнок знает, что он не родной. Ему сказали. Зачем? Зачем травмировать ребёнка?
— А ты хотел бы увидеть свою настоящую маму? — осторожно спросила Вера.
Дамир задумался.
— Не знаю. А она меня любит?
— Конечно. Очень.
— А почему она меня отдала?
Вера чуть не заплакала. Она сглотнула комок в горле.
— Она не отдавала, — сказала она. — Её обманули.
— Как обманули?
— Сказали, что ты умер. А ты был жив. И она пять лет плакала на твоей могиле.
Дамир нахмурился.
— Это грустная история. Ты её придумала?
— Нет. Это правда.
— А откуда ты знаешь?
— Потому что я — твоя…
Она осеклась. Нет. Нельзя. Сейчас нельзя. Если она скажет правду, мальчик испугается, побежит к няне, поднимет крик. Всё рухнет.
— …знакомая твоей мамы, — закончила она. — Настоящей.
Дамир посмотрел на неё долгим, взрослым взглядом.
— Ты странная, тётя Вера, — сказал он. — Но хорошая. Давай играть.
Они строили замок из песка. Дамир командовал, Вера подчинялась. Она смотрела на его руки — маленькие, с ямочками на костяшках, такие же, как у Паши. На его улыбку — с ямочкой на правой щеке. На его родинку за ухом.
Это мой сын, — думала она. Мой. Я родила его. Я носила его под сердцем. Я кормила его грудью три дня, пока мне не сказали, что он умер. А он не умер. Он жив. Он здесь. И он играет со мной в песочнице, не зная, кто я.
Через полчаса Алия позвала Дамира.
— Дамир, пора домой!
— Ещё пять минут! — крикнул он.
— Нет, сейчас. Идём.
Дамир встал, отряхнул колени и сказал Вере:
— Ты завтра придёшь?
— Завтра не получится. Но в следующее воскресенье — обязательно.
— Договорились, — он протянул руку. — Давай пять!
Она дала пять. Его ладошка была тёплой и живой.
Вера смотрела, как он уходит. Как бежит к няне, как та берёт его за руку. Как они садятся в чёрный джип и уезжают.
Она не могла двинуться с места. Сидела в песочнице, пока не стемнело.
Потом пошла к машине, которую Андрей оставил на парковке у торгового центра. Села на водительское сиденье, закрыла дверь и завыла.
Она рыдала в голос, билась головой о руль, колотила ладонями по приборной панели.
— Это мой сын, — кричала она сквозь слёзы. — Это мой сын! Он не знает, кто я! Он не знает, что я его мама!
Она выла, пока не охрипла. Потом вытерла лицо, достала зеркальце и посмотрела на себя. Красные глаза, распухший нос, размазанная тушь.
— Возьми себя в руки, — сказала она себе. — Сопли не помогут. Нужно действовать.
Она завела машину и поехала домой.
***
Всю неделю Вера готовилась.
Она купила в аптеке снотворное — на всякий случай. В хозяйственном магазине — дешёвый парик и солнцезащитные очки. На рынке — детскую одежду, такую же, как на Дамире, чтобы в суете его не сразу хватились.
Тёща сидела с Пашей. Вера объяснила сыну, что уезжает в командировку на несколько дней.
— А ты вернёшься? — спросил Паша.
— Обязательно. И привезу тебе подарок.
— Какой?
— Сюрприз.
— А можно брата? Я хочу брата.
Вера прижала его к себе.
— Можно, — прошептала она. — Можно, сынок.
Андрей достал машину и купил билеты на поезд до Новосибирска — оттуда планировали уехать дальше, в маленький город, где никто их не найдёт.
— Ты уверена? — спросил он в пятницу вечером.
— Уверена.
— Если что-то пойдёт не так — мы сядем.
— Не сядем. Я всё продумала. В воскресенье я подхожу к Дамиру в парке. Ты ждёшь в машине у выхода. Как только я беру его за руку, мы идём к выходу. Садимся в машину и уезжаем. Никаких криков, никакой паники. Если няня заметит — ты выходишь и отвлекаешь её.
— А если Альберт узнает?
— Не узнает. К тому времени мы будем уже в другом городе.
— А что мы скажем Дамиру? Он испугается.
— Я ему всё объясню. По дороге.
Андрей помолчал. Потом сказал:
— Вера, если мы это сделаем… я знаю, что ты меня не простишь. Но я буду заботиться о вас. Всегда.
— Не надо обещаний, — сказала она. — Просто не подведи.
***
Воскресенье наступило слишком быстро.
Вера проснулась в шесть утра. Не спала всю ночь — прокручивала в голове план раз за разом. Встала, оделась, собрала рюкзак: паспорта, деньги, сменная одежда для Дамира, вода, бутерброды.
Паша ещё спал. Она оставила ему записку на столе:
«Сынок, мама скоро вернётся. Слушайся бабушку. Я тебя очень люблю».
Тёща приехала в семь.
— Дочка, — сказала она, обнимая Веру. — Будь осторожна.
— Буду.
— Если что — звони. Я помогу, чем смогу.
— Ты уже помогла. Спасибо, мама.
— Не за что. Иди. Спаси своего мальчика.
Вера вышла. Андрей ждал в машине у подъезда.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Они поехали.
***
В парк приехали за полчаса до трёх.
Вера надела парик — длинные тёмные волосы — и солнцезащитные очки. Сверху — куртку, которую никто из её знакомых не видел. Она стала неузнаваемой.
— Я буду здесь, — сказал Андрей, паркуясь у выхода. — Как только выйдете — сразу в машину.
