В Башкирии депутат Госсобрания Рустем Ахунов не досчитался абитуриентов. В прошлом году детей, рожденных в 2007-м, было 51,5 тысячи. ЕГЭ в республике сдавали 16,8 тысячи. А до приемных комиссий вузов дошли только 10 тысяч.
Где остальные? Ушли в колледжи. Уехали в другие города. Выбрали частные университеты.
Демографическая яма на подходе
Аналитики бьют тревогу: в некоторых регионах — Башкирии, Приморье, Забайкалье — в вузах все меньше абитуриентов. Демографический спад, образовательная миграция, новые правила поступления, старение профессорского состава — все это бьет по качеству и количеству приема.
По прогнозам ученого, через 7–8 лет наступит «спад» поступлений. А после 2040 года, когда поступать будут дети из «демографической ямы», вузы могут столкнуться с падением численности студентов. Это потребует сокращения работников или трансформации деятельности.
Худшая ситуация — в Ленобласти (коэффициент рождаемости ниже 1,0), в Мордовии, Смоленской, Ивановской и Псковской областях. И даже в ранее благополучных Тыве, Чечне и Дагестане отмечено быстрое падение рождаемости.
Что будет, если вуз закроется?
В каждом городе понимают: закрыть единственный университет — значит убить город.
Исчезнут тысячи рабочих мест. Рухнет рынок аренды жилья. Уедет от трети до половины населения в возрасте 17–23 лет, а следом — самые активные родители. Закрытие вуза — сигнал для бизнеса: инвестиции больше не нужны. Кафе, клубы, спортивные секции начнут вымирать.
Город превратится в поселок городского типа.
Проблемы не только в провинции
Кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики московского вуза Никита Суйдин (он попросил не называть университет, но уточнил: «вы о нем слышали, но он не из топ-200») рассказывает о проблемах изнутри.
С 2026 года государство ввело лимиты на платный прием, сократив около 45–47 тысяч мест. В основном по экономическим и юридическим направлениям.
«Для нас эта непрофильная экономика была "поилицей и кормилицей". Сразу много денег потеряли. Встречного дофинансирования нет», — говорит Суйдин.
Финансирование госзаданий и грантов урезано до 10% в 2026 году.
«Мне 36, у меня три работы: одна научная, и в двух университетах лекции читаю. Опубликованная средняя зарплата по Москве в 159 тысяч рублей у нас — повод для шуток. Для московских вузов нормальны оклады в 30–45 тысяч рублей, это еще хорошие».
Средний возраст профессорско-преподавательского состава в РФ — около 50 лет. Молодые ученые не едут из-за низких зарплат и отсутствия перспектив. Инфраструктура — учебные корпуса и общежития 1960–80 годов, а есть и довоенные.
И нарастающий разрыв между элитными вузами и всеми остальными.
Что говорит нейросеть?
«МК» попросил доцента Суйдина проанализировать ситуацию с помощью искусственного интеллекта. Вот что ответила машина.
Основные факторы кризиса:
- Демографическая яма «второй волны» станет основным фактором сокращения числа студентов.
- Реальный миграционный отток в Москву, Петербург, Новосибирск, Томск никуда не денется (хотя 50% выпускников не планируют покидать родной город).
- Урезание платного приема ведет к снижению финансирования.
Что может помочь:
- Быстрая цифровизация и гибкий подход к практикам и стажировкам.
- Онлайн-образование в сильных вузах (ВШЭ, МФТИ, ИТМО) для студентов из отдаленных районов — «образовательная миграция без переезда».
- Федеральные программы развития территорий (Дальний Восток, Арктика), где вузы могут стать опорными точками для стратегических проектов.
- Усиление целевого обучения — вплоть до создания «заказных кафедр» на предприятиях.
Что предлагает нейросеть в качестве сильных сторон и перспектив:
- Удержание нишевых компетенций. Если в вузе есть уникальные программы (морская биология, северная медицина, высокогорная добыча), их надо поддерживать на федеральном уровне.
- Потенциал иностранных студентов (из Китая, Монголии, стран СНГ) — не на медицину и инженерию, а на программы по русскому языку, регионоведению, природным ресурсам.
- Развитие коротких программ прикладного образования по профессиям, востребованным локальным рынком труда.
- Дипломы с двумя-тремя специальностями — за ними будущее.
- Современные кампусы (программа строительства выросла с 25 до 40 объектов, но нужно софинансирование регионов).
- Цифровизация — нейросети должны снять с преподавателей бюрократию (сейчас 83% педагогов тратят на бумажную работу более 15 часов в неделю).
- Виртуальные лаборатории, ИИ-наставники, кроссплатформы для обмена знаниями.
Академическое мошенничество? С ним будут бороться с помощью антиплагиата.
Главная проблема внедрения — средний возраст профессоров, деканов и ректоров. Консерватизм и ригидность мышления мешают новым технологиям.
Сценарии трансформации
Наиболее вероятный итог переходного периода — трансформация системы.
Мягкий сценарий:
- Слияние или перепрофилирование вузов в малых городах, не имеющих четкого профиля (в нулевые было модно делать кафедры экономики, медицины, IT где ни попадя).
- Перепрофилирование в колледжи или ресурсные центры с укороченными программами под реальные заводы.
- Укрупнение: университет уходит под «крышу» более сильного вуза (хорошо, если как обособленная единица с сохранением направления).
- Переход на модель «городского университета» (библиотека + коворкинг + курсы для всех возрастов).
Жесткий сценарий:
- Кризис усиливает разрыв между элитными столичными университетами (МГУ, СПбГУ, ВШЭ, РАНХиГС) и региональными.
- Львиная доля бюджетных средств уходит в топ-вузы, остальные борются за выживание.
Мои мысли
Я читал этот анализ и думал: а ведь всё это не про далекое будущее. Это про нас с вами. Про наших детей, которые будут поступать через 5–10 лет. Про города, в которых мы живем.
С одной стороны, цифровизация и онлайн-образование — это здорово. Можно учиться в МФТИ, не выезжая из своего поселка. С другой — если региональный вуз закроется, город умрет. Это не преувеличение.
Мне кажется, государство должно не просто сокращать «неэффективные» вузы, а помогать им находить свою нишу. Уникальные программы, связь с промышленностью, целевые кафедры — это не фантазии нейросети, а реальные инструменты выживания.
И еще один важный момент: зарплаты. Пока молодой преподаватель в Москве получает 30–45 тысяч (а на это, напомню, он живет в Москве), в профессию не придут молодые. А без молодых — не будет цифровизации. Потому что стареющая профессура, при всем уважении, не всегда готова осваивать нейросети и онлайн-платформы.
В общем, переходный период будет болезненным. Но, может быть, из него выйдет новая, более гибкая и современная система высшего образования.
Стоит ли спасать региональные вузы любой ценой или пусть выживают сильнейшие? Как, на ваш взгляд, изменится качество образования при массовом переходе на онлайн?
Читайте также: