Зверь

Человек смотрел на небо.

Серое, колючее, весеннее, но ещё по-зимнему холодное.

За спиной лязгнула железная дверь.

Человек, по привычке съежился и быстро завёл руки за спину, потом подумав, медленно, сжав кулаки, сунул в карманы.

Постоял, перекатываясь с пятки на носок, будто готовясь к броску, сжавшись, словно зверь, потом усмехнувшись, расправил плечи и пошёл.

Зверь, сидящий внутри, щетинит загривок, всё оглядывает всё чужое.

Там, за углом, остановка, он знает, сколько раз представлял себе, как выйдет, расправив плечи и пойдёт, лёгкой, слегка покачивающейся походкой, легко ступая, держа в руках чемоданчик, пойдёт к той остановке.

Сядет в автобус, как все люди, даст денежку за проезд, большую, радужную бумажку.

-Сдачи не надо, - усмехнётся и отвернувшись к окну, будет пить, впитывать эту жизнь, эту ярую, свободную жизнь.

Зверь будет ликовать и смотреть холодным, яростным взглядом.

Что-то пошло не так.

День был хоть и весенний, но зябкий и холодный.

Он подошёл к остановке.

-А чё, автобус на Н***, когда подойдёт? - спросил патлатого паренька.

Паренёк молчал, вроде покачивал головой, будто слышит где-то музыку.

-Слышь? Пацан, автобус говорю…

-Ну чего до дитя прицепился? Не успел выйти, ишь ты, а ну… отойди, отойди, говорю, не успел выйти, а туда опять стремишься...

Он оглянулся, на скамейке сидела старуха и махала костылём. Вроде мир меняется, а бабки нет, - промелькнуло в голове. - Вот откуда они узнают, ну что с ним не так? Пальто, туфли, брюки, кепка, под которой стрижка, да короткая, что с ним не так? Как она узнала.

-Вон расписание, табло, видишь? - уже более миролюбиво сказала старуха, - давно видать тебя не было на воле.

-Давно, мать, - отчего то сказал правду.

-Да какая ж я тебе мать?- удивилась старуха.

-Да это я так, с уважением.

-Ааа, ну так сестра бы сказал...а то мать. Вот тебе сколько?

-Последний раз? Об этом не принято спрашивать, ма…сестра, но тебе скажу, десять.

-Чё мелешь? Лет тебе сколько.

-Ааа…

Он покраснел, подошёл автобус, старуха засуетилась, вскочила, и бодро, разгоняя всех палкой, побежала к автобусу.

Зверь щетинится.

Невесть откуда набежавшие, где-то прятавшиеся до этого люди, забили автобус, быстрой, серой массой, с цветными вкраплениями.

Как бабушкино лоскутное одеяло, - промелькнуло у него, всё серенькое и вдруг раз, цветной лоскутик.

Он попытался войти в автобус, с третьего раза получилось втиснуться.

Стоит, прижатый хмурыми людьми, ну ни одной улыбки, ни гомона, ничего, просто тишина.

-За оплату передайом, да? Мене там не пройты, всэ передаём…за проэзд.

Беспомощно пошевелился, пытаясь залезть во внутренний карман, свой, конечно, карманники для него так…мелочь, хотя здесь, наверное, рай, для хорошего карманника. Улыбнулся, вспомнив друга юности, Юрку -колокольчика, вот чисто работал.

Его кто-то дёрнул за полу пальто, неужели хотят в карман залезть, он напрягся.

Зверь ощетинился.

-Дедушка, дедушка, идите садитесь, - услышал тоненький голосок, стоит, молчит, молодец ребёнок, деду какому-то место уступает.

-Дедушка, садитесь, - говорит парень, который стоял на остановке, он снял с головы огромные наушники и смотрел на него чистыми, синими, девчачьими глазами, девка, дошло до него, это же девчонка. А кого она дедушкой назвала.

-Чё кочевряжишься, - слышит знакомый голос, садись давай, - его кто-то дёргает, он приземляется на сиденье, благодарит малышку, которая уступила место.

