Побывав намедни в Белграде уже во второй раз, я хочу поделиться с читателями новой подборкой примечательных фотокарточек и несколькими страницами собственных впечатлений.
В Белграде я навещаю близких товарищей, поэтому мое знакомство с городом трудно назвать по-настоящему туристическим. При этом прямого контакта с сербами и их культурой у меня почти нет — если не считать собственной любознательности, из-за которой я прочел около десятка книг на русском и английском об истории этой страны, главным образом о XX веке. При всем уважении к сербам — а оно у меня, безусловно, есть — Сербия и ее столица интересуют меня прежде всего в контексте русской эмиграции вчерашней и сегодняшней, а также русской истории. Поэтому на объективность и полноту я не претендую. Сербы мне симпатичны, однако глубоко изучать их у меня попросту нет времени: свои интересы и свою «заграницу» я выбрал давно. Меня занимают русские эмигранты, а живу я в англосфере.
Я благодарен сербам за их русофилию, которую они пронесли через непростые времена середины XX века, а также за нынешнюю политику гостеприимства по отношению к релокантам. Ею воспользовались близкие мне люди и примерно двести тысяч выходцев из России, сумевших перебраться в этот мирный южнославянский край на время, пока в наших восточнославянских землях бушует пожар войны.
Надо признать честно: Сербия и сербы не остались в накладе от приезда дорогих россиян. Но чтобы это объяснить, начну немного издалека. Эта страна находится на периферии не только мировой, но и европейской политики, а после политических и военных неудач 1990-х годов у сербов сложилась довольно негативная репутация в Европе. Заслужена ли она? С моральной точки зрения — вряд ли. Но факт остается фактом: они проиграли по всем фронтам, и это заметно в материальной реальности.
Здесь довольно бедно. Даже столица выглядит обшарпанной, включая центр города — словно Москва девяностых или Петербург начала нулевых. Половина жилых домов конца XIX — первой половины XX века хронически не ремонтируется: с фасадов осыпается штукатурка. Повсюду безвкусные новостройки, долгострои и заброшенные здания. Встречаются старики, роющиеся в мусоре, хаотичная дешевая наружная реклама, повсеместное граффити — чаще всего не слишком удачное. Есть и целые кварталы депрессивной социалистической застройки 1970-х годов, лишенной — за редким исключением — и изящества конструктивизма, и экзотики брутализма. Порой кажется, будто в Белграде по-прежнему начало XXI века. Возможно, я сгущаю краски, но если смотреть критически, подобное впечатление возникает довольно быстро.
Конечно, я смотрю на все это со своей колокольни — московской и лондонской, а это весьма высокая планка; яблоки, как известно, следует сравнивать с яблоками. К тому же я вовсе не считаю сербов какими-то непритязательными простаками, которых устраивает бедность. Уверен, что гастролеры из стран Запада примерно так же говорили о восточных славянах в 1990-е годы, глядя на убогость нашего тогдашнего быта. Между тем мы прекрасно знаем: наши родители-дедушки-бабушки-старшие братья и сестры искренне хотели жить красиво, «как на Западе», но суровая ранняя постсоветская жизнь диктовала свои законы. Нормальных условий для созидания и труда тогда просто не существовало, а зажиточность и комфорт с неба не падают.
Сербы умеют трудиться, обладают вкусом и в целом понимают толк в красоте и комфорте. Это заметно по их городам, где немало симпатичных доходных домов, особняков и прочей привлекательной застройки. То, что многие из них пришли в упадок и не реставрируются, говорит лишь о нехватке средств у государства, а не о равнодушии самих сербов. В Белграде есть целые кварталы частной коттеджной застройки, глядя на которые становится ясно, что сербы хорошо представляют себе нормальную зажиточную жизнь. Из-за хаотичности она выглядит не слишком изящно, однако, в отличие от России начала XXI века — какой я помню ее по Подмосковью — почти все дома здесь каменные или бетонные, обычно двух-трехэтажные и вполне достойные. Полагаю, корни этого благосостояния уходят в эпоху Титовской Югославии: Тито, с одной стороны, держал страну в строгом порядке, а с другой позволял гражданам ездить на заработки за границу, благодаря чему в страну шел поток валюты, на которую югославы — и сербы в частности — обустраивали свой быт.
Сегодня белградцы одеты довольно неброско — преимущественно в черно-серо-синие тона, многие носят спортивную одежду, и глядя на них слово “гопники” так и лезет на ум. Молодежь же часто ходит в майках Rammstein или Linkin Park, будто на дворе все еще 2003 год. Стильно одетые люди среди сербов тоже встречаются — чаще девушки, — однако главным образом до двадцати пяти — тридцати лет. Полагаю, дело в том, что по мере взросления у людей банально не остается ни времени, ни денег на внешний вид. Но кто бросит в них камень? Разве мы в России не проходили через то же самое? Лучшим противоядием от чувства собственного превосходства или от попыток объяснить сербскую бедность «национальными особенностями» служит видеохроника времен Югославии. Из нее прекрасно видно, что сербы могут быть стильными, модными и красивыми, а их города — чистыми и ухоженными. Дайте им возможность жить без войн, при устойчивом политическом режиме и без давления санкций — и они вполне способны устроить себе достойную жизнь. Если же такой возможности нет, не стоит удивляться, что сербы готовы поступиться комфортом ради собственного достоинства. За это их можно уважать.
