— Расстыковка, — сказал капитан.
— Принял.
Михаил всё ещё находился в стыковочном узле. Задержался, проверяя герметизацию? Уже ведь должен — да вот он. Уоллес появился в проёме люка, проплыл мимо Эльзы, уцепился за подголовник кресла и очень ловким маневром поместил в него своё тело. Так же ловко пристегнулся, доложил:
— Экипаж готов.
И сразу же зашелестел клавиатурой. Место Эльзы по штатному расписанию было в медицинском отсеке, на стационарном посту медицинского контроля. Но, посовещавшись, они решили что удобнее, когда весь экипаж находится в одном месте. Отработали вариант с "новым местом" на тренировках. И теперь её местом стал тот же велотренажёр, только на рулевой колонке Михаил установил медицинский планшет, подключил к пульту — и на него уже шла телеметрия с датчиков “Лунтика”. Вот так, монопод, пара струбцин — и импровизированный пост медицинского контроля готов. Разве что аптечки не было, но кое-какие инъекции Эльза Павлу сделать могла.
— Пульт — пилоту. Подтвердите связь.
— Есть связь. — голос Павла звучал отчётливо. — Все системы работают в штатном режиме. Давление в норме. Стыковочный узел… вакуум. Проверка герметизации… норма.
— Отходите.
— Слушаюсь. Открываю замки... замки открыты. Отход без замечаний. Расстыковка завершена. Первая коррекция курса через двадцать секунд.
— Пульт принял, ждите команды.
Капитан, щёлкнув тумблером, включил обзорный экран. Экран тут же показал панораму преисподней, буйство потоков раскалённой плазмы, но быстро померк, когда заработали фильтры, отсекающие большую часть того, что миллиарды лет Солнце извергало в чёрную пустоту космоса.
“И ведь лишь ничтожная доля этого адского пламени достигает Земли, — подумала Эльза. — А большая часть того, что достигает, поглощается атмосферой. А иначе — бедные мы.”
Экран, который теперь показывал первозданную пустоту пространства с редкими искрами звёзд, вдруг повело в сторону. У Эльзы даже голова закружилась, полная иллюзия того, что она смотрит в иллюминатор прямо по курсу а “Бурильщик” совершает манёвр, поворачиваясь носом к капсуле. Но — никаких иллюминаторов. Рубка была расположена в самой глубине корабля, в самом защищённом месте. Только камеры наблюдения, которые капитан переключил на нужную область пространства, а компьютер сгладил резкую смену вида. И, само собой, никаких манёвров. Радиационный щит прикрывал корабль только с той стороны, что была повёрнута к Солнцу, маневрировать в таком положении равносильно самоубийству. И всё равно этот щит был слишком тяжел, чтобы корабль мог "утащить" его на собственном двигателе. Первоначальный разгон “Бурильщику” придал орбитальный буксир, дополнительный — гравитационный маневр у Венеры. Дальше корабль двигался, непрерывно ускоряясь, под действием гравитации Солнца, и у Эльзы снова закружилась голова когда она вспомнила что прямо сейчас корабль, а, стало быть, и она, движутся относительно Солнца со скоростью около двухсот километров в секунду. Впрочем, когда “Бурильщик” Солнце обогнёт — гравитация станет работать на торможение. Собственного запаса топлива им хватит только чтобы “зацепить” Меркурий и скорректировать курс, “нацелившись” на Землю.
“А вот если, удалившись на безопасное расстояние от Солнца, мы сбросим щит, тогда… да, сбросишь его. Этот кусок угля стоит почти столько же, сколько сам корабль. Однако. Сколько мыслей могут промелькнуть в голове за какие-то двадцать секунд…”
Эльза была одновременно права и неправа. Радиационный щит действительно состоял из углерода. Однако алмаз, по своей сути, тоже ведь “просто кусок угля”. Углеродный полимерный композит, защищавший экипаж “Бурильщика” от солнечной радиации, имел сложнейшую молекулярную структуру и стоил… ну да. Как алмаз.
— Начинайте коррекцию "Альфа", — сказал капитан.
— Первая коррекция, вариант “Альфа”, — услышав голос Волкова, Эльза облегчённо вздохнула. И тут же мысленно себя выругала. У неё ведь перед глазами показания приборов, пульс, температура, давление… чего волноваться?
— Принял капитан. Передаю вас пульту.
— Окей, — спокойно сказал Волков. — Миша, какие у тебя варианты следующей коррекции?
Тейлор поморщился, но ничего не сказал. Он не слишком любил неформального общения. Но и понимал, что в бесконечных “приём — отбой” тоже особого смысла нет.
