Глава 10. Дорога в никуда (или в родовое поместье)
Юля смотрела в окно экипажа и пыталась не паниковать. Это было сложно, потому что за окном происходило что-то совершенно невообразимое. Лес, по которому они ехали, не был похож ни на один лес, который она видела в своей жизни. Деревья здесь были выше, чем положено деревьям, их стволы имели странный синеватый оттенок, а листья на ветвях светились изнутри — не ярко, а так, будто кто-то вкрутил в каждую веточку маленькую лампочку накаливания, но забыл их выключить.
— Листья светятся, — сказала Юля вслух, чтобы убедиться, что она это действительно видит.
— Да, — кивнул Лукас. — Это серебряный дуб. Его листья аккумулируют магический свет.
— У нас в мире такие не растут.
— Знаю.
— У нас в мире вообще деревья не светятся, — добавила Юля, чувствуя, что ей нужно это проговаривать, чтобы не сойти с ума. — Они просто стоят. Зелёные. Или жёлтые. Или голые. Но не светятся.
— Здесь многие деревья светятся, — спокойно сказал Лукас. — Это нормально.
— Нормально, — повторила Юля. — Конечно, нормально. Деревья со встроенными лампочками — это абсолютно нормально. А вы сами не светитесь? Скажите, что вы не светитесь, а то я сейчас...
— Не свечусь, — серьёзно сказал Лукас. — Только маги высокого уровня могут излучать свечение. Я пока не дорос.
— Слава богу, — выдохнула Юля. — А то я бы точно решила, что мне это всё снится.
Она снова уставилась в окно. Экипаж выехал из леса, и теперь за окном тянулись поля. Но поля здесь тоже были странными — изумрудная трава волнами колыхалась на ветру, переливаясь на свету. Вдалеке виднелась деревня — маленькие домики с черепичными крышами, и от каждого домика поднимался вверх тонкий столб дыма.
— А люди? — спросила Юля. — Люди здесь как люди?
— Как люди, — кивнул Лукас. — Только мир устроен иначе.
— А магия? У всех есть магия?
— Нет, — Лукас покачал головой. — Магия только у членов двух кланов. Игнис и Умбрас. Они держат равновесие этого мира. Остальные — просто люди. Живут обычной жизнью, работают, растят детей. Магия для них — как... ну, как погода. Есть, влияет, но управлять не могут.
— Значит, я теперь из этих? Из клановых?
— Ты из Игнис. По крови. По рождению.
Юля хмыкнула.
— А я пока ничего не чувствую. Ничегошеньки. Никакой магии. Может, я бракованная?
— Не бракованная, — возразил Лукас. — Просто спала долго. Но она в тебе есть. Вот скажи, когда ты смотрела на лес, у тебя было какое-то ощущение?
Юля задумалась.
— Тепло, — сказала она неожиданно для себя. — Как будто... как будто изнутри греет.
— Вот это оно.
— А, — Юля подумала. — Я думала, это от того, что я боюсь и у меня сосуды расширились.
Лукас посмотрел на неё долгим взглядом, потом медленно сказал:
— Сосуды — это, наверное, тоже вариант.
— Вот видите, — Юля удовлетворённо кивнула. — Может, я не волшебница, а просто человек с неустойчивой нервной системой.
Она снова уставилась в окно, разглядывая проплывающие мимо поля и деревни. Обычные люди. Просто живут. А она теперь — не просто человек. Она — из клана Игнис. Та, кто держит равновесие. Та, кого ждали.
— Сосуды, — повторила она тихо, и в этом слове было столько сарказма, что Лукас предпочёл не комментировать.
Экипаж проезжал мимо деревни, и Юля заметила, что люди на улице — женщина с корзиной, старик на скамейке, двое ребятишек, возившихся у забора — провожают их взглядами. Но смотрят они не на экипаж. Смотрят на неё.
— Почему они на меня пялятся? — спросила Юля, отодвигаясь от окна.