Дедушка, думает он, ну конечно…для малышки он дедушка…

-Ты куда едешь-то?

Старуха с костылём спрашивает.

-В Н***.

-Ну понятно, а к кому. Может я знаю.

Помолчал.

Зверь насупился.

-К Федорцовым.

-Это которые у школы жили, за речкой?

Сердце стукнуло, в висках застучало.

Зверь зарычал, больно.

-Да.

Старуха кивнула, отвернулась.

-Петька или Гришка?- спрашивает.

-Кто?

-Ты.

-Я? Григорий.

-Эвона…Гришка знать.

-Ну.

-Я постарше тебя.

Оно и понятно, -думает, -ты-то старуха.

-Лет на пять, - продолжает бабка.

Спятила, думает он, какие пять, тебе лет сто.

-Варвара Никаноровна, мать же твоя?

Он кивает.

Она молчит.

-Моя классная была, ой хорошая была, добрая, умная, светлая ей память, нас доброте учила, а вот детей упустила…у вас же только Маруська в люди выбилась, да?

Замолчал, заскрипел зубами…

Зверь рычит вовсю, щетинится.

Старуха отвернулась.

На остановке, дождалась его, подошла.

-Гриш, ты это, слышишь…Вон, видишь домик с синими ставнями.

-Ну.

Это я там живу, ради памяти твоей матери, ежели что…времянка у меня, добротная, на работу попрошу сына, устроит тебя…

Меня Вера зовут, Вера Ипатьева, не помнишь? Не помнишь…я с Васькой, старшим твоим дружила…Ну ладно, Гриша…прощевай. Если что, приходи…Помогу. Ради памяти…Васиной.

Старуха развернулась и пошла, быстро, прихрамывая, опираясь на палку.

Зверь в недоумении, но показывает клыки, он напряжён.

Он же, постояв пошёл в другую сторону.

Чем ближе к дому, тем сильнее бьётся сердце последние шаги уже бух-бух - бух.

В носу запахло кровью, давление, врач велел следить, за давлением, он усмехнулся, но сил не осталось, сел на скамейку.

Дома.

Сколько лет не был? Не сосчитать…Мальчишкой сбежал, как отца не стало, да и отец тоже, лупил, как сидоровых коз.

Старшие -то, Васька с Петром, ещё при отце убегать начали, их ловили, возвращали назад, матери позор, всё же скрывали.

Да она привыкла, на работу ходила, все руки в синяках, а иногда и лицо, замазывала и шла.

Ещё и Маруську родила, на старости лет, но ей повезло, Маруське, не видела того, что они видели…

Маруську любил, сетрёнка, маленькая, конфетки ей таскал, кукол делал.

Зверь ещё при отце проснулся, сначала небольшим был, волчонком с большой головой, на тонких лапах.

Это потом вырос. Молодой, борзый, злой, ЗВЕРЬ.

Значит Васи нет…А Петро интересно, как? Поди дед уже, он добрый Петя был и весёлый, и Вася тоже…

От отца прятали маленького Гришку, жили бедненько, мама всегда умела приготовить из ничего, также шила сама, отец всё пропивал, а она покрывала, стыдно…учительница же, интеллигенция.

Говорила, что отец болен.

-Болен, так пусть лечится,- выкрикнул со слезами на глазах как-то Вася, мама зашикала на него, отец поднял пьяную голову и…Вася отлетел в угол.

Вот так Гриша это помнит, так и никак по-другому отец поднимает голову со стола, на котором спал, Вася летит в угол.

Гриша не пил, никогда, слово себе дал, маленький был когда.

Даже на кураже, ресторан, девки, вино рекой, он не пил…Знал, если выпьет, превратится в отца…станет…зверь выйдет из-под контроля.

А он и так…

Хитрый, умный, со звериным чутьём, не добрый, нет…совсем не добрый.

