Глава 11. Ночь, зеркало и тёмные, которые оказались не такими уж тёмными
Юля не могла уснуть. Это было странно, потому что за последние дни она вымоталась так, что, казалось, могла бы заснуть стоя, подперев стену. Но сейчас она лежала в огромной кровати под балдахином, на простынях, которые пахли лавандой, и смотрела в потолок. Потолок был высокий, расписной, с какими-то ангелами или не ангелами — в темноте не разобрать.
— Всё нормально, — сказала Юля вслух, чтобы услышать собственный голос. — Ты в родовом поместье. У тебя есть тётя. И портреты, которые моргают. Обычный день рядового бухгалтера.
Она перевернулась на бок, потом на другой, потом на спину. Кровать была слишком мягкой. Или слишком жёсткой. Или просто не её.
— Я хочу домой, — сказала она в потолок. Потолок не ответил. Ангелы-неангелы тоже.
Юля закрыла глаза и попыталась представить свою квартиру. Тридцать два метра. Диван. Холодильник, который иногда шумит по ночам. И тишина. Обычная, человеческая тишина, в которой никто не смотрит на тебя с благоговением и не называет Аурелией.
— Кактус, — прошептала она, вспомнив своё рабочее место, стол и папки на стеллаже. — Ты там как? Не засох ещё? Я вернусь. Честно. Как только они поймут, что я никакая не волшебница, и отправят меня обратно. Потерпи.
Она снова перевернулась и вдруг почувствовала, что на неё смотрят. Это было странное ощущение — не звук, не движение, а что-то между. Как будто чей-то взгляд коснулся затылка. Юля открыла глаза и повернула голову. Напротив кровати, у стены, стояло старое зеркало в тяжёлой резной раме. Огромное, почти в полстены, с потускневшим стеклом, в котором отражалась комната — кровать, балдахин, прикроватная тумбочка. И она сама — маленькая фигурка в белой рубашке.
— Не смотри на него, — сказала Юля. — Это просто зеркало. В старых домах всегда много зеркал.
Она отвернулась, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Прошло пять секунд. Она снова открыла глаза и посмотрела на зеркало. Всё было как прежде — её отражение, кровать, комната. Но что-то было не так. Что-то неуловимое, что-то, от чего по спине побежали мурашки.
— Прекрати, — сказала Юля. — Ты взрослая женщина. Ты бухгалтер. Ты не боишься зеркал.
Она села на кровати, накинула халат и подошла к зеркалу. Встала прямо перед ним, сложила руки на груди и уставилась на своё отражение. Отражение смотрело на неё. С растрёпанными волосами, с тёмными кругами под глазами. Взъерошенное. Усталое. Обычное.
— Видишь? — сказала Юля своему отражению. — Ничего странного. Всё нормально.
И тут стекло пошло рябью. Поверхность зеркала задрожала, замерцала, и сквозь её собственное отражение начало проступать другое лицо. Бледное. С огромными глазами, которые смотрели на Юлю с такой тоской, что у неё перехватило дыхание.
— Ты кто? — выдохнула Юля.
Лицо в зеркале открыло рот, будто хотело что-то сказать, но вместо звука стекло пошло трещинами — тонкими, серебристыми, похожими на паутину. Лицо дёрнулось, исказилось, и в следующий миг Юля смотрела на своё собственное отражение. Испуганное, с широко раскрытыми глазами. Она отступила на шаг. Потом ещё на один.
— Ничего, — сказала она. — Ничего не было. Это от усталости. От нервов. От того, что я не спала три ночи подряд. У меня галлюцинации.
Она подошла к кровати, легла, накрылась одеялом с головой и зажмурилась.
— Завтра я всё это расскажу тёте Мире, — пробормотала она в подушку. — Скажу, что у меня галлюцинации, и меня нужно срочно отправить домой. В нормальный мир, где зеркала не показывают чужих лиц.
Она лежала так минут десять, пока дыхание не выровнялось, а сердце не перестало колотиться. Потом высунула голову из-под одеяла и осторожно посмотрела на зеркало. Зеркало было обычным. В нём отражалась комната. Никаких лиц.
— Галлюцинации, — повторила Юля. — Точно.
Она перевернулась на бок, закрыла глаза и, как ни странно, уснула почти сразу. Ей снилась женщина с огромными глазами, которая стояла за стеклом и пыталась что-то сказать, но слов не было. Утром Юля проснулась с чётким ощущением, что ночью что-то было. Но что — не помнила. Только смутное беспокойство.
— Доброе утро, — сказала она зеркалу. Зеркало молчало.
Она умылась, оделась в чистое (джинсы, водолазка, всё своё, родное) и спустилась вниз. Тётя Мира ждала её в столовой. На столе был завтрак — каша, яйца, свежий хлеб, какой-то странный чай с запахом мёда и трав. Обычная еда. Почти домашняя.
— Как спалось? — спросила тётя Мира, наливая чай.
— Нормально, — соврала Юля. — Только зеркало в моей комнате странное.
— Старое, — тётя Мира отмахнулась. — Ему сотни лет. В нём всё отражается немного... иначе. Не обращай внимания.
— Оно показывает лица, — сказала Юля, впиваясь взглядом в тётю. — Чужие лица.
Тётя Мира замерла на секунду, потом улыбнулась.
— Старые зеркала хранят память. Тебе показалось. От усталости.
— Именно так я себе и сказала, — кивнула Юля. — От усталости. Конечно.
Она села за стол и принялась за кашу. Каша была вкусная, с ягодами, которых она никогда раньше не ела. Сладкие, с лёгкой кислинкой и приятным ароматом.