— Они знают, — сказал Лукас. — Знают, кто ты. Весть о твоём возвращении разошлась быстро.
— И что, они все... ждали? Как та женщина в библиотеке?
— Многие ждали. Не все знали, кто ты и откуда, но знали, что равновесие нарушено. Что должна вернуться та, кто его восстановит.
— О, — сказала Юля. — Спасибо. Теперь я ещё и мессия. Добавьте в список моих обязанностей.
Она снова выглянула в окно. Старик на скамейке приподнял шляпу и поклонился. Юля машинально кивнула в ответ, потом поняла, что произошло, и отшатнулась.
— Они мне кланяются! — возмущённо сказала она. — Люди мне кланяются!
— Это знак уважения, — спокойно пояснил Лукас.
Экипаж свернул с основной дороги и покатил по аллее, обсаженной всё теми же серебряными деревьями. Аллея была длинной, уходила куда-то вверх, и в конце её Юля увидела дом.
— Ничего себе, — сказала она, потому что это были единственные слова, которые пришли в голову.
Дом был огромным. Не просто большим — огромным. Старинный особняк из тёмного камня, с высокими окнами, башенками, резными фронтонами и черепичной крышей, которая на солнце отливала то ли золотом, то ли медью. Он стоял на холме, окружённый лесом, и казалось, что он здесь вырос вместе с этими деревьями — такой же древний, такой же живой.
— Родовое поместье Игнис-Аларик, — сказал Лукас. — Твой дом.
— Мой дом — студия тридцать два квадратных метра на окраине, — отрезала Юля. — Это вот — музей. Или дворец. Я не знаю, как это называть, но это точно не мой дом.
Она вылезла из экипажа и огляделась. Вокруг дома был сад — не обычный, а какой-то фантастический. Деревья с серебряными листьями росли здесь повсюду, между ними вились дорожки, вымощенные светлым камнем, а в центре сада виднелся фонтан, из которого била вода, светящаяся голубоватым светом.
— Красиво, — признала Юля. — Но я всё равно хочу домой.
— Зайдём, — Лукас взял её сумку. — Там тебя ждут.
Юля поднялась по широким каменным ступеням, и дверь открылась раньше, чем она успела постучать. На пороге стояла женщина. Пожилая, но не дряхлая — с живыми глазами, седыми волосами, убранными в сложную причёску, и очень добрым, очень усталым лицом. Она смотрела на Юлю так, будто видела призрак.
— Аурелия, — выдохнула женщина.
Юля открыла рот, чтобы сказать, что никакая она не Аурелия, а Юля Васильева, но не успела. Женщина шагнула вперёд, обхватила её за плечи и прижала к себе так крепко, что у Юли перехватило дыхание.
— Маленькая моя, — женщина плакала, прижимая Юлю к груди. — Вернулась. Вернулась наконец.
Юля стояла, не зная, куда девать руки. Она не привыкла к объятиям. В детдоме обнимались редко — только когда приезжали спонсоры и надо было показывать "семейную атмосферу". Потом она и вовсе отвыкла.
— Тётя Мира, — подсказал Лукас из-за спины.
— Тётя Мира, — повторила Юля. — Мне... мне очень приятно, но... вы меня задушите. Я ещё, знаете, пожить хочу.
Женщина отстранилась, но руки не убрала. Смотрела на Юлю, вытирая слёзы.
— Как ты похожа на мать, — сказала она. — Те же глаза. Тот же упрямый подбородок.
— Я похожа на бухгалтера, — честно сказала Юля. — У всех бухгалтеров упрямый подбородок. Это от постоянного несогласия с налоговой. И глаза, кстати, тоже. Когда видишь, что отчётность не сходится, глаза становятся очень выразительными.
Тётя Мира рассмеялась сквозь слёзы, и в этом смехе было что-то такое, от чего у Юли вдруг защипало в носу.