Матёрый, уходил всегда, сам, когда захочет, тогда давал себя поймать, а так нет…

В последний раз не сам…Начал сдавать, даже м е н т, сказал, что мол, сдавать ты начал…

Про него, Гришу легенды ходят, сам слышал сколько раз, как рассказывают молодняк друг другу, про Федю, ну да, никто не звал его по имени, а все по сокращённой до имени фамилии, и он с этим именем сросся, Федя, да и всё…

Улыбался Григорий даже подзадоривал молодняк мол, брехня…быть такого не может.

Артачились, доказывали, сколько их, которым Гриша, то есть Федя чуть ли не дядькой, а то и отцом приходился, только тссс…А сколько клялись, что на дело с Федей ходили…прикрыл мол, друга-то, дал ему уйти.

-Врёшь ты, паря, - говорит одному такому Григорий, - Федя-то, бают, одиночка…сам всё делает.

-Ну, - выворачивается болтун, - но мы с ним…

Возраст у Феди тоже гулял, старик скажет, что мол сверстник, и молодой тоже доказывает, чуть ли не в школе вместе учились.

-Эх вы…салаги – не выдержал как -то конвойный, сам уже старик, знающий законы, но не выдержал, заговорил…- то сам Федя с вами был.

-Какой Федя, дядя…то Григорий какой-то.

-Бре шешь, ме н т…не может такого быть, - что ты козья мор да знаешь, а мы не знаем…Мужики…это что же...он все наши байки слушал и…молчал? Улыбался тихонечко, о дела…

И начали вспоминать, как выглядит тот Григорий - Федя…

Гриша встал, толкнул калитку.

На крыльцо вышла женщина.

-Мама…

-Здравствуйте, а вы к кому…

А Гриша смотрит и поверить не может, мама…

-Вы, - прочищает горло, - вы…Варвара Никаноровна?

-Я? Я дочь её, Мария Игнатьевна. А вы…Гриша, - женщина осторожно спустилась с крыльца, - Гриша…

Зверь заскулил, словно щенок, а потом встал в стойку, ощерился.

-Маруся.

Так и стояли, обнявшись.

-С кем ты там, Марусь, - на крыльцо мужик вышел, смотрит подозрительно.

-Витя, это Гриша, братец мой, Гриша…уже и не чаяла. Заходи, заходи.

Мужик смерил взглядом Григория, чуть отодвинулся, руки не подал.

Гришу сестра накормила.

-Мне бы с дороги, Марусь, помыться бы.

-Да-да…Витя, баньку бы, затопишь?

Виктор глянул тяжело, вздохнул и вышел.

-А Вася…с Петей? Маруся?

-Все там, Гриша и отец, и мама, всё тебя ждала, всё думала напишешь. И Вася, Вася по-молодости, потом и Петя. Ты вот…не знали, жив ли. Я в розыск даже подавала, возвращается, нет такого и всё.

-Букву в фамилии поменял…

Молчит Гриша, что знает он о поисках сестры, да…сам просил, чтобы не выдавали, сам собирался приехать, да не получалось, вот получилось…

Сидят после бани, зять слова не проронил, ушёл спать.

Сидят с сестрой.

-Что же, Гриша, неужели нет детей у тебя, нет никого?

-Нет, Маруся…никого нет, никто не ждёт.

-Как же так? Как, Гриша? Мама говорила, что ты умный был, самый умный из всех нас. Она тетрадки твои хранила, я теперь…храню.

Сестра не спрашивает, как он это время жил…а он и не рассказывает.

Про неё узнавал, работает учительницей, в той же школе, муж там же, физруком, дети большие, внуки есть.

-Внуки? Как внуки, Маруся, ты же моложе меня…

-Гриша…так ведь нам с Витей, мы одногодки, нам уже по шестьдесят…

Словно жаром опахнуло Гришу, как…как шестьдесят, а ему…

А ему, шестьдесят девять, вот как…Вот почему его дедушкой называли, дедушка…

Не спится Грише, поросился на веранде поспать, как в детстве, не спится, всё жизнь свою вспоминает…

Зверь ворочается, не спит тоже, зовёт…уйти зовёт, на волю.

Утром Виктор спросил, насупясь, долго ли Гриша собирается у них быть.