— Поняла.
Она вышла и пошла вглубь парка.
Воскресенье. Много людей. Мамочки с колясками, дети на самокатах, старушки с семечками. Вера села на лавочку у фонтана — ту же, что и в прошлый раз.
Ждала.
В три ноль-ноль они появились. Дамир, Алия, чёрный джип остался на парковке.
Дамир побежал к качелям. Алия села на лавочку — ту же самую — и уткнулась в телефон.
Вера встала. Ноги не слушались. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за километр.
Она подошла к Дамиру. Он её не узнал — парик и очки сделали своё дело.
— Привет, — сказала она. — Можно с тобой поиграть?
— А ты кто? — настороженно спросил мальчик.
— Я тётя Вера. Мы с тобой уже играли. Помнишь? Мы строили замок из песка.
— А почему ты в очках?
— Солнце светит. Ярко же.
— А волосы у тебя были другие.
— Я покрасилась. Тебе нравится?
— Нормально, — он пожал плечами. — А где твой мальчик?
— Паша? Он дома. С бабушкой.
— А почему ты не с ним?
— Потому что я пришла к тебе.
— Зачем?
Вера присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Дамир, — сказала она тихо. — Я хочу тебе кое-что сказать. Очень важное.
— Что?
— Ты хочешь увидеть свою настоящую маму?
Он нахмурился.
— Моя настоящая мама — Рената. Мне папа сказал.
— Рената — твоя приёмная мама. Она тебя взяла в семью, потому что очень хотела ребёнка. Но у тебя есть другая мама. Которая тебя родила.
— А где она?
— Она здесь. Рядом.
Дамир огляделся.
— Где?
— Это я, — сказала Вера и сняла очки. — Дамир. Я — твоя мама.
Мальчик отступил на шаг.
— Ты врёшь.
— Не вру. Посмотри на меня. Видишь? У нас с тобой одинаковые глаза. И родинка за ухом — такая же, как у меня. И у твоего брата Паши.
— У меня нет брата.
— Есть. Близнец. Вы родились в один день. Вы одинаковые. Как две капли воды.
Дамир смотрел на неё, и в его глазах мелькнул страх.
— Ты меня пугаешь, — сказал он.
— Не бойся. Я не сделаю тебе плохо. Я пришла, чтобы забрать тебя. Чтобы ты жил со мной и с Пашей. Чтобы ты знал, что тебя любят.
— А папа Альберт?
— Альберт тебя купил. За деньги. Твоя бабушка и твой отец — тот, которого ты считаешь папой, — они продали тебя. А мне сказали, что ты умер. Я пять лет плакала на твоей могиле. Пустой могиле.
Дамир заплакал.
— Неправда, — закричал он. — Ты врёшь! Я пойду к Алие!
Он развернулся и побежал. Вера схватила его за руку.
— Дамир, подожди!
— Отпусти! Ты плохая!
Алия подняла голову от телефона.
— Дамир, что случилось? — крикнула она и встала.
Вера поняла: времени нет.
Она отпустила руку мальчика, встала и медленно пошла к выходу. Дамир бежал к няне, обернулся и крикнул:
— Она сказала, что она моя мама!
Алия схватила мальчика за плечи и уставилась на Веру. Вера не оборачивалась. Она шла ровным шагом, хотя внутри всё кричало: обернись, возьми его, укради, не уходи!
Она вышла из парка, села в машину и закрыла дверь.
— Ну что? — спросил Андрей. — Где он?
— Не получилось, — выдохнула Вера. — Я испугала его. Он побежал к няне.
— И что теперь?
— Теперь он расскажет. Альберт узнает. Они усилят охрану. Возможно, уедут.
— Чёрт, — Андрей ударил по рулю. — Я же говорил — нельзя было так рано открываться!
— А когда? Когда можно? Когда он вырастет и забудет, что у него была другая мать?
— Вера, мы всё провалили.
— Нет, — она посмотрела на него. — Не провалили. Я знаю, что делать.
— Что?
— Ждать. Всю неделю. А в следующее воскресенье я приду снова. И не уйду без него.
— А если он не пойдёт с тобой?
— Пойдёт. Потому что я не буду говорить ему правду. Я просто поиграю с ним. А потом скажу: «Дамир, хочешь покажу тебе кое-что интересное? За парком, за деревьями?» Он любопытный — пойдёт. А там ты с машиной.
— Это рискованно.
— Всё, что мы делаем — рискованно. Но я не могу оставить его там. Не могу.
Она откинулась на сиденье и закрыла глаза.
— Поехали домой. У нас есть неделя, чтобы подготовиться лучше.
***
Неделя прошла в лихорадочных сборах.
Вера купила детские наручники — игрушечные, яркие, чтобы Дамир не испугался. Решила, что если он не захочет идти, она наденет ему на руку браслет и скажет, что это игра. «Давай поиграем в шпионов? Ты — шпион, я — шпион, мы убегаем от плохих дядей».
Тёща выучила легенду: если их найдут, она скажет, что ничего не знала, что Вера украла Пашу без её ведома. Это даст Вере время.
Андрей купил другой автомобиль — подержанный «Хёндэ», серый, неприметный. Перегнал его в лес за городом, чтобы в день «операции» просто пересесть.
Вера написала прощальное письмо Паше. На случай, если не вернётся.
«Сынок, если ты это читаешь, значит, мамы нет рядом. Но она тебя очень любит. Она ушла за твоим братом. Береги бабушку. Будь хорошим мальчиком. Мама тебя никогда не бросила. Просто так получилось».