— Сегодня у тебя отдых, — сказала тётя Мира. — Придут несколько наших. Из клана Умбрас. Познакомишься.
— Тёмные, — Юля подняла бровь. — Я так понимаю, это те, которые в чёрном и со злыми лицами?
— Ты удивишься, — улыбнулась тётя Мира.
Они сидели в гостиной — огромной комнате с камином, высокими окнами и старинной мебелью, которая, казалось, помнила ещё её прапрабабушек. Юля сидела на диване, сложив руки на коленях, и чувствовала себя экспонатом в музее. Первым пришёл мужчина лет шестидесяти, с длинной седой бородой и круглыми очками, которые то и дело сползали на нос.
— А это Олрик, — сказала тётя Мира. — Хранитель библиотеки.
Олрик посмотрел на Юлю, и лицо его расплылось в улыбке.
— Аурелия, — сказал он, протягивая руку. — Я так рад. Так рад!
— Юля, — поправила она, пожимая протянутую руку. — Просто Юля.
— Юля, — Олрик кивнул. — Хорошее имя. Простое.
Юля хмыкнула. Библиотекарь. Нормальный. Даже симпатичный. Следующей пришла женщина. Молодая, лет тридцати, с короткими светлыми волосами и веснушками на носу. Она влетела в комнату, смеясь, и чуть не сбила с ног Олрика.
— Простите! Простите! — она замахала руками. — Я так торопилась! Я так хотела её увидеть!
Она подбежала к Юле и уставилась на неё так, будто та была произведением искусства.
— Я Лира, — женщина схватила её за руку и пожала так сильно, что у Юли чуть не хрустнули кости. — Я целительница. Лечу всё, что можно вылечить. А что нельзя — успокаиваю.
— И часто у вас нельзя? — спросила Юля.
— Постоянно, — весело сказала Лира. — Но я не унываю. От уныния болезни только хуже.
Она засмеялась. Юля подумала, что целительница, которая всё время смеётся — это, наверное, хорошо. Или страшно. Она ещё не решила.
Последним пришёл старик. Очень старый, с морщинистым лицом и руками, похожими на корни деревьев. Он опирался на посох и шёл медленно, но глаза у него были молодые — живые, внимательные, с каким-то хитрым прищуром.
— А это Корвин, — сказала тётя Мира. — Самый старший из нас.
Корвин подошёл к Юле, посмотрел на неё долгим взглядом и вдруг улыбнулся.
— Дуб, — сказал он. — Ты как дуб.
— Что? — переспросила Юля.
— Дуб, — повторил старик. — Корни глубокие. Ствол крепкий. Но ветки — в другую сторону росли. Теперь выпрямишься.
Юля открыла рот, чтобы ответить, но Корвин уже отвернулся, подошёл к окну и что-то зашептал. Листья на дереве за окном колыхнулись в ответ.
— Он разговаривает с деревьями, — шепнула Лира Юле на ухо. — Не обращай внимания. Он всегда так.
— С деревьями, — повторила Юля. Конечно. А почему нет? Мы уже портреты моргающие видели, лица в зеркалах — теперь деревья разговаривают. Всё логично.
Она села на диван и посмотрела на эту троицу: библиотекарь, смеющаяся целительница и старик, который шепчется с деревьями.
— А где злые маги в чёрном? — спросила она. — Я ожидала чего-то... более тёмного. Скелетов там, летучих мышей, проклятий.
— Это стереотипы, — обиделась Лира. — Мы не злые. У нас просто другая магия. В мире есть две силы. Как два полюса. Светлые — Игнис — это жизнь, рост, страсть. Они разгоняют энергию, создают новое, двигают вперёд. А мы, Умбрас, — это память,
покой, сохранение. Мы замедляем, удерживаем, не даём миру разлететься на куски. Без Тёмных мир сойдёт с ума от вечного движения. Без Светлых — застынет в вечном сне.
— И вы держите это равновесие? — Юля перевела взгляд с одного на другого. — Вы? Библиотекарь, смешливая целительница и дедушка, который с деревьями разговаривает?
— А ты ожидала кого-то другого? — улыбнулась Лира.
— Не знаю, — честно сказала Юля. — Может, кого-то более... торжественного. С горящими глазами и заклинаниями на латыни.
— Заклинания на латыни — это у вас в кино, — заметил Олрик. — А магия — она простая. Как цифры. Как книги. Как деревья. Главное — знать баланс.
Юля смотрела на них и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она всё ещё не верила в магию. Всё ещё ждала, что её отправят обратно к нормальной жизни. Но эти люди... они были такими обычными. Такими... настоящими. Они сидели в гостиной, пили чай, и Юля слушала, как они рассказывают о мире, в котором ей предстояло жить. О кланах, о равновесии, о том, как важно, чтобы обе силы были в гармонии. И чем больше она слушала, тем меньше ей хотелось, чтобы её отправили обратно. Нет, она всё ещё хотела домой. В свою квартиру. К кактусу. К работе, где никто не ждёт от неё спасения мира. Но теперь это желание стало тише. Как дальний звук. Как что-то, что было важно когда-то, но теперь... теперь есть другие важные вещи. Юля смотрела в окно, на деревья с серебряными листьями, на сад, в котором росли цветы, каких не было в её мире, и вдруг подумала, что, может быть, это и есть её мир. Просто она о нём забыла.
Продолжение следует...
***
В ожидании продолжения истории приглашаю вас почитать другие произведения автора:
«Лекарка без диплома и маг в нагрузку»
«Ведьма, кот и дверь на чердаке»
Короткие рассказы. Мистика, Фэнтези, Юмор.
***
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #юмор #книга #рассказ #роман #сказка #немояжизнь