Идея похода родилась у Максима спонтанно, как и всё, что он делал в последнее время. Сидели за ужином в пятницу, и он, разглядывая фотографии в соцсетях, вдруг объявил:
— Знаешь, а давай на выходных рванём на озеро? С палатками, шашлыком. Возродим былую романтику.
Последняя фраза прозвучала так неестественно, что я тут же насторожилась. «Былая романтика» в нашем лексиконе исчезла лет пять назад, после рождения Лизы, сменившись расписанием детских кружков и ипотечными платежами.
— А Лиза? — спросила я. — Оставим маме, она как раз скучает без внучки. На два дня всего. Ты же давно хотела на природу. Я действительно хотела. Мечтала о тишине, костре и разговорах по душам, которых у нас с Максом не было сто лет. Словно почувствовав мою слабину, он небрежно добавил, намазывая масло на хлеб:
— И Катю возьмём. Она одна сейчас, расстроена после расставания, сидит дома. Ей полезно развеяться.
Воздух в кухне стал густым и тяжёлым. Катя. Его Катя. Бывшая. Та самая, с которой у них был эпический роман в университете, длиною в три года. Та, чья фотография до сих пор висела у него в гараже над верстаком — «просто хороший кадр, не придирайся». Та, которая «одна» уже в пятый раз за последние три года, и всегда Максим находил повод ей «помочь»: то перевезти шкаф, то посоветовать юриста, то просто «поддержать разговором за кофе».
— Катю? В наш поход? На выходные? — выдавила я. — Ну да. Она же классная, ты сама говорила. И в походах собаку съела. Нас всего трое будет, скучно не будет. «Всего трое». Он произнёс это с такой лёгкостью, будто предлагал взять ещё упаковку сосисок. Не бывшую любовь всей своей молодости. В палатке. В лесу. В романтичной обстановке.
— Макс, ты серьёзно? Это как-то… странно. — Что странного? — он искренне удивился, и в этом была вся суть проблемы. Он не видел подвоха. Или видел, но считал, что я должна это проглотить. — Дружить же можно? Мы же взрослые люди. И она тебя уважает.
Последняя фраза добила. «Она тебя уважает» — кодовое выражение, означающее «не перечь». В тот момент, глядя на его спокойное, уверенное лицо, я поняла: он не спрашивает разрешения. Он информирует. И если я скажу «нет», будет скандал, обиды, и поход всё равно состоится, но уже без меня, а с «одинокой и расстроенной» Катей.
— Хорошо, — сказала я, и моё собственное спокойствие испугало меня. — Бери Катю. Только я тоже возьму одного человека. Для баланса. Чтобы тебе со мной не было скучно, пока ты будешь помогать Кате справляться с её расстройством.
Он на секунду замер, кусок хлеба застыл на полпути ко рту. — Кого? — Сергея. Моего бывшего. Ты же помнишь Серёжу? Он тоже один сейчас. После развода. Ему тоже полезно развеяться.
На лице Максима промелькнула целая гамма чувств: недоверие, лёгкая паника, попытка оценить угрозу, и...— снисходительное пренебрежение. — Сергея? Того зануду-программиста? Ну бери, если хочешь. Только чтобы он своим нытьём всем настроение не испортил.
Договорились. Взяв своих бывших, мы, казалось, сравняли шансы. Но я-то знала то, чего не знал Максим: Сергей, мой «зануда-программист», давно перестал быть занудой. После развода с женой он открыл свой небольшой, но успешный IT-стартап, накачался в спортзале, научился готовить на огне невероятные стейки и, как выяснилось из наших редких, но тёплых переписок в мессенджере, сохранил ко мне тихую, светлую симпатию. То самое «а что, если бы…», которое витает между людьми, расставшимися не из-за ссоры, а из-за глупой молодости и разных жизненных траекторий.
Утром в субботу у нашего дома стояли две машины. Наша, забитая до потолка рюкзаками, палатками и коробкой с маринованным мясом. И аккуратный кроссовер Сергея, из которого вышел он сам — в дорогих, но не вычурных туристических штанах, с профессиональным рюкзаком за плечами. Он улыбнулся, обнял меня легко, по-дружески, и кивнул Максиму:
— Привет, Макс. Давно не виделись. Максим, привыкший видеть в нём замкнутого очкарика, слегка опешил от его подтянутой фигуры и уверенного рукопожатия. — Серёга… изменился ты. Жизнь заставила, - улыбнулся Сергей, помогая мне пристегнуть рюкзак.