— Аурелия, — повторила женщина, как заклинание. — Мы назвали тебя в честь бабушки. Аурелия Игнис-Аларик.
Юля сглотнула и мысленно закатила глаза. Аурелия. Серьёзно? Она представила, как её так называют в бухгалтерии. "Аурелия, принесите акт сверки". Или "Аурелия Борисовна, пройдите к начальнику". Да уж…
— Слушайте, — сказала она. — Я понимаю, что это всё очень... трогательно. И важная семейная встреча. И всё такое. Но мне нужно сразу кое-что прояснить.
— Что? — насторожилась тётя Мира.
— Я не Аурелия.
Тётя Мира замерла.
— Я не готова, — продолжила Юля. — Сменить имя. Я двадцать пять лет была Юлей. Юлей Васильевой. Это имя я получила в детдоме. Меня так звали. Я к нему привыкла. Оно... моё. А Аурелия — это... — она запнулась, подбирая слова. — Это звучит как имя для феи из мультфильма про единорогов. Извините, — добавила она, видя, как вытянулось лицо тёти Миры. — Я не хотела вас обидеть. Но я к нему не готова. Может быть, когда-нибудь потом...
В повисшей тишине было слышно, как в саду шумит фонтан. Лукас стоял за спиной и, кажется, перестал дышать окончательно. Тётя Мира смотрела на Юлю долгим, изучающим взглядом. Потом медленно выдохнула и улыбнулась.
— Юля, — сказала она, пробуя имя на вкус. — Юля. Хорошее имя. Простое. Сильное.
— Оно обычное, — поправила Юля. — Просто обычное.
— Необычные имена дают тем, кто хочет выделиться. А обычные — тем, кто и так знает себе цену, — тётя Мира снова обняла её, но на этот раз не так крепко. — Хорошо. Ты будешь Юлей. Для меня. Для всех. А Аурелия — это будет твоё второе имя. Которое ты можешь не использовать, пока не будешь готова. Или никогда, если не захочешь.
Юля выдохнула. Незаметно для себя она тоже обняла тётю Миру в ответ. Совсем чуть-чуть, чтобы не показаться совсем уж бессердечной.
— Спасибо, — сказала она. — Правда. Я ценю. Но я всё равно надеюсь, что вы ошиблись.
— В чём? — удивилась тётя Мира.
— Во всей этой истории с магией. Я жду, что сейчас у меня ничего не проснётся. Ноль. Пустота. И вы скажете: "Ой, извините, мы перепутали, это не вы, это какая-то другая девочка из детдома", и я спокойно поеду обратно. В свою квартиру. К своему кактусу. К работе, где меня уже, наверное, уволили за прогул. Вы говорите, меня здесь ждут. Но и там меня ждут. Вот только там меня ждут к отчётам, а здесь — к магии. Я бы выбрала отчёты, если честно. Они предсказуемые. Дебет с кредитом не сходится — я знаю, что делать. А магия... что с ней делать, если она не проснётся? Или проснётся не так? Я вам что, фокусник?
— Ты — носительница, — твёрдо сказала тётя Мира. — И магия проснётся. Не сразу, но проснётся.
— Очень на это надеюсь, — мрачно сказала Юля. — Что не проснётся. Я серьёзно. Вы не представляете, как сильно я надеюсь, что я окажусь самой обычной, немагической Юлей Васильевой, которую просто перепутали с какой-то Аурелией. Тогда я поеду домой и буду спокойно жить в своём тридцатидвухметровом счастье. С кактусом.
Тётя Мира посмотрела на неё с грустной улыбкой.
— Заходи, — она взяла Юлю за руку и потянула в дом. — Ужин готов. Познакомлю тебя с остальными. А завтра начнём занятия.
— С занятиями можно и послезавтра, — сказала Юля, переступая порог. — Я сегодня уже наездилась. И напугалась. И имя мне поменять пытались. Мне нужен выходной. И вообще, если магия во мне правда есть, она никуда не денется. Пусть подождёт.