Она положила письмо в ящик комода, рядом с пинеткой Дамира.
***
Воскресенье. Снова.
Вера не спала вторую ночь. Глаза красные, руки дрожат. Она выпила крепкого кофе, чтобы прийти в себя.
— Сегодня, — сказала она Андрею. — Сегодня или никогда.
— Я готов.
Они поехали. Те же места. Тот же парк. Та же лавочка у фонтана.
Вера надела другой парик — рыжий, кудрявый. Другие очки. Другую куртку.
В три часа они пришли.
Дамир был напряжён. Он оглядывался по сторонам, искал кого-то. Няню Алию сменил охранник — здоровый мужчина в чёрном, который сидел на скамейке и читал газету.
Альберт принял меры, — подумала Вера. Охранник. Чёрт.
Но отступать было поздно.
Она подошла к песочнице, где Дамир играл один. Охранник был в десяти метрах, но смотрел в другую сторону.
— Привет, — сказала Вера.
Дамир поднял голову. Нахмурился. Потом узнал голос.
— Это ты, — сказал он. — Та тётя.
— Я. Прости, что напугала в прошлый раз. Я не хотела.
— Ты сказала, что ты моя мама.
— Да. Это правда. Но я не буду тебя забирать, если ты не хочешь. Я просто хочу поиграть с тобой. В последний раз.
— Почему в последний?
— Потому что я уезжаю далеко. И больше не вернусь.
Дамир подумал.
— А во что поиграем?
— В шпионов, — Вера достала из кармана игрушечные наручники. — Смотри. Это браслеты связи. Если ты наденешь такой, мы будем на связи. Как в кино.
— А зачем?
— Чтобы я могла тебе что-то важное сказать. На расстоянии.
Дамир заинтересовался. Протянул руку.
— Давай.
Вера надела браслет на его левое запястье. Сердце колотилось так, что, казалось, охранник услышит.
— Теперь ты мой напарник, — сказала она. — А теперь — бежим.
— Куда?
— Туда, за деревья. Там секретное задание.
Она взяла его за руку и повела. Медленно, спокойно, чтобы охранник не заметил.
Они отошли за кусты. Потом за деревья. Потом вышли к задней калитке парка, где ждал Андрей в сером «Хёндэ».
— Быстрее, — сказал он, открывая заднюю дверь.
— Дамир, садись, — сказала Вера.
— Это игра? — спросил мальчик.
— Да. Самая главная игра в твоей жизни.
Он залез в машину. Вера — следом. Андрей нажал на газ.
Машина рванула с места.
Дамир смотрел в окно на удаляющийся парк и молчал. Потом спросил:
— А где моя няня?
— Осталась, — сказала Вера.
— А охранник?
— Тоже остался.
— А я теперь с тобой?
— Да. Теперь ты со мной. С мамой.
Дамир заплакал. Тихо, без звука. Слёзы текли по щекам, и он не вытирал их.
— Не плачь, сынок, — Вера обняла его. — Всё будет хорошо. У тебя есть брат. Паша. Он такой же, как ты. Вы будете играть вместе. Я буду вас любить. Обоих. Сильнее всех на свете.
— А папа Альберт?
— Альберт не твой папа. Твой папа… — она посмотрела на Андрея, который вёл машину, сжимая руль до побелевших костяшек. — Твой папа сделал плохую вещь. Но он пытается её исправить.
— Я хочу домой, — прошептал Дамир.
— Ты поедешь в новый дом. Где тебя любят. По-настоящему.
Дамир замолчал. Прижался к Вере и закрыл глаза.
Она гладила его по голове и шептала:
— Ты мой. Ты всегда был моим. Прости, что так долго.
Андрей вёл машину к лесной дороге, где их ждал старый «Фольксваген» — машина для побега. Пересядут, сменят номера, поедут в сторону Новосибирска.
Вера смотрела в окно. Город оставался позади. Трубы заводов, серые пятиэтажки, вороны на проводах.
Она взяла Дамира за руку. Сжала.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Обещаю.
Она сделала первый шаг вперёд, и мир замер.
***
Она больше не боялась. Она была матерью.
Конец!
Они молчали долго. Потом Андрей сказал:
— Прости меня.
— За что?
— За всё. За Сашу. За то, что подписал. За то, что слабый. Я хотел отказаться, но мать сказала, что я ничтожество, если не спасу завод. Что она лишит меня наследства. Что выгонит из дома. Я испугался.
— Ты всегда её боялся.
— Да. Всегда.
Она посмотрела на мужа и вдруг поняла, что не ненавидит его. Она его презирает. Это хуже.
— Ты знал, что могила пуста? — спросила она.
— Знал.
— Чьё тело там лежало?
— Чужое. Мёртвый младенец из другого роддома. Мать договорилась.
Вера закрыла глаза.
— Вы подложили мне чужого ребёнка. Я целовала его холодный лоб. Я хоронила его. А он был не мой.
— Прости.
— Не смей больше говорить «прости». Ты не достоин прощения.
Она встала и пошла в спальню. Паша спал, раскинув руки. Светлые волосы разметались по подушке. Вера прилегла рядом, обняла его и прошептала:
— Твой брат жив. Я найду его. Клянусь.
***
Утром она позвонила тёще.
— Мама, я иду в полицию.
— Не надо, дочка.
— Почему?
— Андрей звонил мне час назад. Сказал, что если ты пойдёшь, то Сашу убьют. Альберт не отдаст ребёнка. Он скорее избавится от него, чем вернёт.
— Это шантаж.