— “Гамма”, — коротко сказал Михаил.
— Согласен. А мой автомат настойчиво суёт… а нет. Переключился на “Гамму”. Тогда отбой, следующий сеанс на пяти тысячах.
Волков замолчал. Михаил снова зашелестел клавиатурой.
— Начинаю разогрев реактора, — доложил он капитану. — Накопители активированы. Тест… готово.
— Генератор? — спросил Тейлор.
— “Крот” на позиции. Капитан, переключите экран в режим локатора, толку от этой панорамы…
— Да, верно.
Экран мигнул. Снова загорелся россыпью огоньков, цифр, ещё каких-то символов. Тейлор пощёлкал переключателями, убирая лишнее. Наконец на экране осталось две зелёных точки и багровая полоса Солнца внизу. Зелёные точки медленно ползли по экрану, та, что сверху, постепенно отдалялась от нижней. Раздались ещё два щелчка, рядом с зелёной точкой капсулы появились цифры, расстояние между ней и кораблём. А в правом верхнем углу — обратный отсчёт.
— Десять минут, — пробормотал Тейлор. — Эльза, как состояние Павла?
— Хорошо, — ответила Эльза. — Пульс немного повышен. И температура слегка.. Хотя в “Лунтике” есть система термоконтроля.
— Да. Рекомендуете включить?
— Пока не критично. Но, если жара причиняет неудобство, лучше включить.
— Понятно. Пульт — пилоту. Слышите меня?
— Слышу. — голос Павла звучал приглушённо.
— Как самочувствие? Пот глаза не заливает?
Эльза удивилась. Вот тебе и нелюбовь к неформальному общению.
— Всё хорошо, капитан. — кажется, Павел тоже был удивлён. — Фриз пока не нужен, поберегу энергию.
— Ясно. И связь… у вас есть резерв по мощности?
— Да. Что, меня плохо слышно?
— Хорошо, но тише. Имейте в виду, на максимальной дистанции мы можем вас не услышать.
— Понял, капитан. Выкручу на полную, не сомневайтесь.
— Паша, — вмешался Михаил, — ой, простите, капитан.
— Говорите уже, — буркнул Тейлор.
— Да, Паша, вот ещё что имей в виду. На полной мощности главная антенна будет глушить резервную.
— А она нужна? — осведомился Павел.
— При аварийной ситуации — да. Смогу взять под контроль двигатели и управлять капсулой дистанционно.
— Ясно. Значит, придётся смириться с тем, что меня плохо слышно. Так, пульт, приближается точка отстрела зонда. Готовьте свою пушку, парни.
— Готовим, — Михаил снова уткнулся в свой компьютер.
Эльза затаила дыхание. Точка-капсула двигалась теперь заметно быстрее, отдаляясь всё дальше от точки-корабля. Обратный отсчёт… уже прошло десять минут? Так быстро, по сравнению с предыдущими двадцатью секундами. Но дальше всё пошло ещё быстрее.
— Пуск реактора.
Это Михаил.
— Зонд пошел.
Это Павел.
— Полный заряд накопителей.
Михаил.
— Коррекция, вариант “Гамма”.
Павел.
— “Крот” активирован. Отсчёт до остановки реактора десять секунд.
На экране точка-капсула разделилась на две, одна из которых продолжала удаляться от корабля, а вторая пошла с ним параллельным курсом. Тут же вокруг неё возникла расширяющаяся красная окружность. А в правом верхнем углу появился новый обратный отсчёт, десятисекундный.
— Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, — считал Михаил вслух, — стоп реактор. Стоп… да стоп же!!!
— Проблемы? — капитан был спокоен.
— Реактор не остановился, — Михаил снова застучал по клавиатуре. — Дьявол… Как??? У тебя же топлива больше нет!
— Мы продолжаем накачивать “нору” энергией? — всё так же спокойно спросил Тейлор.
— Да. — Михаил был бледен. — Ничего не понимаю…
— Мы можем отключить “Крота”?
— Нет. — Михаил покачал головой. — Энергию нужно сбросить. Иначе всё вокруг превратится в плазму в радиусе тысячи километров. О, наконец. Заглох, тварь.
— Остановился? — Тейлор был по-прежнему монументально спокоен.
— Да, — выдохнул Михаил. — Слава Богу, да.
— Хорошо. Тогда заканчивайте истерику, глушите “Крота” и рассчитывайте новые параметры “норы”. В первую очередь меня интересует диаметр.