Тётя Мира рассмеялась.
— И характер у тебя материн, — сказала она. — Такая же упрямая. Ну, хорошо. Завтра отдыхаешь. Послезавтра начинаем.
Юля переступила порог и оказалась в огромном холле с высокими потолками, старинными гобеленами и портретами на стенах. На портретах были люди — мужчины и женщины в старинных одеждах, с серьёзными лицами. И у всех у них были глаза, похожие на её.
— Предки, — сказала тётя Мира. — Смотрят.
— Да, я заметила, — Юля посмотрела на ближайший портрет — молодая женщина с тёмными волосами и очень знакомым разрезом глаз. — Мне говорили, что они следят. Я думала, это шутка. Ну, знаете, чтобы новенькую напугать. Скажешь: "Портреты на тебя смотрят", а потом все смеются. Только я не смеюсь. Я жду, когда кто-нибудь скажет: "Розыгрыш! Скрытая камера!".
— Не шутка, — серьёзно сказала тётя Мира.
Портрет моргнул. Юля отшатнулась, наступила на подол длинного плаща Лукаса, который стоял сзади, и чуть не упала.
— Это... это они живые?!
— Не совсем. Но они видят. И помнят.
— Отлично, — сказала Юля, отряхиваясь. — Просто отлично. У меня теперь не только живые родственники, которые меня обнимают и называют Аурелией, но и портреты, которые на меня моргают. Я чувствую себя героиней фильма ужасов. Или, знаете, психиатрической клиники. Может, там за дверью койка свободная в комнате с мягкими стенами?
— Это дом, — улыбнулась тётя Мира. — Твой дом. Ты привыкнешь.
— Никогда я не привыкну к тому, что картины моргают, — твёрдо сказала Юля. — Никогда.
Тётя Мира взяла её под руку и повела вглубь дома. В этот момент из боковой двери вышли несколько человек — мужчина с элегантной бородкой, молодая женщина в простом платье и старик, опиравшийся на посох. Они смотрели на Юлю с таким же выражением, как та женщина в библиотеке. С надеждой. С благоговением.
— Аурелия, — сказал старик, и голос его дрогнул.
— Юля, — поправила она. — Просто Юля. Юля Васильева. Бухгалтер.
Старик моргнул, переглянулся с тётей Мирой, потом медленно кивнул.
— Юля, — повторил он. — Добро пожаловать домой.
— Спасибо, — сказала Юля. — Домой — это, конечно, громко сказано. Я бы сказала, в командировку. С неясными перспективами и полным отсутствием понимания, чем я здесь буду заниматься.
Она посмотрела на этих людей, которых никогда не видела, но которые, казалось, знали её всю жизнь. Посмотрела на портреты предков, которые смотрели на неё с высоких стен. Посмотрела на тётю Миру, которая всё ещё держала её за руку.
— Домой, — сказала она. — Звучит странно.
— Привыкнешь, — улыбнулась тётя Мира.
— Не уверена, — честно ответила Юля. — Но попробую. Только если магия не проснётся, я сразу поеду обратно. Договорились?
Тётя Мира рассмеялась, но промолчала.
Юля вздохнула и шагнула в новую жизнь, которая ждала её в этом странном, светящемся, моргающем портретами доме. В голове у неё была одна мысль: если она будет вести себя достаточно скептично и неуклюже, может быть, магия решит, что с ней связываться не стоит, и отпустит её обратно. К кактусу. К работе. К нормальной, предсказуемой жизни.
— Аурелия, — шепнула она себе под нос, и её передёрнуло. — Нет уж. Юля. И точка.
***
В ожидании продолжения истории приглашаю вас почитать другие произведения автора:
«Лекарка без диплома и маг в нагрузку»
«Ведьма, кот и дверь на чердаке»
Короткие рассказы. Мистика, Фэнтези, Юмор.
***
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #юмор #книга #рассказ #роман #сказка #немояжизнь