— Это правда. Альберт — криминальный авторитет. У него банда. Он не побоится убить пятилетнего мальчика, если поймёт, что теряет его.
Вера выронила телефон.
Она сидела на полу и смотрела в одну точку. Выхода не было. С одной стороны — полиция, которая не поможет. С другой — убийцы. С третьей — собственное бессилие.
— Что мне делать? — прошептала она.
Тёща молчала. Потом сказала:
— Я не знаю, дочка. Я просто не знаю.
Вечером пришёл Андрей. Трезвый, серьёзный.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
— Говори.
— Я знаю, где живёт Альберт. Знаю, когда Дамир гуляет в парке. Знаю, сколько у них охраны.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что я хочу помочь.
— Ты? Помочь? — Вера горько усмехнулась. — Ты продал собственного сына. Ты подписал ему смертный приговор.
— Я хочу всё исправить.
— Нельзя исправить. Ты не вернёшь пять лет. Ты не вернёшь мне время, которое я потеряла.
— Но я могу помочь тебе забрать его.
Вера замерла.
— Что ты сказал?
— Я сказал — забрать. Украсть. Выкрасть Дамира у Альберта.
— Ты с ума сошёл.
— Возможно. Но я больше не могу. Я пять лет жил с этой тяжестью. Я пил, чтобы забыть. Я убегал от тебя, потому что не мог смотреть в глаза. Я знал, что ты ходишь на кладбище, плачешь, а там пусто. И я молчал. Но теперь… теперь я хочу быть мужчиной. Хотя бы раз в жизни.
Вера смотрела на него и не верила.
— Ты не шутишь?
— Нет.
— Но если мы украдём его, Альберт убьёт нас.
— Не убьёт, если сделать всё чисто. Если подставить кого-то другого. Например, мою мать.
— Ты предлагаешь подставить родную мать?
— Она продала моего сына, Вера. Она заслужила.
Вера долго молчала. Потом сказала:
— Я не доверяю тебе. Ты слабак. Ты сломаешься в последний момент.
— Не сломаюсь.
— Докажи.
— Я докажу. Скажи, что нужно сделать.
Вера посмотрела в окно. За стеклом темнел вечерний город. Где-то там, в дорогом особняке, спал её сын. Спал и не знал, что у него есть мать. Что пять лет она плакала на его могиле. Что она готова на всё, лишь бы обнять его.
— Ладно, — сказала она. — Я придумаю план. Но если ты меня предашь — я убью тебя. Не Альберт. Я. Своими руками.
— Я знаю.
— Иди. Мне нужно подумать.
Андрей ушёл. Вера осталась одна.
Она прошла в спальню, села на кровать рядом с Пашей и долго смотрела на его лицо.
— Твой брат скоро будет с нами, — прошептала она. — Обещаю.
Она вышла на балкон. Достала сигарету — курила редко, только когда совсем плохо. Затянулась, выпустила дым в серое небо.
В голове уже рождался план.
Она не пойдёт в полицию. Она не даст Альберту убить её сына. Она не позволит свекрови и дальше управлять её жизнью.
Она сделает сама. Она украдёт своего сына. Подставит мужа и свекровь. Исчезнет с двумя мальчиками в другом городе. Сменит имена, документы, внешность. Начнёт новую жизнь.
— Я сделаю это, — сказала она вслух. — Для Паши. Для Саши. Для себя.
Она затушила сигарету и вернулась в комнату.
На столе лежал договор купли-продажи. Подпись Андрея. Подпись Галины Петровны. Печать завода.
Вера взяла бумагу, сложила и спрятала в сумку.
— Это мой козырь, — сказала она. — Если всё пойдёт не так — я опубликую это. В интернете. В газетах. Везде. Пусть весь мир узнает, кто вы такие.
Она легла рядом с Пашей, обняла его и закрыла глаза.
Сон не шёл.
Перед глазами стояло лицо Дамира. Те же глаза. Та же улыбка. Та же родинка за ухом.
— Я верну тебя, сынок, — прошептала она в темноту. — Даже если это будет стоить мне жизни.
***
На следующее утро она позвонила тёще.
— Мама, я решила.
— Что решила?
— Я украду Сашу. Ты поможешь?
— Ты с ума сошла.
— Возможно. Но это единственный выход.
— А если поймают?
— Не поймают.
— А если убьют?
— Значит, судьба.
Нина Ивановна долго молчала. Потом вздохнула.
— Я с тобой, дочка. Я всё равно уже старая. Мне терять нечего.
— Спасибо, мама.
— Не за что. Только Пашу куда?
— К тебе. На время. Я не хочу, чтобы он рисковал.
— Хорошо. А Андрей?
— Андрей поможет. Он хочет искупить вину.
— Веришь ему?
— Нет. Но он мне нужен. Он знает всё об Альберте.
— Будь осторожна.
— Буду.
Она положила трубку и посмотрела в окно.
За стеклом просыпался город. Серый, промозглый, равнодушный. Но где-то там, за этим серым небом, была надежда. Маленький мальчик с родинкой за ухом. Её сын. Её Саша.
— Я иду за тобой, — сказала она. — Жди.
***
Вера встала и подошла к шкафу.
Достала старую коробку — ту самую, с пинеткой и фото. Открыла её, вынула снимок. Развёрнутый свёрток. Белая пелёнка. Синяя ленточка.
— Ты был жив, — прошептала она, глядя на фото. — Ты был жив, когда тебя заворачивали. А мне сказали, что ты умер. Я держала на руках чужого ребёнка и думала, что это ты.