Я вполне могу представить себе жизнь в Белграде и думаю, что был бы ею доволен, будь у меня там подходящая работа. Несмотря на относительную бедность по сравнению с Москвой и Лондоном (да и, пожалуй, Варшавой), Белград — вполне понятный по структуре постсоциалистический восточноевропейский мегаполис. При этом страна вовсе не стагнирует, а скорее растет. Пускай Сербия и находится на периферии Европы, ее элиты во главе с Вучичем пытаются извлечь из этого положения максимум: от Европы — свободный въезд для граждан, от России — культурные и энергетические связи, от Китая — инфраструктурные инвестиции.
Ну а главное — для человека русской культуры здесь настоящее раздолье. Страна буквально дышит русской историей: от топонимов до кухни (достаточно прочесть, например, историю шницеля Караджорджевич). Русскую речь слышно повсюду — в галереях, на детских площадках, в поездах государственной компании «Србијавоз» из Белграда в Суботицу. И собственная сербская история тесно переплетена с российской: начиная с освобождения от турок в XIX веке и заканчивая судьбами белоэмигрантов в Королевстве Югославия и социалистическим периодом послевоенной страны. Для нас это одновременно знакомо и увлекательно для изучения — словно ты читаешь альтернативную версию русской истории.
Но вернемся к нашим баранам. В 2022 году на эту, казалось бы, периферийную страну внезапно обрушился релокантский десант — значительная часть деятельных и относительно состоятельных жителей российских мегаполисов. Денег в стране стало заметно больше, экономика оживилась, начали быстро расти целые сектора — от IT до туризма и образовательных услуг.
Разумеется, не обошлось без минусов, и надо признать: деньги дошли далеко не до каждого серба, а иногда последствия оказались даже болезненными. Во-первых, резко подскочила инфляция, особенно болезненно ударившая по рабочему классу — прежде всего из-за роста арендной платы. Во-вторых, сами русские оказались для местных довольно странными. Их почему-то не радовали привычные комплименты о мощи России и Путине и слова поддержки текущего конфликта. Более того, многие показались сербам надменными, привередливыми и, главное, обособленными — а эта обособленность, усиленная деньгами, бросается в глаза.
И все же массовый приезд россиян вновь сделал Сербию интересным уголком Европы и вдохнул жизнь в страну, приунывшую после неудач 1990-х и 2000-х годов.
Во время прошлой поездки я следовал маршруту, который составили мои друзья — они показывали мне «свой» Белград. Теперь же у меня была возможность побродить по городу самостоятельно и заглянуть в релокантские места. В столице немало симпатичных сербских магазинов, кофеен, баров, книжных и бутиков, однако релокантские заведения почти всегда оформлены особенно стильно. В каком-то смысле они задали и себе, и окружающим планку: «русское — значит модное». Отдельно стоит похвалить русские кофейни — здесь действуют сразу три сети: «Кофилин», Sloj и Dusha. Все они прекрасно оформлены, а ассортимент и особенно кофе вполне на уровне лучших заведений Лондона.
При этом сами релоканты нередко подтверждают стереотипы о себе. В кофейне Dusha бариста одарил меня классическим Gen-Z-взглядом и не поддержал мою попытку small talk; в «Кофилине» его коллега довольно неохотно объяснял различия между рафом (который я попробовал там впервые в жизни) и другими кофейными напитками. Лишь в Sloj приятный молодой человек оказался более разговорчивым — правда, с ногтями, покрытыми шеллаком. Впрочем, все бариста были хорошо одеты и готовили отличный кофе так же быстро, как это делают в Лондоне — тогда как местные заведения, увы, работают примерно вдвое медленнее. Кстати, вопреки стереотипам, среди сотрудников русских кофеен встречаются и сербы.
Русские посетители и прохожие почти всегда одеты заметно лучше окружающих: либо модно, либо дорого, либо нарочито вычурно. Видите компанию худощавых стильных ребят — парень с татуировками на лице и подведенными глазами или крашеными ногтями, красавица-неформалка и лысый парень в шапочке, темном дорогом свитере и с сумкой через плечо — почти наверняка это наши. Даже западный европеец, оказавшийся рядом, чаще всего одет куда менее изобретательно, чем релокант из России.
