Глава шеснадцатая. Отпустить и простить.
Прошло несколько дней после ссоры. Дима и Катя словно заново учились быть вместе, осторожно, внимательно, прислушиваясь друг к другу. Дима перестал жаловаться на скуку, а Катя старалась уделять ему больше времени. Постепенно всё налаживалось.
В субботу утром Катя зашла к нему с пакетом продуктов. Дима встретил её в куртке и кроссовках:
— Собирайся, — сказал он с загадочной улыбкой. — Мы идём гулять.
— Куда? — удивлённо спросила Катя. — Дим, ты же ещё...
— Я уже, — перебил он. — Вчера был у врача. Он сказал, что восстановление идёт отлично, можно постепенно возвращаться к обычной жизни. Никаких тяжестей, резких движений, но гулять — пожалуйста.
— Правда? — Катя улыбнулась. — Это же замечательно!
— Да, — подтвердил он. — И я хочу это отметить. Покажу тебе свою Москву, любимые места. Весь день вместе. Ты свободна?
— Свободна, — кивнула Катя. — Завтра смена, а сегодня — полностью твоя.
— Отлично. Одевай шапку, закутывайся в мой шарф. Мы будем много ходить.
Они вышли из дома. Ноябрь вступил в свои права: день был солнечным, но морозным. Небо сияло яркой голубизной, воздух был свежим, город блестел под тонким слоем первого снега.
— Куда сначала? — спросила Катя, беря Диму под руку.
— На Чистые пруды, — ответил он. — Это моё любимое место.
Они спустились в метро и неторопливо пошли по улицам. Дима рассказывал истории и показывал интересные здания.
— Это здание я проектировал, — сказал он. — Ну, не сам, а в команде. Но фасад придумал я. Видишь, как расположены окна? Чтобы в каждую квартиру попадало как можно больше света.
Катя восхитилась:
— Красиво. Ты талантливый.
— Стараюсь, — ответил Дима. — А вот здесь я впервые поцеловал девушку. Мне было шестнадцать, ей — пятнадцать. Помню, руки тряслись от волнения.
— И как, удачно? — спросила Катя.
— Ужасно, — засмеялся Дима. — Стукнулись носами, промахнулся мимо губ. Потом она целую неделю надо мной потешалась.
Они дошли до Чистых прудов. Пруд покрывался тонким льдом. Лавочки были припорошены снегом. Деревья стояли голые, но всё равно красивые.
— Сюда я прихожу, когда нужно подумать, — сказал Дима, подводя Катю к лавочке у самой воды. — Сидишь, смотришь на воду, и мысли приходят сами собой. Здесь я решил стать архитектором. Здесь понял, что нужно расстаться с прошлой девушкой. Здесь я думал о тебе, когда мы впервые встретились.
— Обо мне? — Катя прижалась к нему.
— О тебе, — ответил он. — Сидел здесь, на лавочке, смотрел на воду и размышлял: как за пять минут у кофейни я мог влюбиться? Возможно ли это вообще? Потом понял — возможно. Когда встречаешь свою судьбу, время теряет значение.
Катя поцеловала его.
— Я тоже это поняла, — призналась она. — Не сразу, конечно. Но когда ты попросил мой номер, что-то внутри меня щёлкнуло. Словно я узнала тебя, хотя видела впервые.
— Наверное, это судьба, — Дима обнял её, — когда узнаёшь человека с первого взгляда, не разумом, а сердцем.
Они сидели, обнявшись, и смотрели на пруд. Молчали, но в этом молчании было тепло и спокойствие.
— Знаешь, — вдруг сказала Катя, — после нашей ссоры я поняла, что жизнь слишком коротка, чтобы держать в себе обиды. Вчера у меня был пассажир — дедушка. Перед смертью жены они сильно поссорились. Её последние слова были полны обиды. И он чуть не умер, терзаясь виной.
— Страшно, — откликнулся Дима, сжимая её руку. — Я тоже не хочу, чтобы между нами были недосказанности. Если что-то не так, лучше сразу это обсуждать. Договорились?
— Хорошо. И ещё одно — я люблю тебя. Просто так, чтобы ты знал.
— И я тебя люблю. Просто так, чтобы ты знала.
Они немного посидели, а затем отправились дальше. Дима показывал Кате свои любимые места: маленькую кофейню с лучшим капучино, книжный магазин, где он часто бывал в детстве, и арт-пространство, где выставляются работы молодых художников.
— Ты такой... яркий, — сказала Катя, когда они сидели в кофейне за чашками капучино. — Столько мест, историй, интересов. На твоем фоне я — серая мышь.