-Я домой приехал.

-Домой, - усмехнулся, - а кто здесь всё переделал, не стыдно? А кто тёщу, мать твою, по больницам возил…

-Я деньги переводил.

-Деньги…она их на книжку складывала, тебя ждала, мол, приедет Гриша…одумается, приедет, а она ему, на тебе, сыночек любимый.

Думаешь не знаю где ты был? Не знаю?

Зверь вздыбился, в носу у Гриши кровью запахло.

-Да я и не скрываю.

-Гриша, а ты куда?

-Я пойду, Маруся…я рядом буду, увидимся ещё.

-Погоди, как пойдёшь, куда? Виктор?

-Маруся, ну что ты…я теперь никуда не денусь, я в гости приходить буду, хорошо? В гости, Марусь…Я работу нашёл, заходил показаться тебе, увидеть обозначить, что жив.

Я жив, Маруся и я здесь.

-Братик, -кинулась на шею, - братик, мама всю жизнь себя корила, что с отцом жила, что вас…потеряла, она просила прощения, я за неё прошу, она у тебя хотела увидеть, ты самый умный и добрый, помнишь, как ты меня от соседского петуха и от мальчишек, Гришааа…не уходи.

-Да ты что, милая? Я здесь, я же рядом буду, теперь не уйду. Я приходить буду, - он беспомощно глянул на зятя.

-Может это…правда, Григорий Игнатьич, место есть…останься, она вон…плачет.

-Хорошо…давайте так, я схожу, узнаю насчёт работы, документы опять же, надо восстановить, ну? Я вернусь, Маруся. Виктор, ну скажи ей…

Зверь беспомощен, впервые...

-Марусь, ну хочешь я с ним пойду, а?

Машет Маруся головой, вцепилась в руку брату, как в детстве.

-Я, я пойду.

-Маруся, ну что ты…такая большая, а с братиком хочешь пойти, - решил отшутиться, как в детстве.

Но куда там, вцепилась в руку, так и проходила с ним вместе.

Вечером племянники приехали, хорошие все.

Все молчат, хотя знают, конечно знают, где дядька всю жизнь провёл. Прячет Гриша руку под стол, которую по юности, по дурости, коряво позабил чем попало, КЛЁНами всяким и другой ерундой, это потом, ни точки, ни-ни, а на малолетке…

Греется Григорий, душой греется.

Зверь огрызается, уходит, не хочет уходить, да он его гонит.

-Дедушка, а ты умеешь колаблики делать? - спрашивает мальчик с синими, ясными глазами.

А он растерялся, кто дедушка? А…точно, это он дедушка…

-Колаблики?

-Да, там же лучьи.

-Ручьи?- спрашивает озабочено, а…кораблики.

-Ага, лллучьи, надо пускать колаблики.

Григорий растерян, наверное, впервые не знает, как себя вести.

-Саша, - мягко говорит жена племянника, - не приставай к дедушке.

Григорий улыбается.

- В детстве, Маруся, помнишь? Из коры кораблики с тобой пускали.

-Помню, помню, Гриша.

Зверь огрызается и уходит дальше.

-Идём, Саша, дедушка тебе кораблик сделает, можно? - спрашивает сноху.

-Можно,- улыбается.

Берёт за руку малышонка и такая горячая волна сердце топит…

Зверь, заворчав, уходит в своё логово, захлопнув дверь.

-А они похожи, - замечает кто-то.

-Ну дак…кровь, она не водица.

Зверь спокойно засыпает…навечно.

Добрый день, мои хорошие.

Я знаю, все конечно же положительные, а автор посмел поднять такую тему.

Помните же— не суди и не судим будешь. Просто читайте, а если не нравится, закройте, уйдите, прочитайте другое.

Пожалуйста, по - человечески прошу.

Иногда мне очень хочется, сделать какую-то историю из жизни, которая меня потрясла, сделать её с хорошим концом…

Обнимаю вас, шлю лучики своего добра и позитива.

Всегда ваша

Мавридика д.