Она порвала фото на мелкие кусочки.
— Не нужно мне больше фальшивых могил. Я найду тебя настоящего.
Она взяла договор, положила в пакет вместе с деньгами, паспортами и запасным телефоном.
— Я не сдам их. Я сделаю сама. Я украду своего сына.
***
— Я хочу увидеть его, — прошептала Вера в трубку. — Всего один раз. И тогда я решу — жить мне или умереть.
На том конце провода Нина Ивановна всхлипнула.
— Дочка, ты только глупостей не делай. Ради Бога.
— Не делай. Я просто посмотрю. Издалека. Убедись, что с ним всё хорошо.
— А если Альберт узнает?
— Не узнает. Я буду осторожна.
Вера положила трубку и посмотрела на часы. Половина шестого утра. Паша ещё спал, раскинувшись на кровати звездочкой. Она подошла, поправила одеяло, поцеловала сына в лоб.
— Я скоро вернусь, — прошептала она. — Мама должна кое-что сделать.
Она оделась в тёмное: чёрные джинсы, тёмно-серую куртку, кепку. Волосы спрятала под капюшон. Взяла старый телефон без сим-карты — только для фото. И вышла.
***
Особняк Альберта и Ренаты стоял в элитном посёлке «Сосновый Бор», за двадцать километров от города. Вера доехала на автобусе, потом прошла пешком через лес. Она не хотела, чтобы её видели на такси — слишком заметно.
Посёлок был обнесён высоким забором с колючей проволокой. Ворота с видеокамерами, будка охраны. Вера не стала приближаться. Она обогнула посёлок по лесной тропинке и вышла к задней части забора — там, где деревья подступали почти вплотную.
Она нашла место, откуда был виден дом Альберта. Двухэтажный особняк из красного кирпича, с мансардой и большой верандой. Во дворе — детская площадка: горка, качели, батут. Вера смотрела и не верила. Её сын живёт здесь. В этом дворце. Играет на этом батуте. Спит в этой мансарде.
Она просидела в кустах три часа. Продрогла, промокла, но не уходила.
В десять утра из дома вышла женщина в дорогой шубе — та самая, из парка. Рената. За ней — мальчик в синей курточке. Дамир.
У Веры перехватило дыхание.
Он был такой же, как Паша. Та же походка — чуть вразвалочку. Те же жесты — когда волнуется, теребит край куртки. Он побежал к качелям, и Рената крикнула ему вслед:
— Дамир, не бегай, упадёшь!
— Не упаду! — крикнул он в ответ.
Голос. Такой же, как у Паши. Чуть звонче, но тембр тот же.
Вера смотрела, и слёзы текли по щекам. Она не вытирала их. Пусть текут.
Через час Рената ушла в дом, а к Дамиру вышла няня — молодая девушка в униформе. Она села на лавочку и уткнулась в телефон. Дамир играл один.
Вера сжала кулаки. Она могла бы перелезть через забор. Могла бы подбежать, схватить его и убежать. Но что потом? Куда? С ребёнком на руках далеко не уйдёшь. Охрана собак спустит.
Нет. Нужен план. Холодный, продуманный, безжалостный.
Она достала телефон и сделала несколько снимков: дом, распорядок, во сколько выходит няня, где стоит машина Альберта. Потом тихо ушла.
***
Дома её ждал Андрей.
— Ну что? — спросил он.
— Всё сложно, — Вера скинула куртку. — Там охрана, камеры, забор. Просто так не подобраться.
— Я же говорил.
— Но я нашла выход. Они гуляют в парке каждое воскресенье. С няней. Без охраны. В парке многолюдно, там легко затеряться.
— Ты хочешь забрать его в парке?
— Да. Там он будет без присмотра. Няня отвлекается на телефон. Я подойду, скажу, что я тётя, поиграю с ним, а потом…
— Что — потом?
— Потом сяду в машину и уеду. Ты достанешь машину?
Андрей помолчал.
— Достану. У друга есть старенький «Фольксваген». Он не будет искать.
— Хорошо. А документы? Нам нужно будет вывезти Пашу и Дамира в другой город. Сменить имена.
— У меня есть знакомый в соседней области. Он делает паспорта. Дорого, но делает.
— Сколько?
— Триста тысяч на троих.
— Где я возьму триста тысяч? Я уборщица, Андрей. Моя зарплата — двадцать тысяч.
— Я дам.
— Ты? — Вера усмехнулась. — Откуда у тебя деньги?
— У матери взял. Сказал, что на лечение. Она дала.
— Ты украл у матери деньги на похищение её же внука?
— Я взял то, что принадлежит мне по праву. Завод на мне висит, а она всеми деньгами ворочает.
Вера посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Ты странный, Андрей. То продал сына, то хочешь его украсть. У тебя совесть проснулась или ты просто боишься, что мать оставит тебя без наследства?
— И то, и другое, — он опустил глаза. — Я не хороший человек. Я это знаю. Но я хочу попробовать стать лучше.
— Попробуй. Только не подведи меня. Потому что если ты подведёшь — я тебя убью. Я уже говорила. Я не шучу.
— Я помню.
***
На следующий день Вера снова поехала в «Сосновый Бор». Теперь она знала расписание. Воскресенье, парк «Центральный», с трёх до пяти. Няня — девушка по имени Алия, каждый раз садится на одну и ту же лавочку у фонтана.
Вера приехала в парк за час до их прихода. Села на лавочку неподалёку, достала книгу — для вида. Сердце колотилось где-то в горле.
В три часа они появились.
Дамир бежал впереди, няня — за ним, с рюкзаком и бутылкой воды.