— Что за глупости? — Дима нахмурился. — Катя, ты спасаешь людей по ночам. Ты как проводник между мирами, помогаешь им находить смысл жизни. Это не серая мышь. Ты настоящая героиня.
— Я просто выполняю свою работу.
— Ты делаешь то, что под силу лишь немногим, — Дима взял её за руку. — Я бы не смог. Выслушивать чужую боль, видеть страдания каждую ночь, помогать. Это требует огромной силы. И ты ею обладаешь.
Катя улыбнулась, ощущая, как её щёки заливает румянец.
— Спасибо. За то, что веришь в меня.
— Буду верить всегда.
Они провели весь день вместе. Гуляли по городу, заглядывали в музеи, ели уличную еду, смеялись над пустяками. К вечеру, уставшие, но счастливые, вернулись к Диме.
— Это был лучший день, — сказала Катя, усаживаясь на диван рядом с ним. — Спасибо.
— Первый из многих, — ответил Дима. — Теперь, когда я почти здоров, будем гулять чаще.
Катя вернулась домой поздно вечером. Завтра ей предстояло выйти на смену, поэтому нужно было хорошо выспаться и подготовиться.
Она легла спать с улыбкой, вспоминая о Диме и дне, который они провели вместе. Как же приятно просто быть рядом, никуда не спешить, говорить обо всём и ни о чём.
На следующий вечер Катя прибыла на Казанский вокзал к одиннадцати. Забрала ключи, поднялась в вагон. Заварила чай и проверила купе — всё было готово.
В полночь поезд тронулся, и за окнами поплыла мерцающая тьма. Катя устроилась в служебном купе, попивая чай и настраиваясь на работу.
Первая станция — «Утрата». Название вызывало печальные мысли.
На платформе стояла женщина лет тридцати пяти в чёрном пальто. Её глаза были заплаканными, а фигура казалась размытой, словно она спала. Но это был тяжёлый сон, полный горя.
Женщина вошла медленно, будто каждый шаг давался ей с трудом. Катя приблизилась к ней.
— Добрый вечер. Меня зовут Катя, я ваш проводник. Ваш билет, пожалуйста.
Женщина молча протянула билет.
Пассажир: Елена Соловьёва
Маршрут: Станция "Утрата" — Станция "Принятие"
Место: Купе №2, нижняя полка
— Елена, — Катя улыбнулась мягко, стараясь не давить. — Пройдёмте в купе. Устраивайтесь. Я принесу вам чай.
— Не надо, — тихо ответила женщина. — Ничего не нужно.
— Всё равно принесу, — решительно сказала Катя, направляя её во второе купе.
Елена села, обхватив себя руками. За окном проносились сменяющиеся образы: детская комната, игрушки, больничная палата, маленький г р о б, похороны…
Катя вернулась с чаем — ароматным, успокаивающим. Села напротив Елены.
— Вот, держите, — сказала она мягко. — Попейте, пожалуйста.
Елена машинально взяла кружку, но не пила. Просто держала её в руках.
— Мой сын у м е р, — произнесла она тихо, глядя куда-то вдаль. — Славику было шесть лет. Он только пошёл в школу. Такой счастливый был. А потом... заболел. Врачи сказали — лейкемия. Год мы боролись. Химия, больницы, надежды, отчаяние. Мы думали, победим. А три дня назад... он ушёл. Просто закрыл глаза и ушёл.
Катя ощутила, как горло сжалось. Потеря ребёнка — самое ужасное, что может произойти.
— Мне очень жаль, — едва смогла произнести она.
— Все говорят «жаль», — горько усмехнулась Елена. — Но это не помогает. Он не вернётся. Никогда. Я никогда не увижу, как он растёт, как идёт в школу, как влюбляется, как женится. Ничего. Шесть лет. Это всё, что ему дали...
— Это несправедливо, — тихо сказала Катя. — Просто ужасно несправедливо.
— Несправедливо, — повторила Елена. — Я больше не могу. Понимаете? Встаю утром — его нет рядом. Иду на кухню — его тарелки нет на столе. Включаю телевизор — не слышу его смеха над мультиками.
Катя подсела к женщине, приобняла её.
— Пустота. Огромная, тёмная пустота. И я хочу уйти туда, к нему. Чтобы не чувствовать этой боли. Хочу заснуть и не проснуться. Оказаться там, где Славик. Обнять его. Больше не отпускать.
— Елена, — тихо сказала Катя, беря её за руки. — Не могу даже представить, как вам тяжело. Потеря ребёнка — это... это невозможно понять. Но, пожалуйста, послушайте меня. Если вы уйдёте, то не сможете увидеть Славика.
Елена подняла на неё мокрые от слёз глаза.
— Что?