В этот момент подъехала Катя. На ярко-красном мини-купере. Из машины вышла она — в идеально облегающих легинсах, крошечных шортах, с огромными солнцезащитными очками и хвостом густых каштановых волос. Она бросилась к Максиму с объятиями. — Максик, привет! Спасибо, что позвал! Я так соскучилась по природе! Её взгляд пробежался по мне, оценивающе и быстро. — Оля, привет! Какая ты… домашняя сегодня. Я была в старых походных штанах и растянутой футболке. Рядом с её гламурным кэжуалом выглядела как Золушка до прибытия феи.
Дорога заняла три часа. Я ехала с Сергеем. Мы болтали о пустяках, смеялись, вспоминали старые университетские истории. Из динамиков играла наша юношеская музыка. В машине Максима, как я позже узнала, царила напряжённая тишина, перемежаемая односложными ответами Кати на вопросы о дороге.
Место было и правда райским: сосновый бор, чистое озеро, полянка для лагеря. Пока Максим и Катя разбирали вещи из нашей машины (она нарочито беспомощно просила его помочь с каждой мелочью), Сергей и я за полчаса поставили две палатки — нашу с Максимом и свою для Сергея. Катя, увидев это, надула губки:
— А где я буду спать? В палатке с нами, - сказал Максим, не глядя на меня. — Мы же большую взяли, на троих., Ой, неудобно как-то вам семейство стеснять…, зажеманилась она. Не стеснишь, - буркнул Максим, и в его голосе я впервые услышала раздражение.
Пока я разводила костёр (Сергей мастерски сложил пирамидку из щепок, и огонь вспыхнул с первого раза), Максим пытался натянуть тент. Катя крутилась рядом, то роняя колышки, то путаясь в верёвках, все время требуя его помощи. Он бегал вокруг неё, как верный пёс, всё более мрачный и потный.
Шашлык готовил Сергей. Он привёз с собой секретный маринад и знал толк в углях. Запах был божественным. Мы сидели у костра. Я, рядом с Сергеем, он, рядом со мной, иногда накрывая мои плечи своим ветровкой, когда вечерний ветерок крепчал. Мы говорили. Обо всём. О путешествиях, о книгах, о том, как изменились за эти годы. Он слушал меня так внимательно, как Максим не слушал, наверное, с самых первых дней нашего брака.
Максим и Катя сидели напротив. Сначала они пытались поддерживать общий разговор, но потом незаметно ушли в свои тихие, напряжённые диалоги. Я ловила обрывки: — …помнишь, как мы тут на втором курсе ночевали? Палатку ту же самую ставили… — …да, помню. Ты тогда уху сварила несъедобную… — Неправда! Ты сам три тарелки съел!
Они погружались в своё прошлое, в свои общие воспоминания, с каждым словом отдаляясь от реального костра и настоящего вечера. Максим оживился. Он смеялся её шуткам, поддакивал, вспоминал детали. Его лицо, хмурое весь день, вдруг, расслабилось. Он смотрел на неё тем взглядом, которым давно не смотрел на меня — с интересом, с азартом, с лёгкостью.
Я должна была ревновать. Должна была злиться. Но странное дело — я чувствовала лишь холодное, чистое наблюдение. Я видела, как Сергей незаметно подливает мне в кружку вина. Как его плечо тепло касается моего. Как он ловит мои шутки и отбрасывает их обратно, остроумно и точно. И я понимала: Максим, увлёкшись своим прошлым, даже не заметил, что настоящее уплывает от него. Прямо здесь, у костра.
Ночь в палатке на троих была еще та... Катя ворочалась, вздыхала, шептала: «Ой, жестковато… Макс, а у тебя коврик поудобнее?». Максим ворчал что-то в ответ. Я лежала, уставившись в тёмный потолок палатки, и слушала их шёпот, их смешки, их общие вздохи. Граница между нами троими была призрачной, и они вели себя так, будто меня не существовало.