— Дамир, не убегай далеко! — крикнула Алия.
— Я здесь! — ответил он и побежал к качелям.
Вера ждала. Она не могла подойти сразу — это выглядело бы подозрительно. Нужно было сделать вид, что всё случайно.
Через десять минут Дамир подошёл к песочнице. Рядом никого не было. Вера встала, поправила волосы и направилась к нему.
Она села на край песочницы и начала ковырять палочкой.
— Привет, — сказала она как можно спокойнее. — А ты кто?
Дамир поднял на неё серые глаза. Те же самые. Те же.
— Я Дамир. А ты?
— А я тётя Вера. Я тут мимо проходила. Можно с тобой поиграть?
— Можно, — он улыбнулся. — А у тебя есть дети?
— Есть. Мальчик. Его зовут Паша. Он на тебя очень похож.
— Правда? — Дамир заинтересовался. — А он тоже любит динозавров?
— Очень. Особенно тираннозавра.
— И я люблю! У меня дома много динозавров. Папа привозит из командировок.
— А кто твой папа?
— Альберт. Он бизнесмен. А мама — Рената. Но она меня не родила. Мне папа так сказал.
Вера замерла.
— Что значит — не родила?
— Ну, я приёмный. Меня взяли из роддома. Мне так сказали.
Внутри у Веры всё оборвалось. Он знает. Пятилетний ребёнок знает, что он не родной. Ему сказали. Зачем? Зачем травмировать ребёнка?
— А ты хотел бы увидеть свою настоящую маму? — осторожно спросила Вера.
Дамир задумался.
— Не знаю. А она меня любит?
— Конечно. Очень.
— А почему она меня отдала?
Вера чуть не заплакала. Она сглотнула комок в горле.
— Она не отдавала, — сказала она. — Её обманули.
— Как обманули?
— Сказали, что ты умер. А ты был жив. И она пять лет плакала на твоей могиле.
Дамир нахмурился.
— Это грустная история. Ты её придумала?
— Нет. Это правда.
— А откуда ты знаешь?
— Потому что я — твоя…
Она осеклась. Нет. Нельзя. Сейчас нельзя. Если она скажет правду, мальчик испугается, побежит к няне, поднимет крик. Всё рухнет.
— …знакомая твоей мамы, — закончила она. — Настоящей.
Дамир посмотрел на неё долгим, взрослым взглядом.
— Ты странная, тётя Вера, — сказал он. — Но хорошая. Давай играть.
Они строили замок из песка. Дамир командовал, Вера подчинялась. Она смотрела на его руки — маленькие, с ямочками на костяшках, такие же, как у Паши. На его улыбку — с ямочкой на правой щеке. На его родинку за ухом.
Это мой сын, — думала она. Мой. Я родила его. Я носила его под сердцем. Я кормила его грудью три дня, пока мне не сказали, что он умер. А он не умер. Он жив. Он здесь. И он играет со мной в песочнице, не зная, кто я.
Через полчаса Алия позвала Дамира.
— Дамир, пора домой!
— Ещё пять минут! — крикнул он.
— Нет, сейчас. Идём.
Дамир встал, отряхнул колени и сказал Вере:
— Ты завтра придёшь?
— Завтра не получится. Но в следующее воскресенье — обязательно.
— Договорились, — он протянул руку. — Давай пять!
Она дала пять. Его ладошка была тёплой и живой.
Вера смотрела, как он уходит. Как бежит к няне, как та берёт его за руку. Как они садятся в чёрный джип и уезжают.
Она не могла двинуться с места. Сидела в песочнице, пока не стемнело.
Потом пошла к машине, которую Андрей оставил на парковке у торгового центра. Села на водительское сиденье, закрыла дверь и завыла.
Она рыдала в голос, билась головой о руль, колотила ладонями по приборной панели.
— Это мой сын, — кричала она сквозь слёзы. — Это мой сын! Он не знает, кто я! Он не знает, что я его мама!
Она выла, пока не охрипла. Потом вытерла лицо, достала зеркальце и посмотрела на себя. Красные глаза, распухший нос, размазанная тушь.
— Возьми себя в руки, — сказала она себе. — Сопли не помогут. Нужно действовать.
Она завела машину и поехала домой.
***
Всю неделю Вера готовилась.
Она купила в аптеке снотворное — на всякий случай. В хозяйственном магазине — дешёвый парик и солнцезащитные очки. На рынке — детскую одежду, такую же, как на Дамире, чтобы в суете его не сразу хватились.
Тёща сидела с Пашей. Вера объяснила сыну, что уезжает в командировку на несколько дней.
— А ты вернёшься? — спросил Паша.
— Обязательно. И привезу тебе подарок.
— Какой?
— Сюрприз.
— А можно брата? Я хочу брата.
Вера прижала его к себе.
— Можно, — прошептала она. — Можно, сынок.
Андрей достал машину и купил билеты на поезд до Новосибирска — оттуда планировали уехать дальше, в маленький город, где никто их не найдёт.
— Ты уверена? — спросил он в пятницу вечером.
— Уверена.
— Если что-то пойдёт не так — мы сядем.
— Не сядем. Я всё продумала. В воскресенье я подхожу к Дамиру в парке. Ты ждёшь в машине у выхода. Как только я беру его за руку, мы идём к выходу. Садимся в машину и уезжаем. Никаких криков, никакой паники. Если няня заметит — ты выходишь и отвлекаешь её.
— А если Альберт узнает?
— Не узнает. К тому времени мы будем уже в другом городе.
