Глава 3. Человек, который не выгонит
Прошёл год.
Ольга не узнавала себя. Не потому, что изменилась внешне — хотя волосы стали длиннее, а морщины вокруг глаз глубже. Изменилось что-то внутри.
Она перестала просыпаться в пять утра от страха, что их выгонят. Перестала проверять, закрыта ли дверь на замок. Перестала вздрагивать, когда звонил телефон.
Роман сделал всё, чтобы она чувствовала себя в безопасности.
Он купил детскую кровать для младшего. Стол для Егора. Полку для Ольгиных книг — она не читала уже лет пять, но книги хранила. Старые, потрёпанные, с её именем на форзаце, написанным детским почерком.
— Я помню эту книгу, — сказал Роман, увидев «Динку» Алексеевой. — Мне мама читала.
— Мне никто не читал, — сказала Ольга. — Я сама научилась.
Он посмотрел на неё с такой жалостью, что Ольга отвела глаза. Она не любила, когда её жалеют.
Но Роман не жалел. Он понимал.
Егор пошёл в школу. Первый класс. Ольга купила ему портфель — зелёный, с динозавром. Егор сказал, что это самый лучший портфель на свете.
— Ты самая лучшая мама, — добавил он.
Ольга расплакалась. Прямо в школьном дворе, на линейке. Другие мамы тоже плакали, но по-другому. Они плакали от счастья, что дети выросли. Ольга плакала от того, что её ребёнок вообще дошел до этой линейки.
Год назад она не была уверена, что доживёт до этого дня.
Аневризма никуда не делась. Врач сказал: операция нужна, но можно подождать, если беречь себя.
— Не переутомляться, — сказал врач. — Спать не меньше восьми часов. Не нервничать.
Ольга чуть не рассмеялась. Двое детей, работа, суд с бывшим — и не нервничать.
Роман взял часть забот на себя. Он вставал раньше Ольги, готовил завтрак, отводил младшего в садик. Вечером забирал Егора из школы, проверял уроки.
— Ты не обязан, — говорила Ольга.
— Знаю, — отвечал он. — Я хочу.
Она не понимала. Максим никогда ничего не хотел. Если и делал что-то по дому — требовал благодарности. Роман делал и молчал. Как будто это было естественно.
Однажды вечером Ольга спросила:
— Рома, почему ты не злишься? Я тебе столько должна. Деньги, время, силы.
— Ты мне ничего не должна, — сказал он. — Я взрослый человек. Я сам выбрал тебя и детей. Никто меня не заставлял.
Ольга замолчала. Она не умела принимать помощь без чувства вины. Это чувство сидело в ней глубоко, с детства. Мать всегда говорила: «Никому ничего не должна, но и никто тебе ничего не должен». Ольга выросла с этой установкой. И теперь Роман ломал её.
— Просто будь, — сказал он. — Будь рядом. Это всё, что мне нужно.
Суд по неотделимым улучшениям тянулся полгода. Ольга приходила на каждое заседание. Максим — через раз. Его мать — всегда.
— Она хочет отжать квартиру, — говорила мать Максима всем, кто был готов слушать. — Денег ей подавай.
Ольга молчала. Её адвокат говорил за неё.
— Моя клиентка вложила в ремонт не меньше двухсот тысяч рублей, — сказал он на третьем заседании. — Есть свидетельские показания, частичные чеки, фотографии.
— Фотографии не доказательство, — отрезала судья.
— Это доказательство того, что она там жила и делала ремонт.
Судья вздохнула.
— Принято к рассмотрению.
Ольга сидела на скамейке, сложив руки на коленях. Она смотрела на Максима. Он изменился — постарел, обрюзг. Сидел рядом с матерью, как нашкодивший мальчик.
«Маменькин сынок», — подумала Ольга. Она вспомнила слова психолога, которые читала в интернете: «Женщины без отца выбирают мужчин, которые остались мальчиками». Тогда, в двадцать пять, она не поняла. Сейчас поняла слишком хорошо.
Она выбрала Максима, потому что он был похож на её мать. Требовательный, холодный, не умеющий любить. Она пыталась заслужить его любовь — так же, как когда-то пыталась заслужить мамину.
Не получилось.
— Решение будет через две недели, — сказала судья и встала.
Ольга вышла из зала. На улице светило солнце. Впервые за долгое время — никакого дождя.
Роман встретил её у здания суда.
— Ну как?
— Не знаю, — сказала она. — Судья сказала: через две недели.
— Пойдём поедим, — предложил он. — Я знаю одно место. Там кормят как дома.
Ольга не хотела есть. Но она кивнула. Ради него.
Они сидели в маленьком кафе на окраине города. Пахло пирогами и кофе. Роман заказал борщ и котлеты. Ольга — только чай.
— Ты мало ешь, — заметил он.
— Аппетита нет.
— Из-за суда?
— Из-за всего.
Роман отодвинул тарелку.
— Оль, послушай меня. Даже если ты ничего не получишь, даже если суд откажет — ты уже выиграла. Ты ушла от него. Ты не вернулась. Ты держишься. Это победа.
— Победа , это когда есть результат, — сказала она.
— Результат — это ты жива. Твои дети сыты. Ты не пьёшь, не колёшься, не продаёшь себя. Ты работаешь, воспитываешь, борешься. Это огромный результат.
Ольга посмотрела на него.
— Ты всегда знаешь, что сказать.