Михаил опомнился и склонился над пультом. Эльза выдохнула и только сейчас поняла, что всё это время — не дышала. Тейлор между тем вызывал Волкова. Тот отозвался незамедлительно.
— Павел Анатольевич, accident, — Тейлор не стал ходить вокруг да около, начал с самого главного. — “Нора” будет больше расчётного размера. Вам нужно уходить. Коррекция “Омега”, и как можно быстрее.
Эльза взглянула на экран и вскрикнула. Красная окружность расширялась, и расширялась быстро. Намного быстрее, чем двигалась зеленая точка капсулы.
— Другие варианты? — спросил Волков.
— Их нет. Это…
Но Волков не дослушал.
— Капитан. Я прошу не отдавать приказ, который я не смогу выполнить.
— Сможете. Горючего хватит и вам, чтобы уйти из опасной зоны, и нам, чтобы выйти на вашу орбиту и вас подобрать. Откажемся от Меркурия, у нас есть такая возможность.
— Дело не в этом, — спокойно сказал Волков. — Вы не видите, что тут творится. А я вижу. Стоит мне выйти из тени щита “Бурильщика”, вы меня потеряете. И больше не найдёте. — неожиданно голос его зазвучал громко и отчётливо. — Уж лучше…
Он замолчал.
— Это приказ. — сказал Тейлор. Волков не ответил. Эльза, как зачарованная, смотрела на экран. Красная окружность уже почти догнала зелёную точку.
— Уоллес, — Тейлор повернулся к Михаилу, — переключите управление капсулой на мой джойстик. Нужно вытащить его оттуда.
— Я пытаюсь, — Михаил уже пришёл в себя, был собран и деловит. — Но он включил передатчик на полную мощность. Мой сигнал не проходит. И я сам подсказал ему этот способ… но есть надежда. Что энергия “норы” иссякнет прежде, чем она настигнет капсулу.
“А даже если настигнет — вход в “нору” ведь безопасен? — подумала Эльза. — Теоретически безопасен.”
Это случилось одновременно. Красная окружность догнала зелёную точку, коснулась её, но не успела двинуться дальше, исчезла. А зелёная точка осталась, но теперь она была неподвижна… нет, относительно Солнца она двигалась. Как и точка, обозначающая корабль. И ещё одна между ними, исследовательский зонд.
— Всё. — глухо сказал Михаил. — Выдохлась.
— А он… — несмело начала Эльза.
— А с вами, Камински, я потом поговорю. — пообещал капитан. — Вы же врач и должны следить не только за физическим, но и психическим состоянием экипажа! А вы камикадзе в полёт выпустили.
Чувство было, словно ей пощёчину дали. Да уж лучше пощёчину, наверное. Но пререкаться сейчас было не время.
— Смотрите, — вдруг сказал Михаил. — Движение. Он движется, капитан!
Капитан посмотрел. Эльза тоже посмотрела. Капитан что-то пробормотал, даже не по-английски, по-немецки. На русском добавил:
— Шкуру спущу.
Эльза только вздохнула с облегчением, но облегчение сменилось тревогой, когда она перевела взгляд на свой планшет.
— Капитан, все показатели на нуле. Он… Нет, не может быть! Не может быть нулевой температуры.
— Связи нет, Эльза, — быстро сказал Михаил. — Главная антенна накрылась. Зато резервная работает. Капитан, я взял двигатели капсулы под контроль.
— Хорошо. Вы её сейчас ведёте?
— Нет. Но курс верный, он собирается подобрать зонд.
— Он… — задумчиво сказал Тейлор. — Он. Знать бы…
Ни у Михаила, ни у Эльзы даже не возникло вопроса, что хотел бы знать капитан. Они и сами хотели это знать. Знать бы, кто, или что, ведёт капсулу. Человек — или автоматика?
— Эльза, — капитан повернулся к ней. В другое время Эльза бы удивилась, удивилась тому, что Дональд Тейлор, оказывается, умеет принимать виноватый вид. Но сейчас ей было всё равно. — Я не должен был говорить того, что сказал. Я…
Он вдруг замешкался.
— Я понимаю. — сказала Эльза. — Давайте… позже.
— Хорошо. Нам может понадобиться карантинный блок. Медицинский отсек готов?
— Конечно. Но я думала, что капсула не попала… ну, туда.
— Попала. — вмешался Михаил. — Сначала “нырнул” зонд, потом воронка “норы” догнала капсулу. Она провалилась даже не на секунду, на доли секунды. Потом их вытолкнуло обратной пульсацией при закрытии “норы”. И мы не знаем, где они побывали.
Первая часть:
Вторая часть:
Продолжение — во вторник.