— А что мы скажем Дамиру? Он испугается.
— Я ему всё объясню. По дороге.
Андрей помолчал. Потом сказал:
— Вера, если мы это сделаем… я знаю, что ты меня не простишь. Но я буду заботиться о вас. Всегда.
— Не надо обещаний, — сказала она. — Просто не подведи.
***
Воскресенье наступило слишком быстро.
Вера проснулась в шесть утра. Не спала всю ночь — прокручивала в голове план раз за разом. Встала, оделась, собрала рюкзак: паспорта, деньги, сменная одежда для Дамира, вода, бутерброды.
Паша ещё спал. Она оставила ему записку на столе:
«Сынок, мама скоро вернётся. Слушайся бабушку. Я тебя очень люблю».
Тёща приехала в семь.
— Дочка, — сказала она, обнимая Веру. — Будь осторожна.
— Буду.
— Если что — звони. Я помогу, чем смогу.
— Ты уже помогла. Спасибо, мама.
— Не за что. Иди. Спаси своего мальчика.
Вера вышла. Андрей ждал в машине у подъезда.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Они поехали.
***
В парк приехали за полчаса до трёх.
Вера надела парик — длинные тёмные волосы — и солнцезащитные очки. Сверху — куртку, которую никто из её знакомых не видел. Она стала неузнаваемой.
— Я буду здесь, — сказал Андрей, паркуясь у выхода. — Как только выйдете — сразу в машину.
— Поняла.
Она вышла и пошла вглубь парка.
Воскресенье. Много людей. Мамочки с колясками, дети на самокатах, старушки с семечками. Вера села на лавочку у фонтана — ту же, что и в прошлый раз.
Ждала.
В три ноль-ноль они появились. Дамир, Алия, чёрный джип остался на парковке.
Дамир побежал к качелям. Алия села на лавочку — ту же самую — и уткнулась в телефон.
Вера встала. Ноги не слушались. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за километр.
Она подошла к Дамиру. Он её не узнал — парик и очки сделали своё дело.
— Привет, — сказала она. — Можно с тобой поиграть?
— А ты кто? — настороженно спросил мальчик.
— Я тётя Вера. Мы с тобой уже играли. Помнишь? Мы строили замок из песка.
— А почему ты в очках?
— Солнце светит. Ярко же.
— А волосы у тебя были другие.
— Я покрасилась. Тебе нравится?
— Нормально, — он пожал плечами. — А где твой мальчик?
— Паша? Он дома. С бабушкой.
— А почему ты не с ним?
— Потому что я пришла к тебе.
— Зачем?
Вера присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Дамир, — сказала она тихо. — Я хочу тебе кое-что сказать. Очень важное.
— Что?
— Ты хочешь увидеть свою настоящую маму?
Он нахмурился.
— Моя настоящая мама — Рената. Мне папа сказал.
— Рената — твоя приёмная мама. Она тебя взяла в семью, потому что очень хотела ребёнка. Но у тебя есть другая мама. Которая тебя родила.
— А где она?
— Она здесь. Рядом.
Дамир огляделся.
— Где?
— Это я, — сказала Вера и сняла очки. — Дамир. Я — твоя мама.
Мальчик отступил на шаг.
— Ты врёшь.
— Не вру. Посмотри на меня. Видишь? У нас с тобой одинаковые глаза. И родинка за ухом — такая же, как у меня. И у твоего брата Паши.
— У меня нет брата.
— Есть. Близнец. Вы родились в один день. Вы одинаковые. Как две капли воды.
Дамир смотрел на неё, и в его глазах мелькнул страх.
— Ты меня пугаешь, — сказал он.
— Не бойся. Я не сделаю тебе плохо. Я пришла, чтобы забрать тебя. Чтобы ты жил со мной и с Пашей. Чтобы ты знал, что тебя любят.
— А папа Альберт?
— Альберт тебя купил. За деньги. Твоя бабушка и твой отец — тот, которого ты считаешь папой, — они продали тебя. А мне сказали, что ты умер. Я пять лет плакала на твоей могиле. Пустой могиле.
Дамир заплакал.
— Неправда, — закричал он. — Ты врёшь! Я пойду к Алие!
Он развернулся и побежал. Вера схватила его за руку.
— Дамир, подожди!
— Отпусти! Ты плохая!
Алия подняла голову от телефона.
— Дамир, что случилось? — крикнула она и встала.
Вера поняла: времени нет.
Она отпустила руку мальчика, встала и медленно пошла к выходу. Дамир бежал к няне, обернулся и крикнул:
— Она сказала, что она моя мама!
Алия схватила мальчика за плечи и уставилась на Веру. Вера не оборачивалась. Она шла ровным шагом, хотя внутри всё кричало: обернись, возьми его, укради, не уходи!
Она вышла из парка, села в машину и закрыла дверь.
— Ну что? — спросил Андрей. — Где он?
— Не получилось, — выдохнула Вера. — Я испугала его. Он побежал к няне.
— И что теперь?
— Теперь он расскажет. Альберт узнает. Они усилят охрану. Возможно, уедут.
— Чёрт, — Андрей ударил по рулю. — Я же говорил — нельзя было так рано открываться!
— А когда? Когда можно? Когда он вырастет и забудет, что у него была другая мать?
— Вера, мы всё провалили.
— Нет, — она посмотрела на него. — Не провалили. Я знаю, что делать.
— Что?
— Ждать. Всю неделю. А в следующее воскресенье я приду снова. И не уйду без него.
— А если он не пойдёт с тобой?