— Дети всегда идут к свету, независимо ни от чего. Взрослые, которые сами решают уйти из жизни, застревают между мирами, в темноте. Не там, где находятся дети. Вы не встретитесь. Понимаете? Если вы п о к о н ч и т е с собой, то не будете с ним рядом.
— Не может быть, — Елена потрясла головой. — Я его мать. Я должна быть с ним!
— Вы рядом, — твёрдо сказала Катя. — Здесь, в реальности. Ваша любовь к нему никуда не исчезла. Она с вами и с ним. Где бы он ни был, он чувствует эту любовь. Она его поддерживает и защищает. Но если вы уйдёте неправильно, эта связь разорвётся, и он останется один.
За окном возникла картинка: светловолосый мальчик с радостными глазами весело играл среди других детей. Он был счастлив, здоров и смеялся. Рядом с ним стояла пожилая женщина, держа его за руку. Наверное, это была бабушка.
Внезапно Славик поднял взгляд к окну.
— Мама? — спросил он. — Мама там? Я её чувствую.
Бабушка кивнула:
— Ты чувствуешь. Она любит тебя очень сильно. И эта любовь доходит до тебя.
Славик улыбнулся:
— Передай ей, что мне хорошо. Больше не больно. Я играю, бегаю. Здесь прекрасно. Пусть не плачет. Я подожду, когда она состарится и придёт сюда. Мы встретимся. А пока пусть живёт ради меня.
Елена смотрела на эту сцену и рыдала.
— Он... он действительно жив? Там?
— Да, он жив. Но по-своему. В ином мире, где нет боли и болезней. Где он счастлив. И ждёт вас. Но не сейчас. Пройдёт много лет. Когда вы проживёте свою жизнь достойно, в память о нём.
— Как я могу жить без него?
— Тяжело, — призналась Катя. — Невыносимо. Но это возможно. Вы будете просыпаться и плакать. Смотреть на его игрушки и плакать. Вспоминать и плакать. Это естественно. Это горе, и оно имеет право на существование. Но со временем — через месяцы, годы — боль утихнет. Она не исчезнет, но станет тише. И тогда вы сможете вспоминать его не только со слезами, но и с улыбкой. Вспоминать, каким замечательным он был. Смешным, умным, добрым.
— А если я не справлюсь?
— Вы справитесь. Есть группы поддержки для родителей, потерявших детей. Психологи. Люди, прошедшие через это. Они помогут, не оставят вас с горем. Елена, вы сильная. Год боролись за сына, не сдавались. Сильная энергия живет в вас. Используйте её, чтобы жить. Ради памяти о Славике.
За окном Славик ещё раз посмотрел в их сторону.
— Мама, живи, — сказал он, хотя Елена его не слышала. Но Катя услышала. — Живи. Рассказывай обо мне. Чтобы помнили. Я буду ждать. Обещаю.
Елена закрыла глаза и глубоко задышала, стараясь сдержать слезы.
— Я попробую, — тихо сказала она. — Попробую жить ради него. Чтобы сохранить память. Чтобы однажды снова встретиться. Но это будет так больно...
— Будет, — подтвердила Катя. — Но ты не одна. Муж, родители, друзья, группы поддержки — кто-то всегда рядом. И Славик тоже. В сердце. В памяти. В каждом твоем вдохе.
Фигура Елены начала светлеть, сон подходил к концу. Она возвращалась..
— Спасибо, — прошептала она. — За то, что показали: он жив. Ждёт. Это... это придаёт силы.
Катя обняла её и сказала:
— Живите достойно. Ради него.
Елена исчезла. Катя осталась одна. Она долго плакала, не сдерживая слёз. Это была самая тяжёлая утрата в её жизни — потеря ребёнка. Боль, которую невозможно описать словами.
Елена решила жить. Ради памяти, ради любви. Катя вытерла слёзы, вышла в коридор и заварила себе крепкий чай. Нужно было сосредоточиться. Впереди была долгая ночь и новые пассажиры.
Поезд остановился на станции «Предательство».
На платформе стоял мужчина лет сорока. Он был одет в костюм и держал портфель. Его лицо выглядело серым, а глаза были пустыми. Фигура мужчины была напряжённой, но он словно спал наяву. Он тяжело дышал, будто видел кошмары.
Мужчина вошёл в вагон, оглядываясь вокруг с растерянным видом.
— Добрый вечер, — подошла Катя. — Я проводник. Ваш билет, пожалуйста...
Продолжение следует...
Дорогие читатели! Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк. Мне, как автору, важно знать, что мои труды находят отклик у читателей. Это очень вдохновляет.
Мне нравится общаться с вами в комментариях 😉
С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919