Разговоры наших людей тоже звучат довольно характерно: жалобы на платежные проблемы, обсуждение визовых трудностей, истории о друзьях, разбросанных по всему миру, куда события последних лет занесли россиян. Нередко можно услышать и обсуждение очередного ракетного удара или его аналога. Наших здесь встречаешь буквально повсюду — в центре и на окраинах, в электричке, музее, кафе или даже на лестничной площадке.
С точки зрения состава русской диаспоры Белград напоминает настоящий Ноев ковчег. На улицах можно встретить худых и молчаливых светловолосых айтишников лет двадцати-тридцати, обычные семьи с маленькими детьми и иногда даже бабушками и дедушками, компании молодых ребят, пары тридцатилетних и пятидесятилетних, хорошо одетых мужчин, обсуждающих дела в ресторанах, а также мутных неформалов наркоманского вида. В новостях мелькают и более яркие персонажи: например, сын Тимура Гайдара держит в Белграде сеть компьютерных клубов (я уж думал, они давно канули в лету, но, видимо, в Белграде все еще немного нулевые), а опальный украинский генерал Андрей Наумов живет именно здесь.
Сербия также остается едва ли не единственной европейской страной, куда относительно свободно может приезжать российский подсанкционный средний класс. Работники таких отраслей, как нефтянка, финансы или промышленность, нередко лишены возможности спокойно посещать страны Запада: либо их компании находятся под санкциями, либо сами работодатели могут быть против. А это сотни тысяч, если не миллионы людей. Белград оказался также удобным местом и для некоторых выходцев из Украины — тех, кто не хочет жить среди украинских беженцев в Европе, но и в Россию ехать опасается. Веселенькая компания, одним словом.
Наши релоканты сделали жизнь сербов ярче и разнообразнее. Конечно, местных раздражают их надменность и понты. Но попробуйте поставить себя на их место: народ, выросший на представлении о русских как о старших братьях, вдруг сталкивается с соотечественником, который без всяких западных niceties требует говорить по-русски, морщится из-за повсеместного курения и за глаза называет тебя бедным гопником или лентяем. Я лично видел пару мелких бытовых конфликтов между сербами и русскими — впрочем, в обоих случаях стороны предпочли разойтись без скандала.
За релокантами в Сербию пришёл и российский бизнес — а это для страны, безусловно, net benefit: и налоги в казну, и новые рабочие места, и услуги с технологиями более высокого уровня.
Надолго ли наши останутся в Сербии? Если война завершится, скорее всего 60–80 % русских уедут. Одни отправятся на Запад, если исчезнут визовые и финансовые ограничения, другие вернутся в Россию, где им и прежде жилось материально лучше, но оставаться не хотелось из-за СВО. Скорее всего останутся те, кто привязался к Сербии бизнесом, семьей или душой, кому просто некуда возвращаться, а также жители российских регионов — для которых жизнь дома была не сильно комфортнее, зато куда дальше от Европы и с гораздо менее приятным климатом. Сравните, например, Екатеринбург и Белград.
Сегодня, когда Россия и Украина — самые близкие мне страны — переживают тяжелые времена, а их население сильно страдает, разливаться сочувствием к другим народам кажется роскошью. И все же, учитывая сербскую русофилию и то, как они приняли наших, невольно испытываешь к ним жалость. Больно читать, что медианная зарплата в Сербии составляет около 700 евро, а тысяча евро считается хорошим доходом, и одновременно наблюдать жизнь местных молодых и зрелых людей. Их дети одеты довольно скромно, детские площадки нередко выглядят запущенными, вокруг многое кажется небогатым — совсем не так, как в телевизоре, где показывают красивую западную жизнь.
И все же чувство безнадежности, глядя на сербов, не возникает. Дети выглядят вполне счастливыми, молодежь — пусть и грубоватая на вид — занята своими делами, куда-то спешит, взрослые тоже выглядят занятыми. Хочется надеяться, что у сербов получится выкрутиться и снова зажить красиво и с комфортом.
Возможно, я скажу кощунственную вещь — особенно понимая, насколько болезненной для сербов остается тема Косово, — но их шанс на нормальную жизнь, вероятно, напрямую зависит от того, удастся ли избежать новой войны за этот край. Возможно, им и не стоит формально признавать его независимость — Европа в таком случае может посчитать их слишком уступчивыми и завтра потребовать новых уступок. Но воевать им точно нельзя: такая война быстро уничтожит тот хрупкий слой благополучия, который сербы накапливали долгими усилиями. Да и в конце концов Косово, насколько я понимаю, уже практически полностью заселено албанцами — а значит, силовое «возвращение» этой территории означало бы катастрофу.
Клемент Таралевич.
8 Апреля 2026, Лондон.
Тг-канал: Чужбина
Литературный блог на Wordpress
Кстати, а почему бы вам приобрести книгу «Мой берлинский ребенок», перевод которой выполнил я? Подробнее о книге вы можете прочесть в этом материале VATNIKSTAN.