— Пойдёт. Потому что я не буду говорить ему правду. Я просто поиграю с ним. А потом скажу: «Дамир, хочешь покажу тебе кое-что интересное? За парком, за деревьями?» Он любопытный — пойдёт. А там ты с машиной.
— Это рискованно.
— Всё, что мы делаем — рискованно. Но я не могу оставить его там. Не могу.
Она откинулась на сиденье и закрыла глаза.
— Поехали домой. У нас есть неделя, чтобы подготовиться лучше.
***
Неделя прошла в лихорадочных сборах.
Вера купила детские наручники — игрушечные, яркие, чтобы Дамир не испугался. Решила, что если он не захочет идти, она наденет ему на руку браслет и скажет, что это игра. «Давай поиграем в шпионов? Ты — шпион, я — шпион, мы убегаем от плохих дядей».
Тёща выучила легенду: если их найдут, она скажет, что ничего не знала, что Вера украла Пашу без её ведома. Это даст Вере время.
Андрей купил другой автомобиль — подержанный «Хёндэ», серый, неприметный. Перегнал его в лес за городом, чтобы в день «операции» просто пересесть.
Вера написала прощальное письмо Паше. На случай, если не вернётся.
«Сынок, если ты это читаешь, значит, мамы нет рядом. Но она тебя очень любит. Она ушла за твоим братом. Береги бабушку. Будь хорошим мальчиком. Мама тебя никогда не бросила. Просто так получилось».
Она положила письмо в ящик комода, рядом с пинеткой Дамира.
***
Воскресенье. Снова.
Вера не спала вторую ночь. Глаза красные, руки дрожат. Она выпила крепкого кофе, чтобы прийти в себя.
— Сегодня, — сказала она Андрею. — Сегодня или никогда.
— Я готов.
Они поехали. Те же места. Тот же парк. Та же лавочка у фонтана.
Вера надела другой парик — рыжий, кудрявый. Другие очки. Другую куртку.
В три часа они пришли.
Дамир был напряжён. Он оглядывался по сторонам, искал кого-то. Няню Алию сменил охранник — здоровый мужчина в чёрном, который сидел на скамейке и читал газету.
Альберт принял меры, — подумала Вера. Охранник. Чёрт.
Но отступать было поздно.
Она подошла к песочнице, где Дамир играл один. Охранник был в десяти метрах, но смотрел в другую сторону.
— Привет, — сказала Вера.
Дамир поднял голову. Нахмурился. Потом узнал голос.
— Это ты, — сказал он. — Та тётя.
— Я. Прости, что напугала в прошлый раз. Я не хотела.
— Ты сказала, что ты моя мама.
— Да. Это правда. Но я не буду тебя забирать, если ты не хочешь. Я просто хочу поиграть с тобой. В последний раз.
— Почему в последний?
— Потому что я уезжаю далеко. И больше не вернусь.
Дамир подумал.
— А во что поиграем?
— В шпионов, — Вера достала из кармана игрушечные наручники. — Смотри. Это браслеты связи. Если ты наденешь такой, мы будем на связи. Как в кино.
— А зачем?
— Чтобы я могла тебе что-то важное сказать. На расстоянии.
Дамир заинтересовался. Протянул руку.
— Давай.
Вера надела браслет на его левое запястье. Сердце колотилось так, что, казалось, охранник услышит.
— Теперь ты мой напарник, — сказала она. — А теперь — бежим.
— Куда?
— Туда, за деревья. Там секретное задание.
Она взяла его за руку и повела. Медленно, спокойно, чтобы охранник не заметил.
Они отошли за кусты. Потом за деревья. Потом вышли к задней калитке парка, где ждал Андрей в сером «Хёндэ».
— Быстрее, — сказал он, открывая заднюю дверь.
— Дамир, садись, — сказала Вера.
— Это игра? — спросил мальчик.
— Да. Самая главная игра в твоей жизни.
Он залез в машину. Вера — следом. Андрей нажал на газ.
Машина рванула с места.
Дамир смотрел в окно на удаляющийся парк и молчал. Потом спросил:
— А где моя няня?
— Осталась, — сказала Вера.
— А охранник?
— Тоже остался.
— А я теперь с тобой?
— Да. Теперь ты со мной. С мамой.
Дамир заплакал. Тихо, без звука. Слёзы текли по щекам, и он не вытирал их.
— Не плачь, сынок, — Вера обняла его. — Всё будет хорошо. У тебя есть брат. Паша. Он такой же, как ты. Вы будете играть вместе. Я буду вас любить. Обоих. Сильнее всех на свете.
— А папа Альберт?
— Альберт не твой папа. Твой папа… — она посмотрела на Андрея, который вёл машину, сжимая руль до побелевших костяшек. — Твой папа сделал плохую вещь. Но он пытается её исправить.
— Я хочу домой, — прошептал Дамир.
— Ты поедешь в новый дом. Где тебя любят. По-настоящему.
Дамир замолчал. Прижался к Вере и закрыл глаза.
Она гладила его по голове и шептала:
— Ты мой. Ты всегда был моим. Прости, что так долго.
Андрей вёл машину к лесной дороге, где их ждал старый «Фольксваген» — машина для побега. Пересядут, сменят номера, поедут в сторону Новосибирска.
Вера смотрела в окно. Город оставался позади. Трубы заводов, серые пятиэтажки, вороны на проводах.
Она взяла Дамира за руку. Сжала.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Обещаю.
Она сделала первый шаг вперёд, и мир замер.
***
Она больше не боялась. Она была матерью.
Конец!
Начало ниже по ссылке
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)