Под утро я не выдержала и вышла. Рассвет только занимался. У озера, у самой воды, сидел Сергей. Он курил, глядя на розовеющую гладь. — Не спится? — спросил он, не оборачиваясь. Не спится, я села рядом. Мы молчали, наблюдая, как солнце раскрашивает небо. Потом он сказал очень тихо: — Жаль, что так получилось. Ты заслуживаешь лучшего, Оль. И в этот момент из палатки вышла Катя. Растрёпанная, в одной футболке Максима. Увидев нас у воды, она на секунду замерла, а потом, хихикнув, скрылась в кустах с зубной щёткой.
Максим выполз из палатки позже, мрачный как туча. Он увидел меня с Сергеем, сидящих плечом к плечу, и его лицо исказилось. Уютно устроились, - процедил он. Ага, - ответила я. — Как вы вчера у костра.
Завтрак готовил Сергей. Яичница с беконом на костре, кофе в турке. Катя, попробовав, закатила глаза: — Боже, Серёж, ты жених мечты! Где таких учат? Максим молча ковырял свою порцию. Атмосфера была густой, как болотная тина.
План был — пройти по тропе вокруг озера, километров десять. Пошли. Сначала все вместе. Потом тропа сузилась, и мы невольно разбились на пары. Максим и Катя ушли вперёд. Я слышала её смех, его оживлённые рассказы. Они шли быстро, энергично, словно сбросив груз.
Мы с Сергеем шли медленнее. Он показывал мне птиц, называл деревья, подал руку на крутом спуске. Говорили о будущем. О моей работе, о которой Максим давно не спрашивал. О его планах расширять бизнес. И снова это чувство — лёгкости, понимания, взаимного интереса. То, чего мне так не хватало дома.
На обратном пути мы нагнали их на привале. Катя сидела на пне, Максим рассматривал ей щиколотку — «натёрла ногу новыми кроссовками». Увидев нас, они поспешно отодвинулись друг от друга, но было поздно. Картина была красноречивее любых слов.
Обратная дорога в машине была ледяной. Максим молчал, уставившись в дорогу. Катя, сидевшая сзади, пыталась болтать, но её голос звучал фальшиво.
Вернувшись домой, мы два дня не разговаривали. Потом был грандиозный скандал. — Ты специально всё подстроила! — кричал Максим. — Притащила этого своего ботаника, чтобы меня унизить! — Я «притащила» его, потому что ты без спроса пригласил свою бывшую! — кричала я в ответ. — И, кажется, вам вдвоём было прекрасно!
Вы жили в своём уютном прошлом, пока мы с Сергеем существовали в каком-то параллельном мире! — Ничего между нами не было! Она друг! — Друг, которому ты два часа на берегу озера ногу спасал? Друг, с которым ты всю ночь в палатке перешёптывался? Ты знаешь, что самое смешное? Мне с Сергеем было хорошо. Интересно. Спокойно. А тебе с Катей — весело. И вы оба так увлеклись этим «весельем», что забыли, зачем вообще туда поехали.
Сейчас мы на грани развода. Сергей написал мне пару раз, спросил, как дела. Я ответила вежливо, но коротко. Потому что понимаю: он был инструментом в этой войне. Использовать его чувства дальше было бы подло. Катя, как я слышала, уже нашла нового «одинокого друга» для походов.
Иногда я думаю: а что, если бы я просто отказалась ехать? Или надавила, не позволила взять Катю? Но тогда я никогда не увидела бы этого ожившего, счастливого Максима рядом с ней. И никогда не поняла бы, как может быть легко с человеком, который тебя действительно видит и слышит.
Я спровоцировала кризис. Я намеренно создала ситуацию, в которой все наши проблемы вылезли наружу, как гной из нарыва. Это было больно, грязно и жестоко по отношению ко всем, включая Сергея. Но это было честно.
Скажите честно — я поступила как мудрая женщина, которая хладнокровно вывела мужа на чистую воду, дав ему способ самому всё разрушить? Или я сама разрушила свой брак, сыграв в опасные игры и используя чувства другого мужчины?