— Не всегда, — улыбнулся он. — Просто с тобой я учусь.
Через две недели суд вынес решение. Ольга не выиграла — но и не проиграла. Судья обязала Максима выплатить компенсацию за неотделимые улучшения — семьдесят тысяч рублей. Не двести, но хоть что-то.
— Это несправедливо, — сказал адвокат. — Мы могли подать апелляцию.
— Не надо, — сказала Ольга. — Я устала.
Она не хотела больше судиться. Не хотела видеть Максима. Не хотела вспоминать ту квартиру, где стены помнили её слёзы.
— Пусть подавится, — сказала она.
Роман обнял её.
— Горжусь тобой, — сказал он.
Ольга уткнулась ему в плечо. Позволила себе быть слабой. На минуту. Потом выпрямилась.
— Всё, — сказала она. — Пора забирать детей.
Жизнь вошла в колею.
Ольга работала, Роман работал. Дети ходили в сад и школу. По вечерам они ужинали все вместе, смотрели мультики, разговаривали. Обычная семья. Обычная жизнь.
Но для Ольги она не была обычной. Каждый день она просыпалась и удивлялась: никто её не выгоняет. Никто не кричит. Никто не бьёт детей.
Она привыкала к спокойствию медленно. Как человек, который долго сидел в тюрьме и забыл, что такое свобода.
Однажды вечером она сидела на кухне, пила чай. Роман укладывал младшего. Егор делал уроки в своей комнате.
За окном шёл снег.
Ольга смотрела на снежинки и думала о том, как два года назад стояла на лавочке у подъезда с двумя детьми, в тапочках, под дождём. Тогда она не верила, что выживет. Не верила, что будет нормальная жизнь.
А она — есть.
— Мам, — сказал Егор, выходя из комнаты. — А дядя Рома теперь наш папа?
Ольга не знала, что ответить.
— Он хороший человек, — сказала она осторожно.
— Я знаю, — сказал Егор. — Он лучше, чем настоящий папа.
— Егор, не надо так говорить.
— Почему? Это правда. Настоящий папа нас выгнал. А дядя Рома пустил.
Ольга замолчала. Детская правота — самая горькая.
Роман вышел из спальни, услышал разговор.
— Я не заменяю папу, — сказал он мягко. — Я просто друг вашей мамы. Который вас очень любит.
Егор подумал и сказал:
— Тогда ты лучше, чем друг. Ты наш человек.
Ольга заплакала. Роман обнял её и Егора вместе.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю.
Через год Роман сделал Ольге предложение.
Не пафосное, без кольца за сто тысяч и ресторана. Просто вечером, когда дети уснули, он встал на одно колено на кухне, где пахло борщом и стиральным порошком.
— Выходи за меня, — сказал он. — Не потому, что тебе нужна помощь. А потому, что я хочу быть с тобой всегда.
Ольга смотрела на него. В кухонном свете, с заваркой в кружке, в старом свитере. Он был некрасивым. Небогатым. Не героем из романов.
Но он был настоящим.
— Да, — сказала она. — Выйду.
Он надел ей на палец тонкое серебряное кольцо — единственное, что смог купить. Ольга не плакала. Она улыбалась.
Утром Егор увидел кольцо и всё понял.
— Теперь ты наш папа, навсегда? — спросил он Романа.
— Да, — сказал Роман. — Навсегда.
Младший захлопал в ладоши. Он ещё не говорил, но уже всё чувствовал.
Ольга смотрела на свою новую семью и не верила.
Но она училась верить.
В день свадьбы было пасмурно. Ольга боялась, что пойдёт дождь. Но дождь не пошёл.
Они расписались в маленьком загсе на окраине. Были только свои — подруга Ольги, соседка, коллеги с работы. Мать Ольги не пришла. Сказала, что болеет. Ольга не обиделась. Она давно перестала ждать.
Роман держал её за руку. Егор нёс цветы. Младший сидел на руках у подруги.
— Объявляю вас мужем и женой, — сказала сотрудница загса.
Ольга поцеловала Романа. Коротко, стеснительно, как девочка.
Потом они поехали домой. Пили чай с тортом. Дети бегали, кричали, радовались.
Вечером, когда все уснули, Ольга вышла на балкон. За окном зажигались фонари. Город жил своей жизнью. Где-то ссорились, мирились, расставались, начинали заново.
Ольга смотрела на небо.
«Спасибо, — сказала она мысленно. — Не знаю кому. Но спасибо».
Она вспомнила ту ночь на лавочке. Дождь, холод, плачущий младший, замерзший Егор. Она думала, что это конец.
А это было начало.
Она не знала, что будет дальше. Аневризма никуда не делась. Операция всё ещё нужна. Деньги всё ещё проблема.
Но теперь она была не одна.
— Оль, ты замёрзнешь, — сказал Роман, выходя на балкон. — Иди в комнату.
Она повернулась к нему.
— Рома, ты не боишься?
— Чего?
— Что я умру. Аневризма. Врачи сказали — может лопнуть в любой момент.
Роман помолчал.
— Боюсь, — сказал он честно. - Но бояться — не значит отказываться. Я с тобой, что бы ни случилось.
Ольга обняла его.
— Я тоже с тобой, — сказала она.
Они стояли на балконе, смотрели на город. Дождь так и не пошёл.
Ольга закрыла глаза и улыбнулась.
Она наконец-то дома.
Конец.