За обедом мама продолжала сокрушаться. — Ужасно неудобно. Человек вместо отдыха в чужой машине ковырялся. А денег так и не взял. Между прочим, ты, Люба, знаешь, куда пойдешь в гости? — без перехода спросила она. — Там раньше Пылихины жили. Помнишь Надежду Михайловну? Я не помнила. — Не может быть, — продолжала она. — Ну такая старуха. Каждое лето под ситцевым зонтиком ходила. — Зонтик помню. Но это ведь очень давно было. — Ну да, — подтвердила мать. — Она уже лет десять-пятнадцать назад померла. А потом ее родственники долго дачу делили и в результате продали друзьям твоего Марка. Молодая пара. — Да? — я удивилась. — А мне показалось, они должны быть моими ровесниками. Мама кивнула: — Я и говорю, молодые. Интересно, теперь, оказывается, я молодая! — Соседи на них очень жалуются, — с осуждением произнесла мама. — Там вечно шум, гам, дети орут, гости приезжают, до ночи музыка, песни какие-то. И свет чуть ли не до утра горит. Соседка, Мария Кирилловна, бедная, говорит, спать невозможно. У